Шэнь Сихэ, укутавшись в плотный тёплый плащ, стояла на холодном ветру перед входом в гробницу императрицы.
Будучи невесткой, раз уж она прибыла в императорскую гробницу, ей следовало первым делом почтить память свекрови. Зажёгши благовония, Шэнь Сихэ на некоторое время замерла перед гробницей, а затем направилась к гробнице тайцзы. Кто именно покоился внутри, она прекрасно знала, однако всё равно довела начатую игру до конца.
Зажёгши благовония, она высвободила руку из-под плаща и осторожно коснулась надгробной плиты, отрешённым взглядом глядя на высеченное имя Сяо Хуаяна.
Кто бы ни был там погребён, Хуантайцзы Сяо Хуаян действительно мёртв. Избрав такой путь, он больше никогда не сможет вернуться под именем Сяо Хуаяна.
В этой борьбе за власть он ради неё покинул поле боя раньше времени, ушёл окончательно, не оставив себе ни единого пути для отступления.
Если бы не это, с его способностями, даже если бы ему пришлось уйти, он мог бы найти иной способ. Чтобы спасти Бися, он мог бы инсценировать падение с обрыва или исчезновение в пучине моря, и тогда у него всегда оставалась бы возможность вернуться.
Даже если бы Бися не дождался его возвращения и передал трон другому брату, Шэнь Сихэ верила: пожелай он того, власть снова оказалась бы в его руках.
Всё, что было связано с ним, раньше не проявлялось так явно, но теперь, при взгляде на его имя, образы прошлого один за другим всплывали в её сердце.
Шэнь Сихэ невольно улыбнулась, следуя за тенями этих воспоминаний.
Лишь в это мгновение она внезапно осознала: с самой первой встречи всё, что он оставлял ей, было прекрасным.
Шэнь Сихэ погрузилась в свои мысли; её рука, ласкавшая надгробную плиту, покраснела от холода, но она этого не замечала. Одна из придворных служанок, присланных тайхоу, не выдержала, подошла и заботливо укрыла её пальцы краем плаща:
— Дянься, берегитесь простуды.
Придя в себя, Шэнь Сихэ почувствовала холод, спрятала руку под плащ и сжала её другой ладонью:
— Хм.
Шэнь Сихэ почувствовала, что её ноги онемели, поэтому она смогла медленно двинуться с места, лишь опираясь на Биюй и придворную служанку. Когда они отошли уже достаточно далеко и пришло время сворачивать, она снова не удержалась и оглянулась на иероглифы на надгробии.
Подношение благовоний — обряд несложный, на него ушло не более часа, однако Шэнь Сихэ не могла отправиться в обратный путь немедленно — она бы не выдержала такой нагрузки. В императорской гробнице были покои для отдыха членов императорской семьи; ей предстояло обустроиться там на ночь и вернуться во дворец лишь завтра.
То, что Шэнь Сихэ благополучно прибыла и так же спокойно вернулась, стало для всех большой неожиданностью.
На самом деле, учитывая момент — Шэнь Сихэ была на седьмом месяце беременности, а Бися под предлогом болезни долго не проводил утренние аудиенции, — многие предполагали, что её внезапное желание навестить Сяо Хуаяна в императорской гробнице вызвано намерением вызвать преждевременные роды.
В пути было бы легче всего скрыть подмену, если родится не мальчик. Немало людей уже приготовились услышать великую весть о том, что тайцзыфэй возвращается с императорским внуком, но Шэнь Сихэ разочаровала их, вернувшись так же тихо, как и уехала.
Живот её остался прежним — похоже, она действительно ездила в императорскую гробницу лишь для того, чтобы навестить тайцзы-дянься.
— И в императорской гробнице не было ничего необычного? — даже император Юнин не до конца верил в это.
— Бися, за ней тайно следовали Сюйиши, а в самой императорской гробнице в засаде находилась боевая элита. Тайцзыфэй-дянься лишь зажгла благовония для императрицы и тайцзы, больше никаких действий не предпринимала. Никто из сопровождающих также не вступал в разговоры с родственниками императорской семьи, сосланными туда.
Императорскую гробницу охраняли не только присланные стражники, там жили и сосланные члены династии.
— Неужели в самом деле ездила только ради поминовения? — император Юнин сомневался.
Если бы, как утверждала Шэнь Сихэ, на душе у неё было тяжело, зачем было тащиться в такую даль? Можно было просто отправиться в храм Сянгоу и заказать поминальную службу.
Шэнь Сихэ обладала глубоким умом. Император Юнин видел немало мудрых женщин, но такие глубокие стены и дворцы в душе1, как у неё, встречались крайне редко.
Поначалу он подозревал, что Шэнь Сихэ боится его внезапной кончины и потому решила ускорить роды, чтобы укрепить свои позиции.
— Она умеет сохранять спокойствие, — многозначительно произнёс император Юнин.
Почему Шэнь Сихэ так невозмутима? В то, что она не стремится к императорской власти или что она бесхитростна и прямодушна, император Юнин не поверил бы никогда.
Раз уж её амбиции были столь очевидны, то почему, прослышав о затяжном беспамятстве монарха, она осталась безучастной? Это было крайне странно.
Даже если она догадалась, что он притворяется, ей всё равно следовало предпринять какие-то шаги.
Слишком тихо…
— Что Пятый лан и Двенадцатый лан? — снова спросил император Юнин.
— У Синь-ван-дянься есть некоторые движения, он задействовал более половины своих войск. Янь-ван-дянься также часто расспрашивает Императорскую медицинскую службу о состоянии здоровья Бися и втайне начал связываться с людьми, которых ему оставил Восьмой принц, — ответил Лю Санчжи. — Однако ни один из них не планирует захват дворца.
Они просто приготовились к защите.
— Значит, только Дунгун неколебим, как гора? — подвёл итог император Юнин. — И Сяо Цзюэсун тоже никак не проявил себя?
Вся эта игра затевалась ради Сяо Цзюэсуна — император хотел выманить его. Он даже приказал разрушить могилу его родной матери, но Сяо Цзюэсун так и не появился. Император Юнин чувствовал, что здесь что-то не так.
Сяо Цзюэсун отличался глубоким почитанием родителей2, и он не был трусом, дорожащим своей жизнью. Он должен был появиться, чтобы сразиться с ним не на жизнь, а на смерть, даже если бы у него не было шансов на победу.
— В окрестностях столицы всё спокойно, — честно доложил Лю Санчжи.
— Подождём ещё два дня… — Император хотел увидеть: задерживается ли Сяо Цзюэсун из-за того, что находится в тысячах ли от столицы, или же он попросту не может явиться.
Если Сяо Цзюэсун не может прийти, значит, тот человек, что появился тогда в летнем дворце, возможно, не был настоящим.
Кто же тогда получил наибольшую выгоду от появления Сяо Цзюэсуна?
В то время он всеми силами пытался уличить тайцзы в притворстве и схватил его, желая прощупать почву, но внезапное появление Сяо Цзюэсуна спутало все карты.
Если Сяо Цзюэсун с самого начала был подставным лицом, то это был самый искусный способ тайцзы разрушить его планы. А значит, и всё последующее, связанное с Сяо Цзюэсуном, могло иметь отношение только к тайцзы.
Если это так…
Взгляд императора Юнина стал холодным и острым:
— Если через два дня никто не появится, прикажи людям в императорской гробнице тайно открыть гроб тайцзы!
Вскрытие гроба тайцзы, как бы скрытно это ни делалось, вряд ли пройдёт бесследно, поэтому нужно быть осторожным. Император Юнин не хотел прибегать к этой мере до последнего.
Шэнь Сихэ не знала, что у неё осталось всего два дня, но понимала, что терпение императора Юнина на исходе.
Вернувшись из императорской гробницы, она тоже начала действовать: незаметно расставлять людей в гареме и передвигать свою охрану, невзначай выставляя напоказ те силы, что тайцзы взращивал втайне — те, что не имели решающего значения.
В то, что тайцзы совсем не готовил себе сторонников, император Юнин всё равно бы не поверил.
Для всего этого ей достаточно было лишь отдать приказ, и Тянь Юань с Ди Фаном всё выполняли в лучшем виде. Сама же она сосредоточилась на расследовании событий прошлого.
Морской орёл вернулся во дворец даже раньше неё, доставив письмо от Шэнь Юэшаня. В нём было всё, что тот смог вспомнить о дне, когда погибли Цянь-ван с супругой, и когда Бися захватил трон, убив собственного брата.
Увидев это толстое письмо, Шэнь Сихэ невольно улыбнулась: сразу было видно, что отец диктовал его, взяв А-Сюна в качестве помощника, чтобы тот записал его слова.
Благодаря описанию увиденного и услышанного Шэнь Юэшанем, события той ветреной ночи двадцатичетырёхлетней давности начали сцена за сценой отчётливо всплывать перед глазами Шэнь Сихэ.
***
- Стены и дворцы в душе (城府, chéngfǔ) — китайская идиома, означающая глубину ума, скрытность и умение не обнаруживать свои истинные чувства и планы. ↩︎
- Почитание родителей (孝, xiào) — одна из центральных добродетелей в китайской культуре, подразумевающая преданность, уважение и сыновний долг перед старшими в семье и предками. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
