Над такими мелкими уловками Шэнь Сихэ лишь легко рассмеялась; она считала, что мериться силами с этой женщиной — лишь пустая трата энергии.
Слегка подобрав водяные рукава, она сохраняла безразличие во взгляде. Шэнь Сихэ стояла за длинным столиком и, чуть склонив голову, неспешно помешивала в руках ароматные чернила. Эти чернила она изготовила недавно: растертая тушь источала изысканный, успокаивающий аромат.
— Дянься, вы… неужели вы не собираетесь призвать ее к ответу? — Цзыюй смотрела на умиротворенную Шэнь Сихэ. Тайцзыфэй казалась совершенно спокойной, она даже бровью не повела, но Цзыюй чувствовала: в самой глубине души Шэнь Сихэ таилось лишь пренебрежение.
Ее полное безразличие к Ань Чжэнъи.
Растерев тушь, Шэнь Сихэ взяла кисть. Мягкий кончик кисти совершил полный оборот в густых и благоухающих чернилах. Она осторожно сняла излишки и одним махом начертала иероглиф на расстеленном листе белой бумаги. Словно не слыша слов Цзыюй, Шэнь Сихэ взглянула на написанное и похвалила:
— Хорошие чернила.
Шэнь Сихэ давно изучала искусство создания ароматных чернил. У нее уже были готовые образцы, но ни один прежде не отвечал ее высоким требованиям. В Духу лоу продавались лишь обычные сорта; сама она ими пользоваться не желала. И вот теперь ароматная тушь наконец стала такой, как ей хотелось.
Это позволяло ей приступить к следующему этапу изысканий.
Се Юньхуай нашел в Западных регионах диковинный цветок. Его аромат бодрил, однако многие из тех, кто выращивал его, умирали от отравления после многолетнего контакта. Несмотря на смерти, эти люди жили в разных местах, а сам цветок при употреблении в пищу был безвреден, поэтому никто не задумывался о его запахе. Лишь Се Юньхуай, посетив несколько провинций и услышав похожие истории о семьях, где держали это растение, осознал, что причиной может быть именно аромат.
Такое диковинное средство, способное убивать незримо, более всего пришлось Шэнь Сихэ по душе. Чтобы найти способ вплести благоухание цветка в тушь, ей требовались превосходные чернила, с которыми никто не захотел бы расставаться.
Впрочем, действительно ли виной всему аромат, еще предстояло доказать. Шэнь Сихэ не торопилась: сперва она решила выставить эти безвредные высококачественные чернила на продажу в Духу лоу.
— Сделай партию и отправь в Духу лоу, — передала она рецепт Хуньюй.
Сначала нужно было прославить марку, и если окажется, что цветок действительно обладает столь редкими свойствами и его можно смешать с тушью, то в нужный момент у Шэнь Сихэ будут доказательства, что ее обычные чернила здесь ни при чем. А о том, как сделать ядовитую смесь неотличимой от безвредной, она подумает, когда получит сам цветок.
— Дянься… — не удержалась от тихого зова Цзыюй. Она не могла видеть, как кто-то обижает Шэнь Сихэ.
Понимая, что Цзыюй всем сердцем желает восстановить справедливость, Шэнь Сихэ опустила взгляд на написанный иероглиф:
— Узнаешь?
Цзыюй вытянула шею, чтобы разглядеть написанное, и нахмурилась:
— «Терпеть»?
— Это не «терпеть», — Чжэньчжу тоже глянула на бумагу. Одной черты не хватало. Она тут же сообразила: — Это «не терпеть» 1.
— Раз к самому сердцу Дянься приставили клинок, неужели Дянься должна это терпеть? — тут же уловила смысл Биюй.
Ань Чжэнъи задумала войти в Дунгун и обратила взор на тайцзы-дянься, причем помыслы ее были отнюдь не чисты. Разве это не было равносильно удару ножом в сердце Шэнь Сихэ?
— Дянься, как мы выплеснем гнев? — Глаза Цзыюй азартно блеснули.
Шэнь Сихэ уже взяла пиалу с чаем. Сделав глоток, она поставила ее и небрежно произнесла:
— Нет нужды намеренно чинить ей препятствия. Раз она создала такую шумиху, то явно не для того, чтобы я просто побоялась поднять на нее руку.
— А? — Цзыюй не понимала.
Чжэньчжу, нахмурившись, на мгновение задумалась и сказала:
— Ее цель — войти в Дунгун. Тайцзы-дянься не дает согласия, к тому же Дянься и тайцзы-дянься все еще считаются новобрачными. Бися и тайхоу тоже не могут по своей воле добавить людей в Дунгун. У нее есть лишь один способ попасть туда.
— Какой способ? — Цзыюй запутывалась все больше.
Биюй внезапно осенило:
— Заставить Дунгун… нет, заставить Дянься чувствовать себя виноватой перед ней!
— Заставить Дянься чувствовать себя виноватой? — Цзыюй сочла это безумием. — Она что, совсем дура?
Чжэньчжу мельком взглянула на нее и обратилась к Шэнь Сихэ:
— Служанка немедленно отправится следить за ней.
То, что Шэнь Сихэ прежде сделала с шуфэй, хоть и осталось бездоказательным, было известно всем — это стало клеймом ее властности, которое невозможно стереть.
Ань Чжэнъи как раз воспользовалась этим, выставив себя слабой стороной. Теперь ей оставалось лишь дождаться случая, проявить жестокость к самой себе и инсценировать нападение. Тогда все ошибочно решат, что это дело рук Шэнь Сихэ. Как и в истории с шуфэй: улик не найти, но каждый будет «знать», кто виноват.
В такой ситуации Бися непременно придется утешить клан Аньши. А учитывая прошлый случай, самоволие Шэнь Сихэ может в крайний раз разгневать Бися, и тогда он вполне может силой выдать пострадавшую Ань Чжэнъи в Дунгун.
— Следи повнимательнее, а в нужный момент… — Шэнь Сихэ медленно подняла веки. Ее глубокие черные глаза, подобные обсидиану, встретились со взглядом Чжэньчжу. В них не было жажды крови, но они пугали, словно бездонная пропасть.
— Служанка понимает, — ответила Чжэньчжу и удалилась.
Если у Ань Чжэнъи действительно есть следующий шаг, и после завершения подготовки она задумает нанести себе раны, чтобы подставить Шэнь Сихэ, то пусть сама попадет в свой же кокон — пусть ее ранение превратится в самоубийство!
Когда человек мертв, исчезают и его неподобающие помыслы. Это также станет предостережением и ответным ударом для Бися.
А что до того, убила ли ее Шэнь Сихэ — во всем нужны доказательства. Без улик никто не посмеет опрометчиво обвинить тайцзыфэй в убийстве.
Не прошло и мгновения, как Чжэньчжу вернулась с дурными вестями:
— Дянься, старшая нянцзы семьи Ань упала с искусственной горы. Говорят, ее столкнула вторая нянцзы.
Взгляд Шэнь Сихэ похолодел.
Как быстро действует Ань Чжэнъи. Шэнь Сихэ полагала, что та распускает слухи, готовя удар против нее самой, но не ожидала такой изворотливости: Ань Чжэнъи заманила Шэнь Иньчо и сделала ее козлом отпущения.
На самом деле Шэнь Сихэ недооценила Ань Чжэнъи. С тех пор как случились события на Северо-Западе, Бися начал опасаться ее. Добавление людей в Дунгун Бися считал лучшим решением. Он сообщил об этом своим доверенным министрам, и Ань Чжэнъи первой вызвалась исполнить приказ.
Она хорошо понимала, на что способна Шэнь Сихэ, поэтому не собиралась идти на прямой конфликт. Вчера на пиру она намеренно заявила о своем восхищении тайцзы-дянься, зная, что ни он, ни Шэнь Сихэ не пустят ее в Дунгун. Она также использовала историю с шуфэй, выставив себя жалкой и беззащитной.
Она осознавала, что когда такие сплетни дойдут до ушей Шэнь Сихэ, та непременно заподозрит попытку вынудить Дунгун принять ее. В прямом столкновении с Шэнь Сихэ шансов на победу было мало.
Поэтому Ань Чжэнъи заранее подослала человека к Шэнь Иньчо, чтобы та узнала, кто именно сеет слухи. Она не ожидала, что Шэнь Иньчо сохранит самообладание и не придет к ней с расспросами. В итоге ей пришлось воспользоваться связями Лю Санчжи, чтобы подстроить «случайную встречу».
Выбрав подходящий момент, она принялась намеренно провоцировать Шэнь Иньчо, но спокойствие той снова превзошло все ожидания: она не подняла на нее руку, а лишь попыталась уйти. И именно в тот миг, когда Шэнь Иньчо проходила мимо, Ань Чжэнъи сама бросилась с искусственной горы.
- Иероглиф «терпеть» (忍, rěn) состоит из элементов «клинок» (刃) над «сердцем» (心). Удалив одну черту, Шэнь Сихэ превращает его в символ отказа от смирения — «не терпеть» (不忍, bù rěn). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
