Еще до большой свадьбы, когда Шэнь Сихэ отправилась искать для него Цюньхуа, Сяо Хуаян начал посылать ей письма за тысячи ли, и в каждом из них лежал его голубой волос.
В то утро, закончив писать письмо, он начал связывать волосы, и один голубой волос случайно упал на лежащий рядом лист, который еще не успели вложить в конверт. Сяо Хуаяну пришла эта внезапная идея, и с тех пор он сохранил эту привычку.
В большинстве своем это были выпавшие естественным образом волосы во время утреннего расчесывания в час Чэнь, но были и те, что он вырывал специально. Сам того не замечая, он отправил уже целую прядь, и никак не ожидал, что Шэнь Сихэ соберет их все до единого.
Сжимая в пальцах свои волосы, Сяо Хуаян не смог сдержать широкой улыбки, в которой сквозили невыразимое довольство и сладость.
— Тело, волосы и кожа получены от родителей 1, — Шэнь Сихэ забрала их из рук Сяо Хуаяна и вернула на прежнее место. — Северная звезда, будучи наследником небесного дома, как вы можете так беспечно обращаться со своими волосами?
Шэнь Сихэ не верила ни в даосизм, ни в буддизм. Она не верила ни в духов, ни в колдовство угу, и не считала, что небрежное обращение с подобными вещами может привести к дурным последствиям. Сейчас в ее словах чувствовалась некоторая скрытность и смущение.
Сяо Хуаян поджал губы, и улыбка коснулась его бровей, но он не стал разоблачать Шэнь Сихэ:
— Хм, Ю-Ю совершенно права. Благодарю Ю-Ю за то, что так заботишься обо мне.
Он не стал ничего раскрывать и не сказал лишнего, даже ответил в тон Шэнь Сихэ. Но его сияющий взгляд и удовлетворенная улыбка выдавали твердую уверенность: «Ю-Ю всем сердцем любит меня!»
Шэнь Сихэ глубоко посмотрела на Сяо Хуаяна, погруженного в бесконечную радость и сладостное забвение, из которого он не желал просыпаться, и молча ушла в кабинет, чтобы написать ответ Шэнь Юньаню.
Сяо Хуаян еще долго упивался своим счастьем, прежде чем покорно прийти к Шэнь Сихэ. Увидев, что в письме к Шэнь Юньаню нет никаких посторонних слов, а лишь сплошная забота о брате, находящемся в одиночестве на чужбине, он почувствовал, как в его сладком сердце разлилась легкая кислинка, точь-в-точь как вкус танхулу 2.
Когда он расставался с Ю-Ю, она никогда не давала ему столь подробных наставлений!
— Он ведь не трехлетний ребенок, чтобы так его наставлять… — не удержался он от тихого ворчания.
Слова были неразборчивы, Шэнь Сихэ не расслышала их ясно, но смогла догадаться. Она взяла лежащее рядом медное зеркало с ручкой и протянула его Сяо Хуаяну.
Сяо Хуаян машинально взял его и бросил на нее недоуменный взгляд.
— Мне кажется, человек в зеркале как раз напоминает трехлетнего ребенка, — съязвила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян опустил глаза. Разве в зеркале не его собственное лицо?
Услышав такую насмешку от Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян не рассердился, а принялся разглядывать себя:
— И правда, зеркало моей Ю-Ю лучше отражает мою статность.
Шэнь Сихэ: …
Сяо Хуаян всегда находил способ поставить ее в тупик. С бесстрастным лицом Шэнь Сихэ обошла его, вышла из комнаты и передала письмо Чжэньчжу.
Сяо Хуаян последовал за ней:
— Ю-Ю, не хочешь ли ты отправиться в регион Хэйшуй?
Когда-то он обещал взять ее с собой в регион Хэйшуй и был обязан сдержать слово. Его время истекало, нужно было скорее все устроить.
— Сейчас на реке Минцзянь неспокойно, Бися ни за что не позволит мне покинуть столицу. — Это касалось Шэнь Юньаня, и только если она останется в столице под присмотром Бися, тот будет спокоен.
— Конечно, не сейчас. Когда наступит лето, мы отправимся в регион Хэйшуй, чтобы укрыться от зноя, — улыбнулся Сяо Хуаян.
К тому времени беременность Шэнь Сихэ станет стабильной, да и роды Бу Шулинь будут уже не за горами — возможно, они как раз успеют к появлению ребенка на свет.
— Но я ношу дитя… — Шэнь Сихэ колебалась. Она не то чтобы чрезмерно беспокоилась о плоде в чреве, но этот ребенок был связан с вопросом жизни и смерти рода Шэнь, и, возможно, это был их единственный с Сяо Хуаяном потомок, поэтому она не могла не проявлять осторожность.
— Обо всем позабочусь я, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ.
— Хорошо, — Шэнь Сихэ больше ничего не сказала, доверяя ему.
Хотя они оба об этом молчали, в глубине души они понимали, как бы ни было тяжело это признавать, что времени, которое Сяо Хуаян может провести с ней, осталось немного.
Она прекрасно понимала, что Сяо Хуаян хочет взять ее в регион Хэйшуй не только ради того, чтобы исполнить данное когда-то обещание, но и для того, чтобы полностью передать ей все свои силы в этом регионе.
Шэнь Сихэ крепче сжала руку Сяо Хуаяна. Его пальцы даже в мае оставались очень холодными. В прошлые годы он хоть и боялся холода, но его руки и ноги никогда не были такими ледяными.
В последнее время он спал с ней под разными одеялами, объясняя это тем, что она беременна и он боится нечаянно навредить ей.
Но Шэнь Сихэ знала: он боялся, что глубокой ночью она почувствует, какими необычайно холодными стали его стопы.
Он скрывал это от нее, и она, исполняя его волю, притворялась, что ничего не знает.
Как и сейчас: стоило Шэнь Сихэ сжать его ладонь, как Сяо Хуаян совершенно естественно убрал руку и обнял ее за плечи. Со стороны это казалось проявлением нежности, но на самом деле он просто боялся, что она заметит его состояние.
Шэнь Сихэ не сопротивлялась и послушно прильнула к груди Сяо Хуаяна.
— Юй Сян не поверит мне и А-Сюну так просто. По сравнению с тем, чтобы искать путь к спасению в наших руках, для него гораздо выгоднее подтолкнуть нас к гибели — так он сможет заслужить милость, и возвращение титула Пинъяо-хоу станет лишь вопросом времени…
В этот момент Шэнь Сихэ не удержалась и поведала Сяо Хуаяну весь свой план.
— Он обязательно сделает вид, что переметнулся на нашу сторону, а А-Сюн заставит Цзин-вана заметить их тесное общение. Цзин-ван непременно устроит очную ставку с Юй Сяном. Юй Сян поймет, что в одиночку ему с А-Сюном не справиться, к тому же он побоится, что в будущем Бися заподозрит его в искреннем переходе на нашу сторону, поэтому ему выгоднее рассказать Цзин-вану всю правду.
Цзин-ван, как и вы, не будет столь наивен, чтобы поверить, будто мы с А-Сюном действительно доверимся Юй Сяну. Раз мы так поступаем, значит, у нас есть цель — возможно, мы лишь притворяемся, что верим Юй Сяну, а на самом деле используем его. Цзин-ван приложит все усилия, чтобы подослать своих людей к А-Сюну, ведь лучше один раз увидеть самому.
Но к А-Сюну он никого подослать не сможет. Вы как-то говорили, что у Цзин-вана есть люди, искушенные в искусстве захвата души. Я велела А-Сюну оставить для него лазейку: через глухонемого, подосланного к Юй Сяну, выйти на доверенного человека А-Сюна. Цзин-ван непременно применит к нему искусство захвата души и будет полностью доверять полученным сведениям.
У меня нет способа противостоять искусству захвата души, но я велела А-Сюну заранее подготовиться: все, что этот человек увидит и услышит, будет именно тем, что А-Сюн хочет показать Цзин-вану.
Когда начнется решающая битва, А-Сюн сообщит Юй Сяну истинный план расстановки войск. Но через того человека, чей разум захвачен, Цзин-ван узнает, что этот план — лишь ловушка, призванная заманить его и Юй Сяна в западню. Цзин-ван поверит себе и примет ошибочное решение.
Рядом с Юй Сяном будут люди А-Сюна, Цзин-ван станет их опасаться и не скажет Юй Сяну правды.
Когда поражение станет очевидным, Юй Сян поймет, что Цзин-ван ему не доверял. И в этот момент понадобится кто-то, кто возьмет на себя ответственность за провал.
Увидев искренность А-Сюна, увидев самоуверенность Цзин-вана и неизбежный крах, Юй Сяну не останется ничего другого, кроме как сотрудничать с А-Сюном и свалить всю вину на Цзин-вана.
Шэнь Сихэ редко говорила так много на одном дыхании. Закончив, она подняла голову и посмотрела на Сяо Хуаяна:
— Северная звезда, раз я осмелилась в одиночку прибыть в столицу и ступить в этот водоворот императорской семьи, значит, у меня хватит уверенности и решимости бороться до самого конца.
Вы… вам не нужно беспокоиться обо мне.
Я лишь хочу сказать тебе, что способна сама удержать этот небосвод, а ты просто спокойно лечись, чтобы мы снова могли быть вместе.
***
- Тело, волосы и кожа получены от родителей (身体发肤，受之父母, shēntǐ fàfū, shòu zhī fùmǔ) — фрагмент из «Классика сыновней почтительности», подчеркивающий, что сохранение своего тела в целости является началом проявления почтения к родителям. ↩︎
- Танхулу (糖葫芦, tánghúlu) — традиционная китайская сладость, засахаренные плоды боярышника на бамбуковой палочке, обладающие характерным кисло-сладким вкусом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
