Се Юньхуай глубоко ненавидел фамилию Се. Он ненавидел Се Цзи и всех сородичей из рода Се, которых заботила лишь собственная выгода.
Если бы в те годы хоть один человек набрался смелости и выступил в защиту его родной матери, чтобы восстановить справедливость, она бы не погибла так бесславно и загадочно.
Но в то время только Се Цзи мог принести им пользу, и на жизнь или смерть Се Юньхуая и его матери им было наплевать.
Кто бы мог подумать, что не пройдет и десяти лет, как они снова, преследуя выгоду, придут просить Се Юньхуая.
Однако Шэнь Сихэ всё же ошиблась в своих ожиданиях.
Десять дней спустя Се Юньхуай совершил обряд признания предков и возвращения в род 1.
— Что ты сказал? — Шэнь Сихэ усомнилась, не ослышалась ли она, и посмотрела на Тянь Юаня.
— Дянься, Ци-дафу… Се-гунцзы вернулся в поместье, — ответил Тянь Юань. — Сегодня Се-гогун подал прошение о пожаловании ему титула шицзы.
— Как это возможно? — он ведь всем сердцем ненавидел фамилию Се, так почему же вернулся и принял её?
— Се-гунцзы выдвинул три требования. Под давлением сородичей из рода Се Се-гогун выполнил их все, и тогда Се-гунцзы согласился вернуться. Его имя уже внесено в родословную книгу.
— Три требования? — спросила Шэнь Сихэ.
— О них не объявляли во всеуслышание, никто не знает, — Тянь Юань тоже ничего не смог разузнать.
При этом разговоре присутствовали лишь несколько старейшин рода Се, но даже младшее поколение знало о существовании этих трёх требований.
Шэнь Сихэ была не в духе. Её сбивало с толку возвращение Се Юньхуая. Судя по тому, что она знала о нём, Се Юньхуай не должен был идти на компромисс ни по какой причине, чтобы снова стать сыном семьи Се.
Но Се Юньхуай действительно вернулся в семью Се. Двадцатого числа одиннадцатого месяца Бися принял Се Юньхуая, а на следующий день Се Юньхуай был пожалован титулом шицзы Се-гогуна.
В конце одиннадцатого месяца Се-гогун неосторожно упал; поговаривали, что его парализовало. В первый же день двенадцатого месяца Се Юньхуай стал Се-гогуном.
Всего за месяц после возвращения он взял под контроль весь род Се. Вернее сказать, род Се уже давно был в его руках, и лишь теперь это всплыло на поверхность.
Он отправился в императорский дворец, чтобы выразить благодарность Бися, и там его приняла тайхоу. Раз уж он оказался во внутреннем дворце, Шэнь Сихэ, следуя примеру тайхоу, тоже пригласила его и велела приготовить подарок, чтобы поздравить его.
Шэнь Сихэ сидела в тёплом павильоне и через приоткрытое окно издали наблюдала, как он, развевая широкими рукавами, уверенно идет к ней.
Это напомнило ей тот год в Ма Цзячжуане, когда он, одетый в простую холщовую одежду, с каскадом иссиня-чёрных волос, внезапно появился перед ней, не в силах скрыть своего благородства.
Сегодня на нём было расшитое платье с нефритовым поясом и золотой венец, а на плечи накинут плащ из белого меха. В его облике стало чуть меньше прежней беззаботности, но прибавилось величия.
У дверей он задержался на мгновение, словно прогоняя принесённый с улицы холод, затем снял меховой плащ и вошел внутрь.
— Приветствую тайцзыфэй-дянься, — его поклон был строгим и торжественным, исполненным смирения и достоинства.
— Восстань, — спокойно произнесла Шэнь Сихэ.
Се Юньхуай поднялся и замер, опустив глаза.
На мгновение в тёплом павильоне воцарилась тишина: один, казалось, смиренно ждал наставлений, другой грезилось, будто их разделяют целые эпохи.
— Жогу, почему ты решил вернуться? — Шэнь Сихэ задала вопрос, терзавший её сердце.
— Приняв чью-то просьбу, оставаться верным делу, — ответил Се Юньхуай.
Шэнь Сихэ пристально посмотрела на него. Оказывается, всё дело в…
— Тебе не следовало возвращаться, — в голосе Шэнь Сихэ послышалось раскаяние и сожаление.
Это место — трясина, тюрьма. Она втайне завидовала прежнему Ци Юньхуаю, который мог свободно странствовать по всему миру.
— Дянься, я половину жизни провёл в праздном скитании, прошёл через тысячи гор и десять тысяч рек и немного устал, — Се Юньхуай озарил лицо спокойной и открытой улыбкой.
Шэнь Сихэ молча наблюдала за ним, а он, не меняясь в лице, позволял ей изучать себя.
Спустя долгое время Шэнь Сихэ лишь произнесла:
— Он…
Но, только начав, она невесело усмехнулась и не стала расспрашивать дальше.
Он не передал через Се Юньхуая никаких слов для неё, потому что не хотел её обманывать.
— Поздравляю тебя, Жогу, с успешным наследованием титула, — сказав это, Шэнь Сихэ кивнула Тянь Юаню, и тот поднёс заранее приготовленный дар.
Се Юньхуай не стал отказываться, он поклонился и принял подарок обеими руками:
— Благодарю за милость, дянься.
— Зимние холода суровы, Жогу, возвращайся домой пораньше, — Шэнь Сихэ больше нечего было сказать.
Раз уж он вернулся по просьбе Сяо Хуаяна, значит, Сяо Хуаян наверняка обо всём позаботился.
— Ваш слуга удаляется.
Се Юньхуай покинул Восточный дворец, держа в руках подарок. Возле ворот Чжуэцзе он сел в повозку. Некоторое время он сидел неподвижно, закрыв глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем откинул заднюю занавеску и через маленькое окошко размером с медное зеркало стал смотреть на удаляющийся императорский дворец, который постепенно скрывался за густой пеленой падающего снега.
Почему же он решил вернуться?
— Мои помыслы принадлежали горам и рекам, но лишь встретив тебя, я познал, что горы и реки — лишь плывущие облака 2. В этой битве не на жизнь, а на смерть ты здесь, поэтому и я вернулся.
Сейчас он нужен ей, и потому он здесь. В тот день, когда вернётся тот, кто сможет защитить её, он снова уйдёт, как и прежде.
Не один человек спрашивал его, не влюблён ли он в неё.
Он никогда не говорил, что не влюблён, но и не признавался в своих чувствах.
Раньше он полагал, что это смутное восхищение и преклонение вызваны лишь её мудростью и талантами.
Но когда сородичи из рода Се опустились перед ним на колени, умоляя вернуться, он вдруг не смог, как планировал раньше, бросить им в лицо слова презрения и унижения, а затем гордо уйти.
Эти люди выложили перед ним выгоды аристократии и переплетённую за их спинами власть, желая соблазнить его.
Он признавал: он поддался соблазну.
Но не ради власти, а потому, что в тот миг необъяснимо представил её образ — как она в одиночку сражается, неся на руках маленького ребенка.
Сяо Хуаян не сможет вернуться еще три-пять лет, а Бися не продержится и полугода. Ей неизбежно придётся взойти на трон вместе с младенцем, только что появившимся на свет.
В императорской семье есть Янь-ван, среди чиновников — силы, взращённые Сяо Хуаяном, в среде знатных семей есть Цуй Цзиньбай.
Но что же среди титулованной знати?
Одного Чжоу Чжэнхао совершенно недостаточно.
Малолетний правитель — это ещё один сигнал, разжигающий человеческую алчность.
Словно под действием какой-то неведомой силы, он кивнул. И лишь согласившись, он внезапно осознал свои истинные намерения.
Раз он хочет, чтобы ей было хорошо, то приложит все усилия, чтобы так оно и было.
После этого Шэнь Сихэ больше не виделась ни с Се Юньхуаем, ни с кем-либо ещё. Срок её родов приближался, и даже Бися с тайхоу перестали время от времени справляться о её здоровье.
В канун Нового года во дворце был устроен пир, и Шэнь Сихэ присутствовала на нём с большим округлившимся животом.
В последнее время любые собрания в императорском дворце не обходились без тревог, поэтому Чжэньчжу и остальные были крайне напряжены, боясь любой случайности.
Случайностей не произошло, но в середине банкета, когда в зале кружились танцы и звучала музыка, у Шэнь Сихэ начались преждевременные роды.
Всё случилось так внезапно, что она не успела вернуться в Восточный дворец и родила ребенка прямо в зале Цзычэнь, где проходил пир.
Бися вместе с гражданскими и военными чиновниками ждал снаружи.
Десять месяцев беременности и в один миг — роды. Это была такая боль, словно с неё живьём сдирали плоть и дробили кости; Шэнь Сихэ несколько раз едва не теряла сознание.
К счастью, Чжэньчжу ежедневно заботилась о её здоровье, и после приёма Тогудань крепость её тела была превосходной, а плод — не слишком крупным.
Снаружи зала Цзычэнь, в зимнюю снежную ночь, небесный свод вдруг окрасился в алый цвет, который неизвестно когда сгустился в ослепительно яркое зарево.
Это заставило всех поднять головы и завороженно смотреть вверх. Увидев столь неестественный красный цвет, император Юнин велел позвать чиновников из ведомства Великого историка для наблюдений.
— Бум!
В этот момент глухой раскат грома пронзил небеса, заставив всех вздрогнуть, словно он прогремел над самым ухом.
Вслед за этим в алом ночном небе полоса фиолетовой молнии, подобно плывущему дракону, пронеслась из вышины и мгновение спустя скрылась в облаках.
Все замерли в изумлении от только что увиденной вспышки.
Двери зала Цзычэнь распахнулись, и вышла придворная служанка с лицом, сияющим от радости:
— Бися, тайхоу, тайцзыфэй-дянься родила маленького императорского внука.
В этот миг недавнее чудесное знамение невольно всплыло в сознании каждого, и на лицах людей отразились самые разные чувства.
- Признать предков и вернуться в род (认祖归宗, rèn zǔ guī zōng) — возвращение в лоно семьи с внесением имени в родовую книгу. ↩︎
- Горы и реки — всего лишь плывущие облака (山水皆浮云, shān shuǐ jiē fú yún) — образное выражение, означающее, что прежние увлечения стали неважны в сравнении с главным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
