Это и впрямь превосходный способ.
— Ты планируешь отправить А-Линь заранее или следом? — спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь отправилась в императорский дворец, чтобы выразить благодарность Бися, а затем заехала в Дунгун для прощания, где и осталась. Ее двойник же вернулся из Дунгуна в поместье, и было невозможно, чтобы он отправился в путь в тот же день.
Возник временной промежуток, и Бу Шулинь могла выступить в путь той же ночью, двигаясь быстрее основного отряда. Также она могла поехать позже, следуя позади.
У обоих вариантов были свои плюсы и минусы. Если ехать заранее, можно было легко избежать заранее подготовленных засад, но существовал определенный риск: не зная, где именно таится враг, можно было нечаянно угодить в ловушку.
Если же ехать следом, то можно было полностью миновать засады, но как только люди обнаружат, что перед ними не настоящая Бу Шулинь, преследователи могут стать еще осторожнее и оставить кого-то ждать в засаде, подобно тому, как ждут зайца у пня.
— Пусть едет заранее, — Сяо Хуаян все продумал заранее. Повернув голову, он мягко улыбнулся Шэнь Сихэ. — Никто не знает, что подмена произошла еще в Дунгуне, а значит, никто не догадается, что она может выступить на шаг раньше. Когда же все обнаружат, что человек, за которым они следят — подставной Бу-шицзы, они будут уверены, что настоящий Бу-шицзы все еще позади или выбрал другой путь, и его продвижение примерно совпадает с их расчетами.
К тому же, даже если они догадаются, что Бу Шулинь выступила раньше, не факт, что они смогут ее догнать.
Что касается опасений Шэнь Сихэ, то их невозможно было полностью исключить; если она действительно столкнется с бедой, останется лишь посетовать на неудачу и действовать по обстоятельствам.
Шэнь Сихэ кивнула. То, как Сяо Хуаян все распланировал, было чрезвычайно подробно и продумано. Теперь, когда Бу Шулинь покинула столицу, все остальное зависело от ее собственных умений.
Несмотря на беспокойство за близкую подругу, Шэнь Сихэ не собиралась вмешиваться в это дело. Во-первых, чем больше людей задействовано, тем легче раскрыть тайну, и все может закончиться плачевно из-за излишнего усердия.
Во-вторых, это дело имело огромное значение. Если Бу Шулинь не сможет сама преодолеть это препятствие и раскроет свою сущность как дочери, а их люди оставят следы, это неминуемо бросит тень и на них самих.
В настоящее время Бися все еще могущественен, а принцы смотрят на него, словно тигры на добычу. Даже если Сяо Хуаян не боится вступить в бой с императором Юнином, эта битва может закончиться пирровой победой или же обе стороны понесут тяжелые потери, и в итоге выгоду обязательно извлекут Сяо Чанцин или Сяо Чанъянь.
Поэтому они не могли дать императору Юнину повод открыто расправиться с ними.
В-третьих, если Бу Шулинь в будущем хочет стать главнокомандующей, она обязана проявить свои способности.
В противном случае, она недостойна того, чтобы Сяо Хуаян жертвовал ради нее охранниками, которых он взращивал с таким спокойствием и тщанием.
Сяо Хуаян, разумеется, мог бы отправить людей силой, но если жертвы окажутся слишком велики, и подчиненные Сяо Хуаяна почувствуют, что Бу Шулинь не заслуживает такой цены, это подорвет его авторитет и пошатнет верность его людей.
— Ю-Ю не нужно беспокоиться. Хотя я не могу отправить тех, кого воспитал сам, не забывай, что у меня в руках все еще есть такая фигура, как Императорский дядя.
Сяо Хуаян негромко рассмеялся, успокаивая Шэнь Сихэ:
— То, что должно идти своим чередом, пусть идет. Императорский дядя, в конце концов, изменник, и если он начнет защищать Бу-шицзы с самого начала, это станет катастрофой для Южного Шу.
Только когда Бу Шулинь окажется на волоске от смерти, люди Сяо Цзюэсуна смогут вмешаться. Даже если Бися заметит какие-то зацепки, он не сможет повесить на них ярлык пособников изменника.
Напротив, Бися придется вовремя проявить милость; почувствовав, что Сяо Цзюэсун пытается втыкать иголку в каждую щель 1, он захочет вступить с ним в противоборство.
Перед чиновниками тоже придется держать ответ. Если Бися поступит неправильно, каждый из них почувствует себя в опасности. Если Сяо Цзюэсун захочет кого-то подставить, он будет намеренно защищать этого человека. Имея перед глазами пример Бу Шулинь, неужели Бися сможет относиться к другим иначе?
— Бэйчэнь, в тот день ты сделал чудесный ход, — Шэнь Сихэ не могла не восхититься мастерством Сяо Хуаяна, с которым он в свое время подчинил Сяо Цзюэсуна. Это значительно облегчило ему действия и, что более важно, позволило идеально скрыться в тени.
— Это была лишь удача, просто Императорскому дяде осталось недолго жить, — Сяо Хуаян считал, что в этом деле велика доля везения.
Все сложилось как нельзя лучше: он не был родным сыном Бися, а Сяо Цзюэсун глубоко ненавидел императора, но сам уже не имел сил бороться с ним, вот ему и досталась эта выгода.
— Шанс — это вещь, лежащая в мешке у способного человека 2, — Шэнь Сихэ почувствовала, что Сяо Хуаян излишне скромен.
Разве Сяо Цзюэсуну было так легко отказаться от борьбы не на жизнь, а на смерть с Бися? Даже зная, что это будет попытка ударить яйцом о камень, в преддверии близкой кончины он, скорее всего, не стал бы об этом заботиться.
После смерти ничего не остается. Даже если Сяо Хуаян действительно заставит Бися умереть с неспокойным сердцем, Сяо Цзюэсун этого уже не увидит. С одной лишь этой обидой обычный человек не смог бы его переубедить.
Сяо Хуаян смог, и в этом проявилось его величие!
Если вдуматься сейчас, Сяо Цзюэсун оставил людей Сяо Хуаяну, возможно, и для того, чтобы они следили за ним. Если Сяо Хуаян нарушит клятву, они, вероятно, обернутся против него!
— Ты давал тогда какое-то обещание Сяо Цзюэсуну? — поспешно спросила Шэнь Сихэ.
— Я всего лишь передал ему некоторые улики, подтверждающие мою личность, — успокоил ее Сяо Хуаян. — Он не станет легко раскрывать эти доказательства, ведь он рассчитывает, что я исполню его предсмертную волю. Если же я нарушу слово, он все равно сможет заставить Бися вступить в смертельную схватку.
Как только его личность будет раскрыта, либо в императорской семье не останется для него места, либо он свергнет Бися и сам взойдет на трон. В любом случае, то, чего он желал, будет достигнуто.
Глаза Сяо Хуаяна, в глубине которых таилось холодное сияние, сверкнули странным светом. Уголки его губ слегка приподнялись в проницательной, старческой улыбке:
— К сожалению, он слишком мало меня знал. Он передал мне людей, чтобы они служили, это правда, но они также должны были следить за мной. Я уже давно выяснил, кому именно он передал те доказательства…
Изначально он не планировал действовать против этого человека, пока тот был под его контролем, чтобы не подорвать верность оставленных Сяо Цзюэсуном людей.
Но теперь…
Он опустил взгляд на Шэнь Сихэ, нежно поправил прядь ее волос и бережно обнял ее.
Он был вынужден действовать. Когда он уйдет, эти люди могут не довериться Шэнь Сихэ. Если они выберут кого-то другого для исполнения воли Сяо Цзюэсуна, это неизбежно обернется против нее.
Случай с Бу Шулинь как раз стал подходящим поводом! Если они столкнутся с элитой Бися, любая неожиданность будет выглядеть естественной и не вызовет подозрений у остальных.
— Ты…
Словно что-то почувствовав, Шэнь Сихэ собиралась спросить, но ее губ коснулся теплый тонкий палец. Сяо Хуаян произнес:
— Не будем об этом. Не нужно учить нашего сына плохому, чтобы он не вырос подозрительным маленьким старичком.
Сяо Хуаян надеялся, что дитя в ее чреве окажется сыном. Если бы ему суждено было остаться, он, конечно, желал бы иметь прелестную дочь, такую же мудрую и прекрасную, как Шэнь Сихэ; он бы непременно воспитал ее вольной и гордой.
Но ему не выпало такого счастья, поэтому он надеялся на сына, который смог бы заменить его и дать своей матери защиту, компанию, опору и… все, чего она пожелает.
— Сколько ему сейчас? Как он может понять, о чем мы говорим? — Шэнь Сихэ с досадой и нежностью взглянула на Сяо Хуаяна.
Что касается сына, она не стала возражать. Она тоже надеялась, что родится мальчик: в этом мире мужчинам живется куда свободнее, чем женщинам.
— Поймет. Наше дитя непременно станет самым умным человеком в этом подлунном мире! — Сяо Хуаян всегда был полон уверенности в этом. Каждый день, прежде чем уснуть, обнимая Шэнь Сихэ, он по полчаса вел долгие беседы с еще не родившимся ребенком.
- Втыкать иголку в каждую щель (见缝插针, jiàn fèng chā zhēn) — образное выражение, означающее умение использовать любую малейшую возможность для достижения своей цели. ↩︎
- Ударить яйцом о камень (以卵击石, yǐ luǎn jī shí) — идиома, означающая попытку вступить в заведомо проигрышное, неравное противостояние, обреченное на провал. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
