Юй Цзя поспешно встала. Она указала рукой, давая официанту понять, что Юй Мэн — «именинница».
Мужчины начали петь «Happy Birthday». Несколько человек достали телефоны: кто-то фотографировал, кто-то записывал видео. Под звуки песни «С днём рождения тебя» Юй Мэн поднялась с места — словно королева или принцесса. Сложив ладони вместе и сияя улыбкой, она обвела взглядом присутствующих, а затем, чуть склонив голову, повернулась к торту.
Она приняла букет. Тут же передала его Юй Цзя, попросив подержать.
Глядя на пламя свечей, она загадала желание. Все мужчины поднялись и окружили её плотным кольцом. Юй Мэн поправила волосы, наклонилась и задула свечи под нестройный хор благодарностей.
Юй Цзя напомнила:
— А как же вручение цветов?
Вэн Ян тут же перешагнул через три табурета, забрал букет у Юй Цзя и вложил его в руки Юй Мэн. Это были заказанные им цветы, и он не собирался уступать славу кому-то другому.
Художник подзадорил:
— Смотрите, какой красавец дарит тебе цветы!
Юй Мэн обворожительно улыбнулась, снова поблагодарила и, рассматривая букет, похвалила его красоту.
Кто-то ещё выкрикнул:
— Обнимитесь! Обнимитесь!
Один из директоров шагнул вперёд — этот ужин оплачивал он, а значит, ему и полагалось обняться первым. Юй Мэн не стала ломаться и любезно приняла объятия.
Вэн Ян, записывая всё на видео, спросил:
— Хочешь что-нибудь сказать?
Юй Мэн, с притворным кокетством, ограничилась лишь словами благодарности.
Директор же добавил:
— Сказать можно многое, но главное — пусть желания сбываются!
Лян Цай всё ещё ждал своей очереди. Однако после директора церемония объятий внезапно оборвалась. Юй Мэн так и задумала: в отношении Лян Цай она решила применить стратегию «искусственного дефицита».
После этого началось бурное веселье.
Шумное застолье затянулось почти до одиннадцати, прежде чем гости начали расходиться. Стол ломился от несъеденного — особенно остались нетронутыми основные блюда в центре. Все только и делали, что пили, совсем позабыв о еде. Юй Цзя решила, что оставлять всё это — непозволительное расточительство, поэтому попросила у официанта контейнеры и принялась аккуратно упаковывать еду.
Почти всех мужчин ждали водители, а те, у кого их не было, вызвали такси — за их безопасность можно было не волноваться.
Юй Мэн подошла к Юй Цзя и, ласково взяв её под руку, сказала:
— Старшая сестра Цзя, спасибо тебе.
Юй Цзя, увлечённая сбором еды, бросила в ответ:
— Ладно тебе, день рождения прошёл. Главное, чтобы всё было радостно и спокойно.
— Мне и радостно, и спокойно, — ответила Юй Мэн.
Вэн Ян жил по соседству с Юй Цзя, и Юй Мэн попросила его довезти сестру до дома.
Юй Цзя тут же отказалась. Банкет был окончен, и ей не хотелось больше поддерживать светскую беседу. Ещё до начала вечера она присмотрела маршрут ночного автобуса — так было проще и свободнее. Юй Мэн она, однако, сказала, что вызвала такси.
Юй Мэн притворно всполошилась:
— Сестра, разве это безопасно? В такую-то полночь! Смотри, как бы тебя не ограбили или, чего доброго, не обесчестили.
Юй Цзя заверила её, что всё в порядке, и просила не волноваться.
Веселье стихло, вино было выпито. Юй Мэн осталась одна за огромным столом перед разрезанным тортом. Заглянул официант, но она отослала его, сказав, что хочет побыть в тишине и передохнуть. На предложение принести чаю она ответила отказом. И только в этот момент на Юй Мэн внезапно накатила грусть.
Стала на год старше. В щели между шторами виднелись огни ночного города. В голове у неё почему-то всё ещё крутилась песня, которую пел Лян Цай: «Такая женщина, как ты, приносит мне и радость, и печаль…»
Она невольно рассмеялась.
Завибрировал телефон. Хаоюй прислал видеопоздравление. Следом пришло сообщение от Чжэн Юй. Братья договорились и вместе поздравили маму с днём рождения. Юй Мэн почувствовала облегчение и радость.
Немного погодя она поднялась. Ноги слегка подкашивались. Опершись на спинку стула и подождав, пока головокружение пройдёт, она направилась в туалетную комнату внутри кабинета. Ей нужно было освежить макияж. Не для кого-то, а для самой себя — она хотела быть безупречно красивой до самого конца.
Она распахнула дверь. Внутри кто-то стоял. Юй Мэн в испуге отшатнулась, едва удерживая равновесие. Но этот человек крепко схватил её и втянул внутрь. С силой, превосходящей порыв торнадо, её затянуло в комнату, подбросило вверх и усадило прямо на столешницу у раковины.
Приглядевшись, она узнала Лян Цай. Он сделал это нарочно — всё это время прятался здесь.
— Ты что творишь? Засаду устроил? В партизаны решил поиграть? Тебе здесь не горы Иньмэн, — лицо Юй Мэн раскраснелось, она была ослепительно хороша.
Лян Цай не стал тратить время на любезности. Он просто придвинулся и поцеловал её. Юй Мэн попыталась вырваться, но он настойчиво продолжал поцелуй.
Хлоп!
Она влепила ему пощёчину. Про себя она ликовала: «А ведь я ударила самого Цзу Линдао! Вот это восторг!» Но на лице её осталась улыбка, и она с иронией произнесла:
— Это чтобы ты протрезвел.
Лян Цай не разозлился, но и не улыбнулся. Хмель сделал его ещё более суровым. Он приподнял её за ягодицы:
— Не хочешь? Тогда я ухожу.
Он действительно собрался уйти.
Юй Мэн быстро проговорила:
— Спой ту песню ещё раз.
Лян Цай на мгновение замер, но затем запел, вкладывая в каждое слово глубокое чувство: «Такая женщина, как ты, приносит мне и радость, и печаль…» Не успел он допеть, как Юй Мэн наклонилась и страстно впилась в его губы.
В пылу борьбы флакон с жидким мылом полетел на пол. Туфли на каблуках тоже не устояли перед земным притяжением и гулко упали.
Уже на автобусной остановке Юй Цзя вспомнила, что забыла пакеты с едой. Столько времени потратила на сборы, а в итоге из-за разговора с Юй Мэн всё оставила. Еда была отличная, и бросать её было жалко. Поразмыслив, Юй Цзя всё же развернулась и пошла обратно в отель.
Свет в кабинете всё ещё горел. В зале царила тишина. Торт лежал на столе, напоминая осевшую гору. Официанты ещё не принимались за уборку. Юй Цзя увидела пакеты на стуле, подхватила их и уже собралась уходить.
Но у самой двери ей приспичило в туалет. Дорога была долгой, неизвестно, когда приедет автобус, а холодный воздух снаружи лишь усилил позыв. Решила зайти напоследок.
Юй Цзя поправила одежду и уверенным шагом направилась к туалетной комнате. Выпила она за вечер немного, в основном соки.
Она толкнула дверь, подняла взгляд — Юй Мэн сидела на столешнице, а Лян Цай целовал её.
В туалете был такой разгром, будто там только что отгремела мировая война!
Юй Цзя не сдержала крика, но тут же зажала рот ладонью. От ужаса всё желание идти в туалет как рукой сняло.
Она развернулась и бросилась бежать.
Что за дела!
В панике Юй Цзя забыла и сумку, и пакеты с едой, не разбирая дороги несясь к выходу. Она удирала в полном беспамятстве.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
