Мяо Цзин поехала с коллегами на барбекю в загородный дом одного из них. Родительский дворик в пригороде: детишки, жёлтый пёс, грядки с овощами и дынные плантации. Атмосфера — лёгкая и радостная. Лу Чжэнсы превратился в шеф-повара у мангала, а Мяо Цзин сидела рядом и нанизывала шампуры. В подобных компаниях она чувствовала себя куда менее органично, чем остальные, ей недоставало раскованной открытости и тёплой общительности. Её отстранённость проявлялась именно в этом — в неспособности к эмпатии. По её внешности, речи и выражению лица невозможно было угадать ни её прошлое, ни мысли. Она казалась немного высокомерно-загадочной.
Провеселившись весь день, Лу Чжэнсы отвёз Мяо Цзин домой. Заметив в её чистых чертах лёгкую грусть и смутную тревогу, он прислал ей общее фото дня. Даже сидя у дымящегося мангала, она оставалась самой спокойной и нежной — уголки губ тронуты лёгкой улыбкой, без излишнего восторга, но и без холодного равнодушия.
— Ты поедешь домой на Новый год? Кажется, ты упоминала, что твоя мама живёт там, — вспомнив сегодняшний разговор, искренне предложил Лу Чжэнсы. — Если поедешь, мы с тобой и ещё один коллега из цеха можем вместе поехать на машине.
До Праздника Весны было ещё несколько месяцев.
Мяо Цзин мягко улыбнулась и покачала головой:
— Наверное, не поеду.
— Значит, останешься в Тэнчэне на праздники? — спросил он. — Когда ты последний раз была дома?
— В первый год работы, — она оперлась подбородком на ладонь. — Была в командировке, в провинцию Z заехала по пути. Многое уже совсем не помню.
Даже лицо Вэй Минчжэнь стало расплывчатым в памяти. Она спокойно окликнула: «Мама». Та заплакала, слёзы текли рекой, переполняя сердце тысячью чувств. Мяо Цзин посидела немного, поела и уехала.
— Мяо-гун, где ты раньше встречала Новый год?
— Чаще всего на работе догоняла проекты. Один раз ездила к бывшему парню домой. В разных местах ведь по-разному празднуют. Где-то атмосфера особенно тёплая.
Они так и заговорили о новогодних традициях по всей стране. Подъехав к дому, Мяо Цзин попрощалась с Лу Чжэнсы. Было уже поздно, все устали, да и у него был коллега, с которым они возвращались вместе. Она не стала его задерживать в городе.
Поднявшись наверх и открыв дверь, она ощутила лёгкий запах табака. Чэнь И тоже был дома, сидел в комнате, закинув ногу на ногу, и играл в игру. Мяо Цзин весь день надышалась дымом и маринадом от мангала, поэтому сразу пошла переодеваться, собрала вещи, вымыла голову и приняла душ. Выходя на балкон, она замедлила шаг: в углу стояла совершенно новая фронтальная стиральная машина, а старая бесследно исчезла.
Она спокойно загрузила одежду, сняла с верёвки высохшие вещи и, перекинув через руку светло-голубое платье, на миг замерла. Едва заметно нахмурила изящные брови.
Платье было слегка влажным.
Из комнаты доносился оглушительный звук игры. Мяо Цзин тихо сидела на диване, складывая одежду, свою стопку унесла в комнату, а вещи Чэнь И, как обычно, оставила на диване — пусть сам забирает. Когда он проходил мимо после игры и потянулся за своей рубашкой, его движение резко замерло: платье Мяо Цзин молча лежало в мусорном ведре рядом.
— Не спросишь, почему я его не хочу? — произнесла она, сидя за столом, спиной к нему, но будто у неё за спиной были глаза, голос прозвучал спокойно и отчётливо.
Чэнь И сглотнул, поднял плечи, поддерживая свой высокий рост, и слегка прикусил пересохшие губы.
— Платье перестирали, но довольно небрежно. Остался запах духов, а шов на талии порвался от натяжения, — Мяо Цзин отодвинула стул и направилась на кухню. Голос — холодный, прозрачный. — Чэнь И, Ту Ли красиво смотрелась в моём платье?
Он дотронулся до губ, на них ещё витал сильный аромат табака. Сделал вид, что спокоен:
— Её одежда испачкалась. Надела на время.
— Я спрашиваю: красиво? Хорошо смотрелось?
— Куплю тебе новое, — Чэнь И засунул руки в карманы, ссутулился и лениво прислонился к косяку кухни. — Сама выбери или я куплю, как хочешь.
— Не надо. Простое платье, стоит пару юаней, — она обернулась, и на лице её заиграла улыбка ясного ветра и светлой луны. — Говорить о компенсации — значит быть чужими. Как-то неловко получается. Я ведь прожила здесь несколько месяцев и ни юаня за квартиру не заплатила. Надо бы рассчитаться. Уже договорилась, в эти выходные перееду в общежитие компании. Освобожу вам с Ту Ли личное пространство.
— … — Он нахмурился, тёмные глаза пристально смотрели на неё, кадык дёрнулся. — В эти выходные?
— Да. Общежитие уже оформила. Так мне с Чжэнсы будет удобнее.
Мяо Цзин вернулась в комнату, достала потрёпанную банковскую карту и положила её на стол перед ним. Белый палец постучал по поверхности карты. Голос был ровный, без эмоций:
— Я переведу арендную плату на эту карту. Ты помнишь и карту, и пароль? Держи.
Эта самая карта.
Лицо Чэнь И мгновенно потемнело. Взгляд стал раздражённым до предела, губы сжались от злости:
— Мяо Цзин. Что ты вообще задумала?
— Ничего не задумала. Я же уже говорила, — её голос тоже стал резче. — На улице холодно, добираться неудобно, да и сверхурочных много. В общежитии практичнее.
— Езди на моей машине, — бросил он жёстко. — Раз уж решила переезжать, почему сразу не поселилась в общаге? Зачем мотаться туда-сюда?
— Раньше не знала. Теперь знаю, — уголки её губ приподнялись, взгляд был холодный, но выразительный. — Если тебе так невтерпёж, могу уехать прямо сегодня. Не буду мешать вашим… интересам.
— Делай что хочешь.
Его глаза вспыхнули яростью, но он сделал вид, что ему всё равно. С грохотом хлопнул дверью, с потолка посыпалась пыль.
Мяо Цзин действительно вернулась в комнату и начала собирать вещи, повседневную одежду, туалетные принадлежности — всё упаковала в чемодан. Перед уходом позвонила Чэнь И, сообщила, что ключи оставила на месте, на коммунальные услуги положила деньги вперёд, а крупные вещи временно оставит — заберёт, когда будет время. На другом конце линии стоял шум, и сквозь него доносился мужской голос рядом с ней. Чэнь И нахмурился, раздражённо отключил звонок. Его лицо становилось всё мрачнее, аура — ледяной. Он выругался сквозь зубы.
Женщины — чёрт возьми, сплошная головная боль! С тех пор как Мяо Цзин вернулась в Тэнчэн, у него не было ни одного спокойного дня, одни проблемы. Рука, державшая кий, дрожала. Друзья смеялись над его промахами. Чэнь И с раздражением швырнул кий на бильярдный стол — бах! — и вышел. Голова гудела. Отправился в боксёрский зал к другу, устроил шквал ударов по мешку, взобрался на ринг, пока от пота не заблестели округлые, рельефные грудные мышцы. В конце концов, сам хозяин зала пнул его ногой и повалил на пол. Чэнь И лежал, тяжело дыша, весь в поту, пока его не подняли.
— Что с тобой сегодня? Бьёшь, как дикарь — одна грубая сила!
— Проиграл партию. Твою мать!
— Да ты и проигрывать-то не умеешь! — кто-то усмехнулся.
— Проигрывал и не раз, — Чэнь И медленно пил воду из бутылки, лицо было мрачным. — А теперь… нечего и проигрывать.
Общежитие технического отдела было чуть лучше, чем у цеховых, обычные двухместные номера с отдельной ванной, как стандартные гостиничные. Женщины жили на верхних этажах, мужчины — внизу. Поскольку комнаты небольшие и мало места для хранения, многие сотрудники снимали жильё снаружи. Переезд Мяо Цзин из дома в общагу был редкостью. Её соседка по комнате — женщина-инженер из отдела закупок — они уже несколько раз общались и сошлись характерами. Комната Лу Чжэнсы находилась этажом ниже, совсем рядом. Естественно, он был рад её переезду, общение с Мяо Цзин всегда доставляло ему удовольствие.
В компании был центр досуга, йога-зал и тренажёрный зал. После работы коллеги играли в бадминтон или настольный теннис. Профсоюз хорошо справлялся с организацией, ведь почти все были молоды, и спортивных мероприятий проводилось немало. У Мяо Цзин стало меньше сверхурочных, её то и дело звали на матчи — всё лучше, чем сидеть в офисе и чертить схемы. Все понимали, что между ней и Лу Чжэнсы есть нечто большее, хотя они официально ничего не подтверждали. Желающих ухаживать за Мяо Цзин хватало, но Лу Чжэнсы мягко, но решительно всех отсекал.
Неделю Мяо Цзин жила тихо и незаметно. Лу Чжэнсы проводил с ней много времени и хорошо знал её привычки и круг общения. Поэтому был ошеломлён, когда получил звонок от Ту Ли с вопросом, знает ли он что-нибудь о связи Мяо Цзин и Чэнь И.
Чэнь И полностью игнорировал Ту Ли. Она, хоть и страдала, сохраняла гордость и не могла опуститься до унизительных уговоров или навязчивого преследования. Она готова была принять, если бы Чэнь И завёл роман с другой женщиной… Но если это Мяо Цзин — это всё равно что проглотить муху. Они живут под одной крышей! Кто знает, может, ночами уже спят вместе, а днём перед людьми изображают благопристойность. Всё это казалось ей отвратительно лицемерным и тошнотворным.
Лу Чжэнсы, игравший в тот момент в бадминтон с Мяо Цзин рядом, был поражён. Отойдя под предлогом, он услышал, как Ту Ли намекает, что между Чэнь И и Мяо Цзин что-то происходит. Конечно, она не стала рассказывать про платье и соблазнение, лишь сказала, что их «взгляды и жесты вызывают подозрения», и спросила, не замечал ли он чего-то странного в поведении своей девушки.
Но если говорить о «взглядах», то доказательств не было. Лу Чжэнсы честно ответил, что Мяо Цзин переехала в общежитие, они почти всё время вместе работают, живут в одном здании. За последнее время он вообще не видел Чэнь И и не замечал, чтобы Мяо Цзин с ним контактировала. Разве что раньше её полное безразличие к Чэнь И до степени трёх неизвестных1 казалось странным. Во всём остальном — ни малейшего намёка.
- Трёх неизвестных (一问三不知 / yī wèn sān bù zhī) — идиома: «на один вопрос — три „не знаю“», т.е. полное незнание или отказ от ответа.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
