Юй Цзя, конечно, не была настолько глупа, чтобы передавать это. Ей вдруг стало не по себе от абсурдности ситуации: в истории с разводом Юй Мэн самым неспокойным человеком оказалась она сама.
Какое ей до этого дело? К чему такая суета? Но внутреннее потрясение действительно существовало, и от него нельзя было отмахнуться.
Прислушиваясь к самой себе, Юй Цзя списала эти странные явления на открытость общества: насмотрелись всякого, соблазнов стало больше, сердца потянулись к переменам — легкомыслие! Она считала, что Юй Мэн играет с огнём и просто с жиру бесится. Однако, если поставить себя на её место: если бы Ди Лижэнь применил к ней насилие, то как бы она поступила?
Юй Цзя долго не находила ответа и в итоге просто отвергла это предположение — такой книжный червь, как Лижэнь, никогда не поднимет руку.
Лижэнь попросил помощи у своей влиятельной старшей сестры. Вскоре вопрос с работой Юй Цзя решился: она вышла в университетское издательство, в административный отдел. У неё снова появился рабочий кабинет, она вернулась в строй и стала офисной служащей.
В издательстве работали с девяти до пяти, всё было по графику. Начальницей Юй Цзя была женщина по фамилии Чжан, чуть моложе её и не замужем. Поэтому она не могла называть её «сестра Чжан» или «Сяо Чжан». Только «заведующая Чжан». Заведующая Чжан была не лишена привлекательности, и то, что она до сих пор не вышла замуж, наверняка имело свою предысторию. Однако Юй Цзя не спрашивала и не выведывала. Она строго соблюдала «кодекс жизни в большом городе», которому её научил Лижэнь. Отношения между людьми здесь были запутанными: никто не знал, кто за кем стоит и какие связи за этим тянутся. Поэтому нужно было держать язык за зубами и сдерживать любопытство.
Однако то, что было на виду, всё же можно было подметить.
Юй Цзя обнаружила, что здесь всего в избытке по трём пунктам. Во-первых, много пожилых. Поскольку издательство существовало давно, было много пенсионеров, а также тех, кто вышел на пенсию, но не захотел уходить и продолжал работать по контракту — всевозможных заслуженных сотрудников было чрезвычайно много. Они время от времени заходили «проявить заботу» и наставить на путь истинный, и тогда Юй Цзя крутилась как белка в колесе. Заведующая Чжан, видя, что она умеет принимать стариков — возможно, потому что она и сама была «старым» кадром, — поручала ей это особенно часто.
Во-вторых, много женщин. Причём все они попали сюда через те или иные связи. Где много женщин, там много и пересудов: любая мелочь могла вызвать бурю. Тайн здесь не существовало. Не прошло и трёх дней с прихода Юй Цзя, как почти все уже разузнали её подноготную. Благодаря Лижэню сотрудники всё же оказывали ей некоторое уважение.
В-третьих, как следствие обилия женщин — много беременных. Она заметила, что некоторые молодые девушки, не проработав и года, уже расхаживают по коридорам с животами. Те, кто уже родил первого, тоже не отставали. Рожать второго собирались женщины самых разных возрастов. Если взглянуть мельком, особенно в обед по пути в столовую, незнающий человек мог бы подумать, что это родильный дом или центр послеродового ухода. Собравшись вместе, женщины в основном говорили о детях. Забавно, что Юй Цзя поначалу была против того, чтобы Сысы ехала учиться за границу, но, услышав, что у многих коллег дети учатся в США, Японии или Канаде, сама не заметила, как стала рассуждать о планах отправить дочь посмотреть мир.
Профотбор. Со здоровьем у Юй Цзя всё было в порядке. Однако в плане гинекологии в центре медосмотра проверяли не слишком тщательно. Выбрав выходной, Юй Цзя попросила Лижэня сходить с ней в больницу. У неё был один замысел, но обсудить его с Лижэнем она собиралась только после обследования.
— Какие-то проблемы?
— Ничего особенного, просто сказали, что нужно перепровериться.
— Где именно? Всё тело?
— Частично.
— В каком месте? — допытывался Ди Лижэнь.
— Яичники, — честно ответила Юй Цзя.
Лижэнь больше не расспрашивал. В выходные он взял отгул, отложил в сторону «Капитал» и пошёл с Юй Цзя в больницу. У Сысы были дополнительные уроки английского, её не было дома.
Сопровождать жену к врачу было долгом Лижэня как мужа.
В основном нужно было сделать УЗИ яичников и сдать анализ на шесть гормонов, чтобы проверить, нормально ли они функционируют. Во время УЗИ Лижэнь стоял за матерчатой занавеской. Обстановка была скромной. Врач осматривала внимательно, в кабинете стояла тишина. Лишь спустя довольно долгое время женщина-врач сказала:
— Можете вставать.
Юй Цзя присела, поправила одежду и спросила, как результаты.
— Морфология в норме.
Юй Цзя взглянула на занавеску: на ней отражался силуэт Лижэня, высокий и крупный.
— Это не повлияет на деторождение?
— Нужно дождаться результатов анализа на гормоны, — ответила врач. Она вытянула шею, глядя в графу возраста в бланке. — В вашем возрасте рожать — значит быть возрастной роженицей. Но время ещё есть. Если с естественным зачатием возникнут трудности, можно подумать об ЭКО, у нас в больнице есть такая программа. Это наше профильное направление.
Юй Цзя поблагодарила. Она была уверена, что Лижэнь всё слышал. Тень на занавеске несколько раз шевельнулась. Вопрос о рождении ещё одного ребёнка супруги обсуждали несколько лет назад и тогда выражали желание завести его.
Лижэнь хотел. Он от природы немного предпочитал сыновей дочерям. Семья Ди на протяжении нескольких поколений не была многодетной, и к мальчикам относились с особым трепетом. Лижэнь с детства пользовался множеством привилегий и, повзрослев, считал свою ответственность огромной.
Нужно было продолжить род.
Отношение Юй Цзя в то время было таким: как бог даст. Получится — родим. Не получится — она тоже сможет с этим смириться. Но в тот период они жили в разных городах, Лижэнь заезжал домой редко и ненадолго, к тому же за годы совместной жизни страсть постепенно угасла. Сколько ни старались, «выигрышный билет» так и не выпадал. Позже супружеская жизнь становилась всё реже. А потом и вовсе прекратилась. О ребёнке и речи больше не шло.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
