Чжоу Сяохуань сказала:
— Старшая сестра Лян Чэнь страдает от аллергии на пыльцу, поэтому мы специально подготовили пластиковые цветы.
Когда вещи были распределены, Чжоу Сяохуань хлопнула в ладоши и зычно проговорила:
— Через некоторое время, когда старшая сестра Лян Чэнь выйдет на сцену, вы ждите вон там у ступеней. Как только песня закончится, поднимайтесь. Вы должны покинуть сцену до того, как музыка полностью смолкнет, понятно?
Ци Ци согласилась и заодно спросила Лу Цзина:
— Старший брат, что ты завтра наденешь?
Кто-то начал настраивать аудиосистему, зазвучало знакомое вступление. Лу Цзин ни на секунду не мог отвести взгляда от сцены. Он приподнял подбородок, и преимущество в росте позволяло ему видеть всю сцену поверх преграды из людей.
В это время Ци Ци снова спросила:
— Старший брат, что ты завтра наденешь? Наденешь официальный костюм?
Лу Цзин небрежно ответил:
— Что-нибудь надену.
Ци Ци сделала шаг к нему:
— Тогда… я планирую надеть белое платье, не мог бы ты тоже надеть что-нибудь светлое?
Лу Цзин с изумлением посмотрел на Ци Ци. От этого выражения лица она забеспокоилась:
— Что-то не так?
— Не холодно? — спросил Лу Цзин. — В такую погоду ходить в платье не холодно?
Ци Ци поняла причину его изумления, на сердце у неё потеплело, и она тут же опустила голову:
— Не холодно.
В толпе внезапно началось небольшое волнение, и Лу Цзин немедленно посмотрел на сцену — на фоне огромного занавеса Лян Чэнь казалась очень хрупкой. На ней был облегающий свитер с высокой талией, а там, где он соединялся с шерстяной короткой юбкой, виднелась полоска талии. Как и следовало ожидать, ноги были голыми, обута она была в ботильоны.
«Женщины», — подумал Лу Цзин, ему стало холодно даже просто смотреть на неё.
Лян Чэнь стояла на краю сцены, повернувшись боком и слушая режиссёра. Кто-то протянул ей микрофон, Лян Чэнь взяла его, улыбнулась, кивнула и продолжила общение с режиссёром.
Лу Цзин, держа в одной руке цветы, стал пробираться сквозь толпу к сцене.
Проходы были завалены реквизитом, студенты теснились в узких промежутках один к одному. Каждый шаг давался Лу Цзину с большим трудом, ему приходилось внимательно высматривать место, куда можно наступить, чтобы продвинуться вперёд.
Когда он был всего в трёх-пяти метрах от сцены, сценический свет внезапно ярко засиял, на мгновение ослепив его.
Он поднял голову и увидел, что стоящая в свете прожекторов Лян Чэнь вышла на середину сцены и, держа микрофон, произнесла:
— Приветствую вас, младшие братья и сёстры!
Под сценой раздались ликующие возгласы, разразились громоподобные аплодисменты.
Лян Чэнь сделала два шага вперёд, её глаза сияли от улыбки. Свет сменился, заиграла музыка, она сжала микрофон и мгновенно вошла в образ.
Для выступления Лян Чэнь выбрала вдохновляющую песню «Когда мне было семнадцать» из своего второго альбома, выпущенного с момента дебюта; для такого случая, как юбилей школы, она подходила как нельзя лучше. Стоило ей запеть первую строчку, как несколько активных студентов внизу подхватили её. Они задали атмосферу, и когда Лян Чэнь дошла до припева, ей подпевали почти все.
Все, кроме Лу Цзина.
Он смотрел в центр сцены и, напротив, отступил на два шага.
Некоторые люди, кажется, рождаются с сиянием, и внимание десяти тысяч глаз для неё было чем-то врождённым. Перед лицом немногочисленных зрителей она по-прежнему выкладывалась на все сто, словно давала концерт на стадионе перед десятками тысяч человек.
Лу Цзин смотрел на Лян Чэнь на сцене и искренне вздохнул:
— Всё та же тысячелетняя коробка-оборотень.
Песня закончилась, со сценическими эффектами, звуком и мониторингом всё было в порядке. Лян Чэнь показала звукорежиссёру знак «окей», а когда повернулась, увидела идущих к ней плечом к плечу юношу и девушку.
Девушка была очень красива и держалась непринуждённо, но Лян Чэнь, будучи ценительницей красоты, в итоге остановила свой взгляд на юноше.
Лян Чэнь хватило одного взгляда, чтобы узнать его — это был тот юноша, которого она видела в прошлый раз в машине. Статный, с чистым благородным обликом, а черты лица и вовсе безупречны. По сравнению с мелькающими в академии студентами, разница была такой же, как между рисунками Хаяо Миядзаки и яростными комиксами.
Юноша был словно воплощение изысканности, а студенты вокруг — как персонажи из комиксов с нарочито грубой рисовкой.
Такой взгляд заслуживал выражения «мимолётный взор на испуганного лебедя». Она не ожидала встретить его сегодня снова; Лян Чэнь подумала, что им двоим самой судьбой суждено было встретиться.
Девушка перед ней тоже радовала глаз. Когда та протянула ей сувенир, Лян Чэнь сказала:
— Младшая сестра, ты действительно красавица. Ты «цветок школы» нашего университета Наньда.
Ци Ци привыкла к подобным похвалам, но на этот раз её хвалила сама Лян Чэнь, поэтому она тут же смущённо ответила:
— Что вы, что вы, я… самая обычная.
Вспомнив, что юноша всё ещё стоит рядом, Лян Чэнь посмотрела на него. Увидев его пылающий взор, она почувствовала странный трепет в душе, опустила глаза и сказала:
— Спасибо за труды, младший брат.
Рука юноши, подносившая букет, по непонятной причине замерла.
Лян Чэнь подумала, что он опешил от волнения, поэтому сама взяла цветы из его рук и снова сказала:
— Спасибо за труды вам обоим.
Юноша открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг режиссёр подошёл к краю сцены и закричал:
— Вы двое, уходите со сцены! Ведущие, живо выходите! Не затягивайте паузу, не затягивайте! Сколько раз повторять!
Чжоу Сяохуань, которая до этого наблюдала снизу, услышав крики режиссёра, тут же вбежала на сцену и, указывая на правые ступени, произнесла:
— Спускайтесь здесь, ведущие, скорее за ними!
Лян Чэнь сосредоточилась на своих делах. Когда подошли ведущие, она послушно встала в центре, но, глядя в сценарий, не удержалась и отвлеклась, взглянув направо.
Тот юноша, которого уводила Чжоу Сяохуань, словно что-то почувствовав, обернулся, и их взгляды встретились.
Лян Чэнь, словно пойманная на какой-то дерзкой мыслишке, поспешно отвернулась и начала зачитывать слова по сценарию.
Её фразы звучали сухо, в них слишком явно чувствовалось желание скрыть смущение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
