Сяо Чангэн отбросил пренебрежение. Если бы это был просто пятый господин Юй, никчемный человек, способный лишь все испортить, Сяо Цзюэсун не стал бы его спасать. Но если это делалось ради того, чтобы успокоить людей, укрепить свой авторитет и заставить других его ставленников следовать за ним еще преданнее, то это того стоило:
— Опасения восьмого брата вполне обоснованны. Однако пятого господина Юй казнят завтра, и мы сейчас слишком далеко, чтобы успеть. К тому же, раз мы об этом подумали, то пятый брат и тайцзыфэй наверняка тоже догадались и приготовили всё необходимое…
Сяо Чангэн помедлил, а затем, немного подумав, добавил:
— Восьмой брат, возможно, тайцзыфэй намеренно допустила утечку этих сведений.
— О? С чего ты это взял? — спросил Сяо Чанъянь.
— Возможно, тайцзыфэй, как и мы, предположила, что императорский дядя может напасть на место казни, и специально дала это понять. Если бы императорский дядя узнал об этом, то наверняка отказался бы от своего намерения. Так можно будет легко предать пятого господина Юй закону и избавить народ от страха.
Сяо Чанъянь некоторое время молча смотрел на Сяо Чангэна. В тот миг, когда погруженный в свои мысли Сяо Чангэн поднял голову, принц скрыл свои чувства и понимающе улыбнулся:
— Вот оно что. Я понял. Раз тайцзыфэй так уверена в себе, то и мне не стоит беспокоиться. Давай отдыхать, завтра будет много дел.
Похлопав Сяо Чангэна по плечу, Сяо Чанъянь заложил руки за спину и размашисто ушел.
Сяо Чангэн проводил его до порога и остался стоять под карнизом, глядя вслед брату. Холодный ветер раскачивал фонари, и в их неверном, то гаснущем, то разгорающемся свете детское лицо Сяо Чангэна словно покрылось слоем серебристого инея, вея от него могильным холодом.
Сяо Чанъянь плохо знал Шэнь Сихэ, потому и пришел проверить Сяо Чангэна. Оказывается, вот каков был ее замысел. Значит, Шэнь Сихэ и впрямь поверила, что пятый господин Юй в сговоре с Сяо Цзюэсуном? С виду она его защищала, а на самом деле обрекала на верную смерть?
Зачем Шэнь Сихэ это понадобилось? Если бы она действительно была недовольна Юй Гуном, ей следовало бы воспользоваться случаем и нанести удар именно сейчас.
Сяо Чанъянь нарочно выбрал целью пятого господина Юй, а не Юй Гуна, чтобы посмотреть на реакцию Шэнь Сихэ — не проявит ли она нетерпения. Но ее поведение оказалось совершенно неожиданным. То ли он недооценил ее, то ли его подозрения были ложными и все это никак с ней не связано?
Сяо Чангэн и Шэнь Сихэ оба полагали, что пятый господин Юй — человек Сяо Цзюэсуна, а значит, верили, что Сяо Цзюэсун действительно придет его отбивать.
А вдруг он вовсе не оклеветал пятого господина Юй, и тот в самом деле был подручным Сяо Цзюэсуна? Тогда тот непременно явится на место казни.
— Принц, почему бы не послать людей к месту казни, чтобы они действовали по обстоятельствам? — предложил советник, видя нерешительность Сяо Чанъяня. — Придут нападавшие или нет, нужно следить за всем, но ни в коем случае не вмешиваться, чтобы не попасть в ловушку.
Сяо Чанъянь, немного подумав, согласился, сел за стол и отправил письмо.
Почти одновременно послания от Сяо Чанъяня и Сяо Чангэна ушли к своим адресатам, но ястреб Сяо Чангэна летел намного быстрее почтового голубя Сяо Чанъяня. Сяо Хуаян, едва открыв глаза утром, получил известие, которое прибыло еще час назад — просто Тянь Юань не решился будить его раньше.
— Сяо Ба сегодня непременно устроит засаду у места казни.
Все шло шаг за шагом согласно их плану.
Нужно было именно это: чтобы Сяо Чанъянь прислал людей, своими глазами увидел, как люди Сяо Цзюэсуна нападают на место казни, а затем проследил за ними и обнаружил логово мятежника…
— Ваш враг — тот самый императорский дядя, который «являет лишь голову дракона, скрывая хвост»1, он не пошлет абы кого. Скорее всего, это будут его теневые стражи, — Шэнь Сихэ встала и начала одеваться. — Даже если их схватить, доказать их принадлежность будет невозможно.
Сяо Чанъянь был хитер. Его нападение на дом Юй имело целью переложить вину за действия против Сяо Чангэна на плечи семьи Юй. Для этого он использовал другой, на первый взгляд незначительный повод, чтобы сначала обречь пятого господина Юй на смерть, а уже после раскрыть его «преступления». В таком случае не осталось бы живых свидетелей, и шансы выдать себя значительно уменьшились бы.
Заодно это лишало Юй Гуна возможности догадаться, что именно Сяо Чанъянь расставил сети для его сына.
— Неважно. Раз он хочет играть в интриги, я поиграю с ним, — Сяо Хуаян протянул руку, высвободил прядь волос Шэнь Сихэ, запутавшуюся в одежде, и нежно поцеловал ее в лоб. — Твой муж за тебя заступится.
Насладившись моментом, Сяо Хуаян в прекрасном настроении отправился умываться.
Шэнь Сихэ взяла полотенце и вытерла лоб. Этот человек еще даже не умылся, а уже лезет целоваться! С каждым днем становится все бесцеремоннее.
Хотя она и изобразила на лице брезгливость, в душе не было ни тени неприязни или гнева.
Сяо Хуаян переоделся прямо при ней. Спустя почти час перед ней стоял совершенно другой человек. Шэнь Сихэ видела это не впервые, но все равно поражалась искусству маскировки. Оставив вместо себя двойника, который должен был притворяться больным, Сяо Хуаян незаметно покинул дом, когда Шэнь Сихэ и Сяо Чанцин ушли в уездную управу.
Назначая казнь пятого господина Юй, Шэнь Сихэ не стала проявлять излишнюю жестокость и не заставила Юй Гуна наблюдать за этим официально, передав полномочия начальнику уезда. Однако Юй Гун все же нашел место в харчевне неподалеку и, не отрываясь, следил за площадью.
Небо затянуло тучами, шел мерный дождь, но немало простолюдинов, несмотря на ливень, собрались посмотреть на казнь. Их лица были полны ненависти, ведь они знали: если бы задуманное пятым господином Юй удалось, возможно, сейчас они бы уже не стояли здесь живыми.
Когда пришел срок, начальник уезда еще не успел бросить жетон, как внезапно на площадь ворвалась обезумевшая лошадь. Люди в ужасе расступились. Когда бешеное животное достигло помоста, все увидели человека в черном, который прятался под брюхом коня. Он взлетел в воздух, занося меч над палачом.
К счастью, палач был человеком могучим; сжимая стальной меч, он сумел уйти от удара. В тот же миг среди толпы еще несколько человек скрыли лица повязками и стремительно устремились к месту казни.
Увидев это издалека, Юй Гун смертельно побледнел. От такого зрелища даже он, родной отец, невольно засомневался — неужели его сын и впрямь был когтем в лапе мятежника?
В голове у него загудело, осталась лишь одна мысль:
— Все кончено, все пропало…
Теперь их дому Юй и в Желтой реке не отмыться2. Не заботясь больше ни о чем, он взмахнул рукой, приказывая своим людям немедленно вмешаться: они должны были любой ценой помешать спасти его сына!
Пока сына не похитили, еще оставался шанс на оправдание. Но если его уведут — это станет окончательным приговором.
Люди Сяо Чанъяня безучастно наблюдали со стороны. Ловушка это или нет — пока они не вмешивались, это их не касалось.
Те, кого прислал Сяо Хуаян, действительно раньше служили Сяо Цзюэсуну. Перед самой смертью Сяо Цзюэсун доверил их ему, и Сяо Хуаян, не колеблясь, принял их на службу — эти люди были ему крайне полезны.
Особенно потому, что на их телах были знаки, нанесенные тайным способом Сяо Цзюэсуна, — те самые, которые император Юнин уже видел во время событий в летнем дворце.
***
- Являет лишь голову дракона, скрывая хвост (神龙见首不见尾, shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi) — метафора для человека, чьи действия и местонахождение невозможно предугадать. ↩︎
- Прыгнуть в Желтую реку, и всё равно не отмыться (跳进黄河也洗不清, tiào jìn Huánghé yě xǐ bù qīng) — образное выражение, означающее невозможность оправдаться или вернуть доброе имя, несмотря на любые усилия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
