Сяо Чанъянь выложил эти улики перед Сяо Чангэном во всей их неприглядной наготе. Человеку с меньшей выдержкой было бы трудно сохранить самообладание, ведь доказательства были подлинными. Особенно после того, как Сяо Чангэн схватил остальных и заполучил часть вещественных доказательств — обвинение стало неоспоримым, как гора.
Это был Дэнчжоу, а не Мичжоу, и здесь не было земель семьи Пэй. Тот, кто был хоть немного склонен к авантюрам, вполне мог пойти на риск.
Сяо Чангэн лишился матери в раннем детстве. После девятого принца династия потеряла еще двоих, и то, что он, двенадцатый принц, сумел выжить, объяснялось его проницательным умом1 и осторожностью. Само появление этих людей перед ним было лишь результатом того, что семья Пэй и Сяо Чанъянь намеренно ослабили бдительность.
Все эти люди были настоящими врагами семьи Пэй, «бездомными псами», проигравшими в борьбе с ними. Вполне вероятно, они давно уже находились в руках семьи Пэй, и те просто выпустили их, чтобы испытать его.
Теперь, когда он убил их и изучил улики, его можно было считать примкнувшим к их тайным делам.
Сяо Чангэн тоже не был человеком бесхитростным и не собирался разыгрывать перед Сяо Чанъянем роль наивного, несведущего в делах мира младшего брата. В противном случае он никогда не смог бы добиться доверия и благосклонности Сяо Чанъяня.
«Помог» семье Пэй разобраться с этими людьми и уничтожил невыгодные для них доказательства, Сяо Чангэн сделал вид, будто ничего не произошло, и не обмолвился Сяо Чанъяню ни словом.
Такая способность держать себя в руках заставила Сяо Чанъяня взглянуть на него по-новому. Он сам пришел к нему, прихватив доброго вина, привезенного из города Аннань, и пригласил выпить вместе. Только когда кубки были наполнены в третий раз, он произнес:
— Слышал, до того как обзавестись собственным особняком, двенадцатый диди недолго жил в Дунгуне?
Сяо Чангэн горько усмехнулся:
— Да.
— Должно быть, двенадцатый диди пользуется особым расположением тайцзы-гэге. Кроме самого тайцзы-гэге, в Дунгуне никогда не останавливались другие принцы, — Сяо Чанъянь вздохнул, будто невзначай.
Сяо Чангэн опустил веки и промолчал, не спеша давать объяснения.
Сяо Чанъянь, поначалу решивший, что Сяо Чангэн просто напускает на себя таинственность, прождал довольно долго. Поняв, что тот действительно намерен оставить всё как есть — не боясь подозрений в излишней близости с тайцзы, — он спросил снова:
— Судя по твоему виду, тебе есть что скрывать, двенадцатый диди?
Занеся кубок над губами, Сяо Чангэн помедлил несколько мгновений, а затем резко запрокинул голову и осушил его до дна. Казалось, он принял решение или же набрался смелости благодаря хмелю. Тяжело выдохнув, Сяо Чангэн промолвил:
— Не боюсь показаться в глазах восьмого гэгэ жалким. В те дни мое положение было отчаянным. Бися медлил, не позволяя мне участвовать в делах управления и строить свой дом. В порыве нужды я решил привлечь внимание Бися, воспользовавшись небывалой славой рода Шэнь…
Он не договорил. Раз Сяо Чанъянь уже всё разведал, он должен был знать, насколько ослепительна была Шэнь Сихэ в то время — во всем Киото никто не мог затмить её. К тому же Шэнь Сихэ суждено было выйти замуж в императорскую семью, и он был далеко не единственным, кто имел на неё виды.
Это была правда, а только смешав истину с ложью, можно запутать умного человека — точно так же, как Сяо Чанъянь привел к нему настоящих врагов и настоящие улики, чтобы испытать его.
Сяо Чанъянь всё понял, а затем его глубокий взгляд незаметно скользнул по лицу Сяо Чангэна. Оказалось, тот тоже не желал мириться с посредственностью. Принц, довольствующийся малым, никогда бы не посмел претендовать на Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ была подобна обоюдоострому клинку: выгода от брака с ней была очевидна и огромна, но и смертельная опасность была столь же ясна. Женитьба на ней была сродни игре в шахматы с самим Бися.
— Тайцзы-гэге окружил тайцзыфэй величайшей заботой и любовью, — именно из-за того, что Сяо Чангэн загляделся на Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян заманил его в Дунгун. Неизвестно, что именно Сяо Хуаян сделал с ним за это время.
Однако, судя по себе, если бы кто-то покусился на женщину, которая ему приглянулась, Сяо Чанъянь не оставил бы тому и шанса. Даже если бы он не стер наглеца с лица земли, то уж точно никогда не стал бы иметь с ним дел.
Сяо Чанъянь, конечно, не знал, что помыслы Сяо Чангэна в отношении Шэнь Сихэ с самого начала были по большей части расчетливыми. Что до нежных чувств, то, возможно, на мгновение в нем и вспыхнуло смутное юношеское влечение2 — ведь Шэнь Сихэ была из тех девушек, которыми невозможно не восхищаться. Но это робкое чувство было безжалостно растоптано Сяо Хуаяном в самом зародыше.
Сяо Хуаян ни во что его не ставил и даже не считал соперником. Он просто нашел его удобным инструментом под рукой и принудил взойти на свой «пиратский корабль».
— Любовью? — Сяо Чангэн тихо рассмеялся. — Влача больное тело, притащиться на Северо-Запад… Разве это просто любовь?
Взгляд Сяо Чанъяня похолодел:
— Неужели здоровье тайцзы-гэге и впрямь…
— Недуг тайцзы-гэге — истинная правда, и то, что ему вряд ли удастся прожить больше двадцати четырех лет, похоже, тоже не ложь, — серьезно произнес Сяо Чангэн. — Когда восьмой гэгэ будет чаще сталкиваться с тайцзыфэй, то поймет, что она вовсе не обычная девушка. В методах, уме и способности планировать она не уступит ни тебе, ни мне. А цель её замужества за тайцзы-гэге…
Сяо Чангэн закончил фразу многозначительной улыбкой.
Оба они были людьми неглупыми, как им было не понять намека? Это означало, что тайцзыфэй, выходя замуж, желала лишь одного — титула матери прямого законного наследника.
Если вдуматься, выбор рода Шэнь был дерзким, но внушающим невольное уважение.
Если бы она не выбрала тайцзы, а предпочла любого другого, то, как бы слаженно они ни действовали поначалу, в конце концов ей пришлось бы остерегаться мужа или даже идти против него. Выбор в пользу тайцзы позволял избежать этого звена.
Поскольку тайцзы было суждено уйти молодым, ей нужно было лишь успеть родить прямого наследника, старшего внука Бися, до его смерти. Оставшись с сыном, она получила бы такое же право на борьбу за трон, и её преимущества были бы не меньше, чем у остальных. Сын в любом случае надежнее мужа.
Ребенок, в чьих жилах течет кровь рода Шэнь — вот лучшая защита для них. Один этот шаг мог полностью избавить род Шэнь от опасности. Если ван Северо-Запада и Шэнь Сихэ начнут постепенно отдавать власть, пока ребенок будет на троне, они смогут уйти на покой в полной безопасности.
Этот путь был эффективнее любого другого.
— Раньше я только слышал об этом, но в храме Сянгоу мне довелось убедиться воочию. Одной лишь готовности Шэнь Сихэ выбрать Сяо Хуаяна и вступить в схватку с нами, имея на руках законного наследника, достаточно, чтобы понять: её кругозор и амбиции недосягаемы для обычных женщин.
События в храме Сянгоу во всем казались странными, но главным победителем, несомненно, стала Шэнь Сихэ: одним махом она прибрала к рукам власть над внутренним дворцом. Жун-гуйфэй… нет, теперь Жун Чжаои. Она удерживала власть над дворцом более двадцати лет и, верно, в самом страшном сне не могла представить, что после одного-единственного столкновения Шэнь Сихэ лишит её всякой надежды на спасение.
Не только Жун Чжаои этого не ожидала, но даже они сами. Ведь их собственные а-нян всегда проигрывали Жун Чжаои.
— В будущем восьмой гэгэ увидит еще больше, — уголки губ Сяо Чангэна приподнялись.
Сяо Чанъянь вскинул свои мужественные, прямые брови:
— Кажется, двенадцатый диди… весьма восхищается тайцзыфэй.
Словно не заметив скрытого смысла в словах брата, Сяо Чангэн открыто встретил его взгляд своими ясными глазами:
— Тайцзыфэй… девушка, перед которой трудно не преклониться любому сыну.
В этой фразе Сяо Чангэна было лишь чистое признание и восхищение, лишенное всякой двусмысленности или страсти.
Именно потому, что Сяо Чанъянь уловил этот искренний тон, его любопытство к Шэнь Сихэ возросло как никогда прежде.
—
- 玲珑心思 (líng lóng xīn si) — изящный, проницательный и гибкий ум, способный мгновенно оценивать ситуацию. ↩︎
- 青春暮少艾 (qīng chūn mù shào ài) — естественное для молодого человека влечение к красоте и юности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
