Шэнь Сихэ: …
— Тебя больше не заботит репутация? — Шэнь Сихэ опустила взгляд на него.
Смысл слов Сяо Хуаяна был предельно ясен: он хотел до конца своих дней поддерживать их славу пары, в которой «женщина сильная, а мужчина слабый».
— Репутация? — Сяо Хуаян тихо рассмеялся. — Разве меня когда-либо волновали эти неосязаемые и незримые вещи? Главное, чтобы это не беспокоило Ю-Ю.
Пусть в будущем Шэнь Сихэ станет править открыто, и его доброе имя пострадает, но и Шэнь Сихэ, возможно, не удастся избежать славы той, что подобно курице возвещает зарю 1.
У Шэнь Сихэ внезапно сдавило грудь.
— Почему всё именно так?
— Ради нашего с тобой будущего покоя, — Сяо Хуаян сжал её руку. — Если власть будет принадлежать тебе, никто не осмелится посягнуть на Северо-Запад. Даже если когда-нибудь ты позволишь роду Шэнь отойти от дел и пришлёшь других людей управлять Северо-Западом, пока ты жива, любой правитель будет прилагать все усилия ради этого края.
— Если же править буду я, их помыслы станут совсем иными. Возможно, в них даже зародятся лишние надежды, и они попытаются внести разлад в наши отношения.
Они не были обычной четой. За спинами императора и императрицы стояло слишком многое, и это заставит бесчисленное множество людей ради собственной выгоды идти напролом, используя все свои таланты и хитрости.
Сяо Хуаян мог гарантировать, что среди всех этих коварных заговоров он сохранит непоколебимое доверие к Шэнь Сихэ, но он не мог быть уверен, станет ли Шэнь Сихэ относиться к нему так же. И даже если Шэнь Сихэ действительно будет доверять ему, он не хотел, чтобы из-за их равенства в силах кто-то поставил её в безвыходное положение, заставив выбирать между семьёй и мужем.
Всё это пока было очень далеко, но Сяо Хуаяну приходилось придавать этому значение. С их мудростью они, конечно, не попались бы на удочку, но Сяо Хуаян не желал, чтобы подобные вещи вообще случались — ведь даже если им не удастся их разлучить, это всё равно будет подтачивать их чувства.
Лучше с самого начала пресечь такую возможность. Трон Шэнь Сихэ отнимет у Бися, а он сам станет лишь марионеткой, возведённой на престол семьёй жены. Вся власть окажется в руках императрицы, и людские сердца, естественно, склонятся к Шэнь Сихэ.
Поняв его замысел, Шэнь Сихэ почувствовала, как тяжесть в груди растёт, становясь почти невыносимой.
— Ты хоть понимаешь… что говоришь? Ты думал о последствиях?
— Я в полном сознании, — глаза Сяо Хуаяна были подобны весеннему ветру, тёплые и нежные. — Ю-Ю, я знаю, что величайшее препятствие между нами — это будущее.
Будущее непостижимо, человеческие сердца переменчивы, к тому же они, супруги, стоят в самом центре водоворота власти. Хотя Сяо Хуаяну было горько от этого, он понимал опасения Шэнь Сихэ. Если бы он оказался на её месте, то вёл бы себя точно так же.
— Ты не смеешь верить, но я хочу рискнуть, — тёмный взгляд Сяо Хуаяна был решительным и глубоким.
Пусть он станет тем, кто свято верит. Верит в то, что какие бы почести ни возлагались на неё, какая бы власть ни была в её руках, Шэнь Сихэ не будет поглощена и стёрта этой силой, и не станет тем человеком, который ради могущества отречётся от него.
В этот миг её глаза на мгновение защипало от слёз. Душа Шэнь Сихэ содрогнулась, она смотрела на Сяо Хуаяна, не в силах прийти в себя.
— Ты…
— Я желаю стать марионеткой в твоих руках, чтобы ты управляла мной, — его широкие ладони обхватили её руку. В его голосе звучало глубокое, торжественное доверие.
На мгновение Шэнь Сихэ не нашлась, что ответить. Она открыла рот, но тысячи слов, готовых сорваться с губ, бесследно исчезли.
— Всё это лишь мои чаяния и планы на наше будущее, Ю-Ю не нужно задумываться об этом слишком глубоко. Когда настанет время и я исполню всё обещанное, тогда и решишь, как со мной поступить, — Сяо Хуаян давно привык к искусству завоевания сердца Шэнь Сихэ. Видя её замешательство и нерешительность, он предпочёл тактику отступления ради продвижения. — Но чтобы у меня была возможность выполнить обещание, мы оба должны выстоять до конца. Иначе всё это пустые разговоры.
— В нынешней ситуации ты ради моей защиты уже создала такое положение дел, и мы будем идти по этому пути шаг за шагом.
Слова Сяо Хуаяна заставили даже рассудительную Шэнь Сихэ на мгновение замереть. Если бы Сяо Хуаян сказал ей это до свадьбы, она бы просто выслушала, пропустив его слова мимо ушей.
Неизвестно, когда она начала проникаться верой к его речам. Когда в прошлом он говорил о союзе семей Пань и Ян 2, Шэнь Сихэ ещё могла лишь улыбнуться в ответ. Теперь же интуиция подсказывала ей: каждое слово Сяо Хуаяна искренне. Знание его характера говорило ей, что он действительно поступит так в будущем. Однако холодный разум всё ещё удерживал её, заставляя сохранять бдительность.
Шэнь Сихэ, чьё сердце обычно походило на спокойное озеро, теперь пребывала в смятении из-за слов Сяо Хуаяна. Она не могла произнести слова доверия, но и не могла, как раньше, сказать о своём неверии. Вероятно, это и было самым явным изменением в её чувствах к Сяо Хуаяну.
Ей оставалось лишь последовать совету Сяо Хуаяна и отложить эти мысли в сторону. Их жизнь была долгой, всё это — дела далёких дней, и не стоило сейчас изводить себя раздумьями.
Бися даровал Ань Чжэнъи ядовитое вино. Шэнь Сихэ отправила Чжэньчжу вместе с Лю Санчжи, чтобы та лично проследила, как Ань Чжэнъи выпьет его. После того как Чжэньчжу проверила пульс, тело Ань Чжэнъи вернули Ань Цзиннаню. Ань Цзиннань был понижен в чине и покинул летний дворец, сославшись на то, что ему стыдно здесь оставаться.
Должность начальника Аньбэй освободилась, и многие начали суетиться. Люди выжидали реакции Дунгуна, но Шэнь Сихэ совершенно не обращала на это внимания, позволяя им бороться между собой.
Император Юнин, ведомый неведомыми помыслами, не стал немедленно назначать нового начальника, а полностью сосредоточился на бедствии в Дэнчжоу. Даже Праздник середины осени прошёл в спешке.
Двадцатый день восьмого месяца был тем днём, когда Великий историк предсказал дождь в Дэнчжоу. Это на несколько дней расходилось с датой, которую передал ей Шэнь Юэшань. И Шэнь Сихэ, и Сяо Хуаян внимательно следили за новостями из Дэнчжоу.
— Если сегодня в Дэнчжоу не пойдёт дождь, боюсь, начнутся народные волнения, — негромко произнёс Сяо Хуаян на ухо Шэнь Сихэ.
Будет ли дождь в Дэнчжоу, пока оставалось неясным, но в летнем дворце сегодня он точно собирался. Иссиня-чёрные густые тучи затянули небо над летним дворцом, а душная погода вселяла в сердца многих тревогу. Даже Бися пребывал в крайне подавленном настроении.
— Почему должны начаться волнения? — Шэнь Сихэ не слишком интересовалась государственными делами, а тем более тем, что происходило в провинциях.
— Лао Лю уже давно распустил слухи в Дэнчжоу, что сегодня пойдёт дождь. Многие простолюдины обратились к властям за подтверждением. Сяо Ба хоть и не подтверждал этого лично, но и не опровергал. Вести о том, что Великий историк предсказал дождь в Дэнчжоу именно на этот день, также вовсю муссируются в народе, — Сяо Хуаян смотрел на тёмное небо, предвещавшее бурю; в его чёрных глазах, казалось, отразились эти тяжёлые тучи, скрывая истинные мысли.
— Зачем он это делает? Неужели он знает кого-то, кто умеет читать небесные знамения и предсказал, что дождя сегодня не будет? — Иначе зачем заниматься столь бесполезным делом.
Сяо Хуаян слегка покачал головой:
— Дела небесные глубоки и таинственны, и до сих пор нет никого, кто мог бы предсказывать их с абсолютной точностью. В прошлые годы Великий историк тоже совершал ошибки. Он всего лишь распространяет слухи. Если предсказание Великого историка окажется верным, это ему не навредит, а если ошибочным…
И Бися, и Цзин-ван Сяо Чанъянь хлебнут горя.
Простолюдины страдали полгода, и все их надежды были натянуты, как струна, в ожидании этого дня. Если эта струна лопнет…
— Ю-Ю, возможно, стоит повременить с делом об освобождении дворцовых служанок, — Сяо Хуаян опасался, что тот мастер, которого знал род Шэнь, мог допустить промах.
Бися сейчас только и искал возможности, чтобы нанести удар по Шэнь Сихэ.
***
- Курица возвещает зарю (牝鸡司晨, pìnjī sīchén) — идиома, означающая женщину, узурпировавшую власть, что в традиционном представлении сулит беду государству. ↩︎
- Союз семей Пань и Ян (潘杨之好, pān yáng zhī hǎo) — образное выражение, означающее идеальный и гармоничный брак. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
