Сяо Чантай, подхватив Е Ваньтан на руки, направился прочь. Подчинённые Шэнь Сихэ и Сяо Чанфэна намеревались преградить ему путь, но Шэнь Сихэ отдала приказ:
— Пусть уходит.
— Тайцзыфэй, Сяо Чантай — предатель, вступивший в сговор с врагом и продавший родину, — Сяо Чанфэн не был столь послушен, как люди Шэнь Сихэ.
Сяо Чантай даже не замедлил шаг, словно не слышал слов Сяо Чанфэна.
— Сунь-ван, здесь Северо-Запад. Если не хочешь стать следующим Пэй Чжанем, не смей мне перечить, — сурово предупредила Шэнь Сихэ.
Стоило ей замолчать, как Мо Юань и остальные охранники с недобрым видом обнажили клинки, направив их на Сяо Чанфэна и его людей.
— Давайте обсудим всё мирно, к чему эти крайности, — выступила вперёд Бу Шулинь, формально числившаяся в подчинении у Сяо Чанфэна, стараясь разрядить обстановку. По виду казалось, что ей удалось урезонить Шэнь Сихэ, поэтому она обернулась к Сяо Чанфэну: — Командир, тот, кто понимает веление времени — выдающийся человек 1. Нам двоим лишь приказано охранять тайцзыфэй-дянься, а в остальные дела мы вмешиваться не вправе. Не нам с вами решать, кто мятежник, а кто изменник.
На самом деле ни у кого не было доказательств того, что Сяо Чантай предал страну. О его деяниях в землях тюрков никто, кроме Сяо Хуаяна и Гэн Лянчэна, не знал доподлинно, а тайные донесения нельзя было предъявить открыто.
Когда Сяо Чантай инсценировал свою смерть, Бися исключил его из императорского рода, но не издавал указа о розыске «мертвеца». И хотя Сяо Чанфэн действительно хотел схватить его сейчас, у него не было на то законных оснований.
Более того, военный губернатор Тинчжоу был настолько почтителен к Шэнь Сихэ, что стоило ей отдать один приказ, и Сяо Чанфэн не смог бы даже выйти за порог управления.
Конечно, если бы она убила его, ей было бы трудно объясниться и возникло бы множество проблем — именно взвесив все выгоды и риски, Шэнь Сихэ не стала его устранять. Однако, если бы её загнали в угол, она вполне могла бы выдумать обвинение и покончить с ним.
Сяо Чанфэну оставалось лишь беспомощно наблюдать за уходом Сяо Чантая. Едва тот скрылся, Шэнь Сихэ распорядилась глаз не спускать с Сунь-вана, запретив ему покидать здание.
Шэнь Сихэ отправилась навестить Сяо Хуаяна. Вчера она вернулась через потайную дверь, и даже если Сяо Чанфэн что-то услышал, увидеть её он не мог. Он не мог знать наверняка, покидал ли Сяо Хуаян управление губернатора или нет.
— Ты отпустила его? — Сяо Хуаян получил известие ещё до её прихода.
— В его жизни больше не осталось ничего, что бы его держало. Почему бы не позволить ему сохранить хотя бы тень достоинства в последний раз? — Шэнь Сихэ была совершенно спокойна.
— Ты так ему веришь? — Сяо Хуаян был слегка удивлён.
Сяо Чантай был человеком, не гнушавшимся никакими средствами. Степной пожар не выжжет всё дотла, с весенним ветром жизнь вернётся вновь 2.
— За все эти годы у него не было других женщин, — даже в тайне он никого не заводил. Его чувства к Е Ваньтан были искренними.
Именно поэтому Е Ваньтан скорее предпочла бы смерть, чем расставание с ним. Сложно сказать, счастье это для неё или проклятие.
— И только на основании этого ты веришь, что он не солгал? — Сяо Хуаян задумчиво прищурился.
— Если бы он использовал любой другой предлог, я бы не поверила. Но в такой момент он не стал бы использовать имя госпожи Е, чтобы спастись, — Шэнь Сихэ заметила, что Сяо Хуаян продолжает допытываться, и, поколебавшись, улыбнулась: — Если бы он действительно оказался настолько бесчестным, я бы всё равно не позволила ему выбраться с Северо-Запада.
Увидев, как пара случайных вопросов заставила Шэнь Сихэ усомниться в себе, Сяо Хуаян невольно усмехнулся. Ему даже было немного лестно: раз она так ценит его мнение, значит, признаёт его способности. Он сменил тему, и весёлые искорки в его глазах угасли:
— Если некоторые люди не понимают, что для них благо, то нет ничего страшного в том, чтобы их убить.
Глядя на его мрачное лицо, Шэнь Сихэ сразу поняла, что речь о Сяо Чанфэне. Она покачала головой:
— Не выйдет сделать это чисто.
Не говоря уже о талантах самого Сяо Чанфэна, после событий на почтовой станции Лянчжоу люди вокруг него превратились в настоящую элиту. К тому же он наверняка оставил своих людей снаружи. Самое важное — Бу Шулинь числилась его подчинённой. Даже если бы удалось уничтожить Сяо Чанфэна и всех его сторонников одним махом, оставив в живых лишь Бу Шулинь, она оказалась бы в смертельной опасности.
Убив Сяо Чанфэна под надуманным предлогом, они могли бы дать императору Юнину формальное объяснение, и тот не смог бы открыто выразить гнев. Однако император наверняка ухватился бы за то, что весь отряд погиб, а уцелела лишь Бу Шулинь, и принялся бы терзать её допросами.
Бу Шулинь — женщина, ей нельзя попадать в тюрьму, иначе разоблачение приведёт к непредсказуемым последствиям. Именно поэтому Шэнь Сихэ раз за разом проявляла терпение к Сяо Чанфэну.
К тому же шум, который они подняли на Северо-Западе в этот раз, и так был велик. Нельзя продолжать в том же духе, иначе можно довести Бися до крайней степени ярости. Бися — монарх, в чьих руках сосредоточена великая власть, и в открытом столкновении они неизбежно понесут потери.
— А я-то думал, ты уже твёрдо решила его убить, — Сяо Хуаян слегка нахмурился.
Зная характер Шэнь Сихэ, то, что она не отослала Сяо Чанфэна прочь под благовидным предлогом, а оставила его в управлении, пусть и ограничив в передвижениях, фактически означало, что все её действия происходят у него на глазах. Разве мог Сяо Чанфэн не донести об этом императору?
Бися безоговорочно поверит Сяо Чанфэну даже без улик. Разве только… если Шэнь Сихэ не сделала это нарочно, желая, чтобы Бися узнал обо всём. Его взгляд мгновенно стал острым, он резко сел в постели и впился в неё глазами:
— Ю-Ю, ты…
Он был слишком умён и без труда догадался, зачем она так поступила. Она намеревалась взвалить всё произошедшее на Северо-Западе на себя и семью Шэнь!
— Поступая так, на что ты меня обрекаешь? Действительно ли ты никогда не считала меня членом своей семьи? — в порыве гнева, смешанного с тревогой и горечью, Сяо Хуаян выплеснул все свои скрытые страхи и неуверенность.
Шэнь Сихэ знала, что Сяо Хуаян будет недоволен, когда поймёт правду, но не ожидала столь бурной реакции. Она замерла в лёгком замешательстве:
— С чего ты это взял?
— С чего я это взял? — раз уж слова, затаённые глубоко в сердце, были сказаны, Сяо Хуаян решил идти до конца. — Ты надёжно укрыла меня, но полностью выставила под удар себя и тестя. Ты просто хочешь, чтобы Бися направил всё острие своего гнева на вас. Ты не хочешь впутывать меня и потому готова стать для Бися гвоздем в глазу и занозой в плоти, лишь бы он ясно видел все твои методы!
С самого начала их знакомства — будь то притворный Сяо Хуаян или тот, настоящего которого она позже раскрыла, — он никогда не повышал на неё голос. Шэнь Сихэ даже не могла возразить: логика в его словах была, но вот смысл он вложил совсем не тот, что подразумевала она.
Она накрыла его ладонь своей — его рука слегка дрожала от волнения — и принялась мягко поглаживать её, не произнося ни слова.
Сяо Хуаяну очень хотелось оттолкнуть её руку, но он не нашёл в себе сил. Это безмолвное утешение заставило его почувствовать себя неловко. Он злился, но его гнев таял на глазах, поэтому он просто продолжал сидеть с нахмуренным лицом.
Когда краска сошла с его лица, Шэнь Сихэ негромко заговорила:
— Я сделала это не из чувства благодарности к тебе и не из страха обременить тебя. И уж точно не потому, что, как ты выразился, не считаю тебя семьёй.
Ради того, чтобы доказать свою решимость быть на их стороне, в этот раз он приложил огромные усилия, вырвав с корнем все силы императора на Северо-Западе. Шэнь Сихэ понимала его обиду.
***
- Тот, кто понимает веление времени — выдающийся человек (识时务者为俊杰, shí shí wù zhě wéi jùn jié) — умение приспосабливаться к обстоятельствам считается признаком мудрости. ↩︎
- Степной пожар не выжжет всё дотла, с весенним ветром жизнь вернётся вновь (野火烧不尽，春风吹又生, yě huǒ shāo bù jìn, chūn fēng chuī yòu shēng) — идиома о стойкости и способности врага возродиться, если не уничтожить его полностью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
