Глубокой ночью Шэнь Сихэ внезапно проснулась от дурного предчувствия. Сяо Хуаян тут же открыл глаза, порывисто сел и схватил её за плечи.
— Кошмар приснился?
С этими словами он вытащил платок, чтобы вытереть холодный пот со лба Шэнь Сихэ, и заботливо подоткнул ей одеяло.
Шэнь Сихэ прижала ладонь к сердцу, которое почему-то колотилось слишком быстро.
— Внезапно в груди словно что-то сдавило.
Ей не снились кошмары, но она пробудилась от необъяснимой тревоги, и это смятение возникло совершенно внезапно.
— Чжэньчжу! — немедленно позвал Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ не успела его остановить, и в Дунгуне, разумеется, вновь поднялась суматоха. Чжэньчжу быстро проверила пульс Шэнь Сихэ, но не обнаружила ничего подозрительного.
Ей оставалось лишь заключить:
— Тайцзыфэй-дянься, вероятно, это из-за беременности.
Шэнь Сихэ была на третьем месяце, и хотя утренней тошноты ещё не было, для беременных женщин перепады настроения и внезапное беспокойство были обычным делом.
— Со мной всё в порядке, не волнуйся… — Шэнь Сихэ сжала руку Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаяну оставалось только обнять её за плечи, позволяя прислониться к своей груди. Он опустил голову и поцеловал её в лоб.
— Тебе приходится нелегко.
Шэнь Сихэ ничего не ответила, лишь нежно улыбнулась, прижавшись к нему, и вскоре сон снова овладел ею.
Когда она проснулась во второй раз, наступил яркий солнечный день. Сяо Хуаяна рядом не было — она поняла, что он ушёл на императорский совет. Лишь когда она закончила завтрак, Сяо Хуаян вернулся, и лицо его было непривычно серьёзным.
— Что-то случилось? — строго спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян подошёл и обнял её. Он не хотел говорить ей об этом, но понимал, что сокрытие правды может пошатнуть её доверие к нему. Слегка сжав её Су И, Сяо Хуаян произнёс:
— Прошлой ночью на реке Миньцзян бушевал шторм и ливень. А-Сюн решил именно этой ночью разделаться с Сяо Ба. Сегодня утром рыбаки обнаружили множество тел, выброшенных на берег, и сообщили властям…
Срочное донесение от двора ещё не достигло столицы, Сяо Хуаян узнал об этом из послания, доставленного орлом.
— А как же А-Сюн? — Шэнь Сихэ в ответ крепко схватила Сяо Хуаяна за руку.
— А-Сюн ранен, но его уже нашли. Сяо Ба и Сунь-ван пропали без вести, — ответил Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ облегчённо выдохнула:
— Раз он жив, то всё хорошо.
— Боевая элита Бися и люди, посланные императорским двором, понесли тяжёлые потери. — Сяо Хуаян и представить не мог, что Шэнь Юньань воспользуется временем и местом, чтобы одним ударом погубить всех людей Бися на реке Миньцзян.
— Я специально велела ему выбрать подходящий день, — тихо сказала Шэнь Сихэ.
Тогда она долго рассчитывала, как можно биться яйцом о камень и при этом нанести сокрушительный удар по Бися и Сяо Чанъяню. Их собственные силы были весьма ограничены, и способов победить меньшим числом было немного. Единственное, чем они могли воспользоваться, — это временем и местом. К счастью, у семьи Цюй нашлись люди с подобным опытом, да и сами небеса помогли, предоставив такую возможность. Иначе, если бы всё затянулось, Шэнь Юньань мог бы и подождать, но Сяо Чанъянь не стал бы медлить.
— Ю-Ю, я по-настоящему счастлив, что мы с тобой не враги, — искренне вздохнул Сяо Хуаян.
На самом деле, он до сих пор не был уверен: если бы они с Шэнь Сихэ столкнулись как противники и между ними не было бы никаких чувств, кто бы из них одержал верх?
— Сейчас ты счастлив именно потому, что всё сложилось так, — слабо улыбнулась Шэнь Сихэ. — Если бы ты не отдал мне своё сердце, боюсь, ты бы счёл наличие такого врага, как я, величайшей радостью в жизни.
Быть Одиноким, ищущим поражения — это невыразимая тоска и одиночество. Встретить равного противника на шахматной доске — значит получить шанс на захватывающее дух смертельное состязание. Жить ради этого — удача, умереть за это — радость.
— Ха-ха-ха… — Сяо Хуаян негромко рассмеялся, не в силах не согласиться со словами Шэнь Сихэ.
Видя, что его настроение улучшилось, Шэнь Сихэ спросила:
— Сяо Бэйчэнь, помнишь ли ты наше пари?
— Конечно помню. Ю-Ю, ты выиграла, — охотно кивнул Сяо Хуаян. — Скажи прямо, что ты хочешь, чтобы я сделал.
Шэнь Сихэ улыбнулась, взяла Сяо Хуаяна за руку и повела в свою комнату для ароматов. Чжэньчжу тут же внесла поднос, на котором лежали кисти для рисования, тонкие иглы разной длины и золотая краска…
— Ю-Ю, это…
— Нарисуй мне цветочный тянь, который никогда не померкнет.
Словно наказание татуировкой на лице, пусть краска проникнет глубоко в кожу, чтобы её нельзя было смыть. Пусть этот узор будет запечатлён между бровей, точно так же, как он сам навсегда поселился в её сердце, — то, что невозможно стереть и чему никогда не найдётся замены.
Почти мгновенно Сяо Хуаян осознал намерение Шэнь Сихэ. У него перехватило дыхание, а голос стал хриплым:
— Ю-Ю, ты не должна быть связана узами.
Если настанет день, когда он больше не сможет быть рядом с ней, он предпочёл бы, чтобы она постепенно забыла его, отпустила, вырвалась из кокона, точно бабочка, и обрела новую жизнь.
— В игре нужно уметь признавать поражение, — её взгляд был спокойным и твёрдым. — Сяо Бэйчэнь, ты должен знать: если сердце подобно монолиту, никакие оковы не заставят его сдвинуться; а если сердце подобно пуху ивы, то оно будет скитаться, даже если нет ветра.
Поэтому это не оковы и не клятва — это лишь её желание выразить свои чувства и показать то место, которое он занимает в её сердце.
Сяо Хуаян долго смотрел на руку Шэнь Сихэ, которую он сжимал в своей, а затем поднял голову и широко ей улыбнулся:
— Хорошо.
Больно ли вкалывать краску иглами глубоко под кожу?
Разумеется, это было больно, но Шэнь Сихэ ни разу не нахмурилась. Это были два прильнувших друг к другу листа Пинчжун — узор, который Шэнь Сихэ сама нарисовала на бумаге.
Яркое золото издалека напоминало золотую бабочку, расправившую крылья прямо между бровей. Это добавило её небесной, отрешённой красоте некую невыразимую величественность и благородство.
Пока супруги в Дунгуне предавались нежным чувствам, новости с реки Миньцзян в полдень достигли дворца. Император Юнин от ярости почувствовал, как у него темнеет в глазах, и действительно лишился чувств!
— Бися упал в обморок? — получив известие, Шэнь Сихэ удивилась.
Случившееся действительно нанесло Бися серьёзный урон, но как он мог так легко поддаться удару?
— Для Бися были использованы твои ароматные чернила, — Сяо Хуаян поправил воротник платья Шэнь Сихэ и тихо прошептал ей на ухо.
Раз Бися потерял сознание, им в любом случае придётся отправиться во дворец, чтобы навестить его.
Ароматные чернила, созданные Шэнь Сихэ, при длительном использовании медленно подтачивали здоровье вместе с распространяющимся запахом.
Раз его собственные дни были сочтены, он должен был приложить все усилия, чтобы устранить препятствия на пути Шэнь Сихэ.
Прежде чем Бися окончательно падёт, нужно было сокрушить тех, кто одержим амбициями. На этот раз Сяо Чанъянь непременно навлечёт на себя немилость Бися, но силами, стоящими за ним, нельзя пренебрегать. Сяо Хуаян не позволил Сяо Чанминю погибнуть от рук Цуй Цзиньбая и дал ему вернуться живым именно для того, чтобы Бися не заподозрил Сяо Чангэна, который был там вместе с ним.
Сяо Чанъянь наверняка попытается выставить Сяо Чангэна виновным. Бися сейчас необходимо уравновесить силы между принцами, и возвышение Сяо Чангэна в данный момент будет самым уместным — пусть он и приберёт к рукам силы, стоявшие за Сяо Чанъянем.
Что же касается возвращения живого Сяо Чанминя, то у этого была и другая цель.
— Бу Шыцзы уже благополучно прибыл в Южный Шу, и сейчас наша первоочередная задача — отправить шицзыфэй на воссоединение с ним, — внезапно произнёс Сяо Хуаян.
— Бися так просто не отступится, — Шэнь Сихэ беспокоилась о Сяо Вэньси.
Хотя беременность Сяо Вэньси была ложной, она была хрупкой и слабой — совсем не такой, как Бу Шулинь.
— Поэтому мы должны создать для неё возможность, чтобы у Бися не осталось времени следить за ней, — уголки губ Сяо Хуаяна медленно поползли вверх. — И не только Бися — мы заставим всех и каждого бояться совершить лишнее движение.
— Что ты задумал? — судя по его тону, Сяо Хуаян собирался затеять нечто грандиозное.
— Пора свести счёты с Лао Эр и дать ответ Бу Шыцзы и Чжи Хэ.
Летнее солнце палило нещадно, но слова этого величественного мужчины, на которого невозможно было смотреть, не зажмурившись, заставляли почувствовать леденящий холод зимы, проникающий до самого костного мозга!
Биться яйцом о камень (以卵击石, yǐ luǎn jī shí) — образное выражение, означающее безнадежную попытку слабого атаковать того, кто намного сильнее.
Листья Пинчжун (平仲叶, píngzhòngyè) — листья дерева гинкго, имеющие форму веера и символизирующие в контексте произведения верность и долголетие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
