Лян Чэнь пришлось сделать вид, будто ей всё равно. Она сказала:
— Ой, мама, ты лучше уговори Лян Баба не сердиться. Этим пользователям сети просто целыми днями заняться нечем, через несколько дней всё само утихнет.
Лян Чэнь не ожидала, что её совершенно безразличный тон лишь сильнее разозлит маму. Голос в трубке внезапно стал резким:
— Ты же девушка, как ты можешь так наплевательски относиться к своей репутации? Позволять людям так над собой подшучивать… разве можно на это закрывать глаза? Почему ты ничего не предпринимаешь? Ты же как-никак большая звезда, неужели не можешь уладить такое пустяковое дело?
Лян Чэнь беспомощно горько усмехнулась. Именно из-за того, что она была большой звездой, в подобных ситуациях у неё ещё больше были связаны руки.
Некоторые знаменитости всю жизнь были очернены слухами и так и не смогли подняться, а о её бедах — кому она могла о них поведать?
— Мама, ты думаешь, мне это в радость? Эти рты растут на чужих телах, и интернет-кабели тоже находятся в чужих домах — люди вольны говорить что вздумается, разве я могу это контролировать? Даже если бы и могла, неужели мне нанимать адвокатов и судиться с каждым из них по отдельности? Вы не поверите, но этих шутников столько, что, если я начну судиться с каждым, я просто разорюсь.
— Ты… ты… это… — мама не нашлась что ответить. Она долго заминалась, так и не сумев сказать ничего вразумительного, и разговор пришлось закончить на неприятной ноте.
Лян Чэнь повесила трубку и, вернувшись к реальности, почувствовала на себе чей-то взгляд.
Она обернулась и увидела девушку, которая робко смотрела на неё, сжимая в руках термос. Оказалось, что Лян Чэнь стояла у дверей чайной комнаты и загораживала проход.
Губы девушки задрожали, она мучительно подбирала обращение.
Она, конечно, узнала Лян Чэнь, но не знала, как к ней обратиться. Старшая сокурсница? Не решит ли та, что она набивается в друзья? Лян-гунян? Едва отметившая двадцатилетие девчушка ещё не могла привыкнуть к столь светскому обращению.
Пока она перебирала в уме варианты, Лян Чэнь бросила взгляд на её бейдж.
Чжоу Сяохуань, заместитель секретаря комитета комсомола.
Лян Чэнь сразу всё поняла: перед ней был самый влиятельный среди нынешних студентов чиновник. Однако внешность девушки совершенно не соответствовала её ожиданиям. Заместители секретаря, которых она видела в годы учёбы, все как один были невероятно степенными; при малом возрасте они вели себя крайне важно. Но эта девушка полностью оправдывала своё имя.
Она была свежей, аккуратной и немного застенчивой, а её огромные глаза очень располагали к себе.
— Простите…
Обе произнесли эту фразу одновременно.
Чжоу Сяохуань снова замерла, её щеки мгновенно стали пунцовыми.
Лян Чэнь рассмеялась и сказала:
— Прости, я не знала, что загораживаю тебе дорогу.
Чжоу Сяохуань тут же отвесила девяностоградусный поклон. Её «конский хвост» метнулся с затылка на лоб, а затем, когда она выпрямилась, описал в воздухе дугу и вернулся на место.
— Простите! Я не хотела подслушивать твой телефонный разговор!
А она-то думала, случилось что-то серьёзное.
Лян Чэнь не удержалась и погладила её по макушке:
— Ничего страшного, иди занимайся своими делами.
Эта милая и наивная девочка, должно быть, ровесница Лу Цзина, — совсем ещё дети, у которых не сошла детская простота. При этой мысли Лян Чэнь стало ещё грустнее.
Чжоу Сяохуань оторопела от этого внезапного жеста, а в следующий миг голова у неё пошла кругом от осознания оказанной чести.
Она смотрела вслед уходящей Лян Чэнь и лишь когда та скрылась, глупо улыбнулась и с криком побежала к сцене.
Там её ждала толпа людей, ожидающих распоряжений, но она лишь кружилась на месте.
Парень с баскетбольного факультета института физкультуры просто протянул руку и накрыл её макушку ладонью, заставив остановиться:
— Чжоу Сяохуань, ты с ума сошла?
— А-а-а! — Чжоу Сяохуань сжала кулаки и прижала их к щекам. — Лян Чэнь только что со мной разговаривала! И даже погладила меня по волосам!
Толпа тут же зашумела, расспрашивая Чжоу Сяохуань о подробностях.
Хотя Чжоу Сяохуань и не знала, какие подробности могут быть в поглаживании по волосам, она всё же приготовилась удовлетворить любопытство окружающих. Но в этот момент режиссёр внезапно закричал в микрофон:
— Чжоу Сяохуань! Что вы там столпились? Таблички с именами гостей проверены? Цветы принесли?
Чжоу Сяохуань вздрогнула и мгновенно вернулась в рабочее состояние. Указав на одного из парней в толпе, она крикнула:
— Лу Цзин! Ты куда собрался? Быстро иди сюда на разметку!
Лу Цзин, который уже собирался уйти за кулисы, остановился. Пока он раздумывал, стоит ли идти дальше, Чжоу Сяохуань возникла рядом с ним и потащила его на сцену.
— А где Ци Ци? Она же только что была здесь! Куда подевалась?
— Иду! — Ци Ци, приподняв подол платья, взошла на сцену и остановилась перед Лу Цзином, переводя дух и прижимая правую руку к груди. — Приветствую, старший сокурсник.
— Привет, — ответил Лу Цзин.
Ци Ци опустила голову, убрала выбившуюся прядь за ухо и тихо сказала:
— Старший сокурсник, чуть позже ты будешь отвечать за букет, а я возьму сувениры, хорошо?
Лу Цзин кивнул в знак согласия.
Ци Ци улыбнулась, её щеки покраснели, она прикусила нижнюю губу, словно хотела что-то сказать, но передумала.
Видя, что Ци Ци никак не может вымолвить ни слова, Лу Цзин засунул руки в карманы брюк и отвернулся к сцене.
Чжоу Сяохуань внезапно возникла невесть откуда и всучила Лу Цзину в руки огромный букет пластиковых цветов.
— Старший сокурсник, подержи пока эти цветы, мы заберём их после окончания репетиции.
В другой руке она держала сине-белую коробку с сувениром к юбилею школы.
— Ци Ци, возьми это. Будь осторожна, внутри стекло, не разбей.
Ци Ци взяла коробку, но, глядя на цветы в руках Лу Цзина, спросила:
— Почему эти цветы пластиковые?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
