После переезда в большой город, а особенно когда она устроилась в издательство и жизнь стабилизировалась, Юй Цзя решила, что этот вопрос пора внести в повестку дня. Все обстоятельства — время, место и люди — складывались как нельзя лучше. Видя, что Сысы вот-вот уедет за границу, она понимала, что не может этому помешать. Но теперь у неё освобождались руки, чтобы вырастить ещё одного ребёнка. Пусть будет тяжело. Однако она верила: если родится мальчик, это очень поможет укрепить чувства между супругами.
Её свекровь тоже хотела внука. Ранее Юй Цзя даже осторожно прощупывала почву, спрашивая мнение Сысы. Поколение Сысы было легким на подъём, и та лишь бросила: «Мне всё равно». Ей и правда было безразлично. Всё, что её волновало, — это скорый отлёт, избавление от семейного контроля и шаг навстречу жизненной свободе.
От самой больницы до ресторана Ди Лижэнь не проронил ни слова. Юй Цзя осознала, что дело принимает серьёзный оборот. Ей нужно было объясниться.
— Слава богу, всё в порядке, — Юй Цзя, заказав еду, приподняла маленькую чайную чашку и слегка улыбнулась.
Лижэнь смотрел в окно и лишь неопределённо хмыкнул носом в ответ.
— Посмотри на тех, кто в больнице с животами ходит, — продолжала Юй Цзя, — я по сравнению с ними ещё довольно молодая. — Это было чистой воды самоутешение.
— Сама ищешь неприятности.
— Рождение ребёнка — это тоже вклад в развитие страны, — произнесла Юй Цзя шутливым тоном. Получилось немного неестественно. Она не была человеком, наделённым природным чувством юмора.
Лижэнь всё равно не смягчился и продолжал пить чай. Он не признавал этот «вклад».
Когда подали салат из редьки, он взял палочки и принялся за еду.
Юй Цзя ничего не оставалось, кроме как пойти в прямую атаку:
— Нам действительно нужно завести второго.
— Кто с ним будет сидеть? У моей матери здоровье не то.
Юй Цзя заговорила быстрее, но её речь стала немного бессвязной и сбивчивой:
— Я сама буду… к тому времени Сысы наверняка уже уедет… сейчас на работе не так много дел… как раз есть условия… да и мама постоянно твердит, что нам нужен второй малыш… — Она даже выставила вперёд свекровь, чтобы надавить на него.
Лижэнь поставил чашку:
— Врач же сказал, что в твоём случае вторая беременность опасна. Естественным путём зачать трудно, и мы уже пробовали. ЭКО я не рассматриваю. Нарушение законов природы влечёт за собой наказание. Зачем идти против воли небес?
— Никто и не говорит обязательно про ЭКО, может, и естественным путём получится… — терпеливо продолжала Юй Цзя.
Лижэнь не ответил, снял очки и начал массировать переносицу.
— Нужно только привести организм в порядок… сохранять душевное спокойствие… шансы всё равно очень велики… — планировала она.
С бесконечной надеждой.
— Я устал, — сказал Лижэнь.
Раз разговор дошёл до такой точки, Юй Цзя оставалось только сменить тему. «Устал». Какое страшное слово. Жизнь утратила страсть, в ней осталась лишь скука. Он потерял к ней интерес — пара фраз, и он уже устал. Что же делать?
— Если что-то случилось, ты можешь мне сказать, — искренне произнесла Юй Цзя. — Всё что угодно.
— Ничего не случилось, — эта фраза оттолкнула её на огромное расстояние.
— Мы же муж и жена, — сказала Юй Цзя.
Самые близкие и самые чужие — это муж и жена.
— Просто поменьше создавай проблем, — Лижэнь снова надел очки, и вид у него был действительно измождённый. Он считал её проблемой. И не только её саму, но и людей вокруг неё, её семью, всё, что с ней связано — даже её забота была для него лишь очередной обузой.
Юй Цзя ещё не знала, что родственники из их родных краёв собираются приехать в большой город подлечиться. Зная, что в доме всем заправляет Лижэнь, они предупредили его заранее. Ди Лижэнь уже дал согласие от их общего имени, чтобы двоюродный дядя Юй Цзя с женой пожили у них несколько дней. Когда Юй Цзя позже получила звонок, она не удержалась и высказала дяде с тётей пару ласковых: «Нужно было сначала позвонить мне, чтобы я всё устроила. Как можно было сначала говорить с Лижэнем? Вы совсем не различаете своих и чужих». Дядя с тётей на словах были вежливы, и ради экономии на жилье готовы были стерпеть ругань племянницы.
Положив трубку, всё семейство принялось ворчать на Юй Цзя.
— Изменилась, — вздохнул дядя. — Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше, вот она нос и задрала.
— А Лижэнь остался прежним, — вставила тётя.
Двоюродная сестра подхватила:
— Муж сестры — большой чиновник, у него душа широкая.
Дядя снова добавил:
— То, как она в жёнах у чиновника ходит, по мне, так тоже тяжкий труд.
Тётя тут же согласилась, считая, что у Юй Цзя в доме нет никакого авторитета. Сестра спросила, с чего она это взяла. Тётя ответила:
— Мать Лижэня повсюду говорит, что их Сысы всем хороша: и умница, и красавица, но вот беда — ростом не вышла, в мать пошла.
Родственников приехало четверо или пятеро, места на всех не хватало, спали прямо на полу. Юй Цзя ради приличия — всё-таки своя родня, ей нужны были эти «тылы» — была вынуждена готовить по два-три раза в день. Сопровождала их в больницы, стояла в очередях в регистратуру, ходила по врачам. Лижэнь показался лишь один раз. Сразу после их приезда он пригласил их на обед. А после, сославшись на командировку, больше не появлялся.
Он их терпеть не мог. Все они были как гири на ногах. Когда один постигает Дао, даже его куры и собаки возносятся на небеса. Но проблема в том, что сам он ещё никакое Дао не постиг. Только наметился взлёт, а эти люди уже повисли внизу мёртвым грузом. Как банный лист! Они его точно в могилу сведут.
Лижэнь жил в общежитии при организации. Второй том «Капитала» он с собой не взял и отправил дочери сообщение, чтобы та привезла книгу.
— Подожди, — Юй Цзя окликнула Сысы. Она быстро набросала на клочке бумаги, вырванном из блокнота: «Уезжают послезавтра». В скобках добавила: «Приготовлю ужин и буду ждать тебя». Она вложила записку в книгу и велела Сысы передать её.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
