«Весенние сны не оставляют и следа» (Мэн Ухэнь)1 — здесь «без следа» означает, что во время горения этот аромат лишает человека рассудка. Подобно афродизиаку, он пробуждает страсть, заставляя мужчин и женщин самозабвенно предаваться любви, однако после того как благовоние прогорит, оно не оставляет никаких следов.
В теле не останется признаков применения возбуждающих средств, и в месте, где оно горело, также ничего не будет обнаружено. Этот аромат необычайно тонок: после сгорания его частицы парят в воздухе и развеиваются по ветру, подобно пеплу.
Поэтому, когда Лю Санчжи отправил людей осмотреть тело придворной служанки и лично отправился на место происшествия, он не нашел там ни малейшей зацепки.
Вместе с Лю Санчжи вернулся Чжэньбэй Хоу. Пока Чжэньбэй Хоу и Пинъяо-хоу одновременно прочесывали местность в поисках убийц, Пинъяо-хоу схватил Фа Чжао и придворную служанку, а Чжэньбэй Хоу доставил труп и привел двоих арестованных.
— Это… — лицо императора Юнина мгновенно помрачнело.
— Докладываю Бися, — начал Чжэньбэй Хоу, — преследуя убийцу, я по следам добрался… — он на мгновение замялся, прежде чем продолжить: — …до ворот двора Жун Фэй Няннян, где как раз наткнулся на этих двоих внутренних слуг, которые тащили убийцу, намереваясь уничтожить тело и замести следы!
Оба слуги дрожали всем телом от страха. Когда с человека, чье лицо было скрыто черной тканью, сорвали маску, Жун-гуйфэй вмиг смертельно побледнела.
Этот человек был из семьи Жун!
Она действительно посылала его, но не для того, чтобы совершить покушение на Бися, а чтобы схватить Шэнь Сихэ.
На самом деле она подготовила ловушку из нескольких звеньев. Похищение Цзюй было лишь отвлекающим маневром; Жун-гуйфэй знала, что обнаружив неладное с котом, Шэнь Сихэ непременно оповестит своих людей перед тем, как потерять сознание, опасаясь подвоха.
Однако количество людей, которых каждый господин мог привести в храм Сянгоу, было ограничено. На месте мог остаться лишь один охранник, в то время как остальные придворные служанки размещались вместе с прислугой из других дворцов и не смели действовать опрометчиво, чтобы не привлечь внимания.
Следовательно, оставшаяся подле Шэнь Сихэ служанка, получив предупреждение от Цзюй, непременно отправилась бы на кухню разузнать, в чем дело. Жун-гуйфэй заранее все там подготовила. Она знала, что все служанки Шэнь Сихэ были тщательно отобраны на Северо-Западе и владели боевыми искусствами.
Не смея проявлять неосторожность, она выбрала из младшего поколения семьи Жун юношу, обладавшего превосходными навыками, — старшего законного сына своего брата от наложницы. Он служил в Цзиньвэй, что позволяло ему свободно перемещаться, а если бы возникла непредвиденная ситуация, он смог бы легко скрыться.
Ей нужно было лишь схватить еще одну служанку Шэнь Сихэ и инсценировать покушение на саму себя. Тогда обвинение Шэнь Сихэ в попытке устранить высокородную наложницу ради власти над дворцом стало бы серьезным преступлением.
Жун-гуйфэй и представить не могла, что Шэнь Сихэ окажется куда беспощаднее. Она всего лишь хотела выставить Шэнь Сихэ человеком, не брезгующим никакими средствами в борьбе за власть, но Шэнь Сихэ превратила ее саму в мятежницу, покусившуюся на жизнь императора!
Сяо Чанцин прикрыл глаза, а Сяо Чанъин крепко сжал кулаки, стиснув зубы. Братья уже давно советовали а-нян не враждовать с Восточным дворцом. Тайцзыфэй — личность незаурядная. Жун-гуйфэй властвовала во дворце столько лет, и если бы она продолжала в том же духе, Бися все равно не сделал бы ее императрицей, так к чему было так изнурять себя?
Но а-нян, ослепленная преданностью к Бися, уповала на то, что пока власть над дворцом у нее, то, когда тайцзы умрет, данная Бися в прежние годы клятва не возводить новую императрицу, дабы не пошатнуть положение наследника, рухнет сама собой. Она верила, что ради блага Поднебесной Бися будет вынужден назначить императрицу, следуя велению обстоятельств.
Эти пустые надежды и нежелание прислушиваться к словам сыновей привели ее в нынешний тупик!
Однако лицо самого странного оттенка было не у Жун-гуйфэй, а у императора Юнина. Другие могли не знать, что стоит за этим покушением, но разве мог Бися не ведать истины?
Его человек исчез. По плану он должен был сам выйти к Чжэньбэй Хоу, быть схваченным и подвергнуться допросу под пытками, а после — покончить с собой, якобы осознав вину, чтобы дело было тихо закрыто.
Разумеется, должны были остаться неясные, двусмысленные улики, указывающие на причастность Шэнь Сихэ. Император Юнин не был столь наивен, чтобы полагать, будто сможет легко убрать ее; подготовка велась в спешке, и любая неосторожность могла обернуться против него.
Но до сего момента Чжэньбэй Хоу так и не нашел его человека. Поднялся такой шум, а его посланник словно сквозь землю провалился. Крайне вероятно, что он уже попал в руки Шэнь Сихэ. Даже если нет, ему следовало затаиться, ведь раз Чжэньбэй Хоу уже схватил человека из семьи Жун, императорский лазутчик больше не мог появиться.
— Бися, а-нян подле Бися более тридцати лет. Имеет ли она злые умыслы — Бися рассудит мудро. Жун Цю теперь мертв, и свидетельствовать некому2, но это вовсе не значит, что он был тем, кто хотел совершить покушение на Бися. Вполне возможно, кто-то заранее подготовил ловушку, убил Жун Цю и подставил а-нян, — решительно выступил вперед Сяо Чанцин, выпрямив спину.
— Бися, — Сяо Чанминь вышел вперед и, отвесив поклон, произнес: — Сегодня вечером, во время смены караула, я еще видел Жун Цю. С того момента не прошло и получаса. На Бися совершили покушение уже после смены караула, и сразу после этого мы все поспешили сюда. Признаться, я не в силах понять, кто мог столь стремительно убить Жун Цю и успеть переодеть его в одежду убийцы. Раз уж здесь присутствует императорский врач, не лучше ли позволить ему определить время смерти Жун Цю?
Когда же погиб Жун Цю?
В то время как на императора Юнина совершалось покушение, Жун Цю как раз собирался причинить вред Чжэньчжу, и они даже успели обменяться ударами. Люди, тайно посланные Шэнь Сихэ, неустанно следили за ним. Когда из медитационной комнаты императора Юнина донеслись крики о нападении, они воспользовались суматохой, пока все спешили на защиту императора, бросились вперед и схватили Жун Цю. В тот момент мысли всех присутствующих были заняты лишь Бися, многие детали ускользали от внимания, и охрана была наиболее рассредоточена — убить живого человека и подбросить его во двор Жун-гуйфэй было делом нехитрым.
Что же до тех двоих внутренних слуг — они и впрямь пытались избавиться от улик. Внезапно обнаружив труп и услышав о покушении на Бися, они не нашли ничего лучше, кроме как попытаться скрыть тело. Разве могли они дожидаться, пока люди Бися явятся и застигнут их на месте с поличным? Ведь тогда их бы казнили вместе с остальными!
Время смерти, установленное императорским врачом, полностью соответствовало действиям убийцы, более того — причиной смерти Жун Цю было признано самоубийство, и на его теле не нашли следов борьбы.
Посему версия Синь-вана о том, что Жун Цю убили заранее, чтобы подставить Жун-гуйфэй, не выдерживала критики. Не говоря уже о нехватке времени, зачем Жун Цю сразу после смены караула вернулся назад, облаченный в ночную одежду? Жун Цю никак не мог быть подкуплен кем-то со стороны — сам будучи из Цзиньвэй, он прекрасно знал, что после смены не имеет права находиться во внутренних покоях.
— Бися, Жун Цю был вызван Жун Фэй Няннян, я и несколько моих коллег как раз были тому свидетелями, — в этот момент вперед вышла и Бу Шулинь.
Жун Цю действительно был вызван Жун-гуйфэй сразу после окончания дежурства. Чтобы не вызывать подозрений по поводу его перемещений, она сделала это открыто. Если бы дело не коснулось покушения на Бися, даже если бы Жун Цю схватили люди Шэнь Сихэ, у Жун-гуйфэй нашлись бы оправдания, чтобы выручить его.
Она не ожидала, что все совпадет настолько роковым образом. Теперь ей даже казалось, что и само покушение на императора было устроено Шэнь Сихэ — поистине, какая неслыханная дерзость!
— Бися, у а-нян нет и мысли о заговоре против Бися, и у меня с а-сюном нет и тени непочтения к Бися! — Сяо Чанъин вышел вперед и опустился на колени перед императором Юнином.
- Весенние сны не оставляют следа (春梦了无痕, chūnmèng liǎo wú hén) — идиома, описывающая нечто мимолетное; здесь используется как название благовония. ↩︎
- Мертвые не могут свидетельствовать (死无对证, sǐ wú duì zhèng) — идиома, означающая ситуацию, когда со смертью свидетеля или обвиняемого становится невозможно установить истину. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
