И даже улучшенная версия Лю Маояня? Насколько же он должен быть красавцем. Юань Кэкэ даже начала жалеть, что стояла тогда за колонками.
— Правда, — сказала Лян Чэнь. — Я даже не удержалась и посмотрела пару лишних раз. В таком юном возрасте, а эта пара глаз так и манит, что у этой цзецзе сердечко забилось «пэн-пэн».
— Ой-ой, неужели он тебе приглянулся? — Юань Кэкэ прицокнула языком. — Великая дива Лян Чэнь, он же ещё студент, имей ты хоть немного совести.
— Что ты такое несёшь, — шутливо возмутилась Лян Чэнь и ущипнула Юань Кэкэ за руку.
Но её взгляд изменился, и в пылу раздумий она с иронией произнесла:
— А чем плохи студенты? Мысли простые, кровь кипит, тело сильное и крепкое, да ещё и послушные.
— Ой-ой-ой! — Юань Кэкэ закрыла глаза руками. — Глаза бы мои не видели! Он просто подарил цветы, а ты уже столько навоображала? Почему у тебя не бывает столько вдохновения, когда ты пишешь песни? Хотя, если подумать…
Она опустила руки, и в её глазах читалось предвкушение чего-то неприличного:
— Помнишь ту шутку, которую я рассказала тебе вчера вечером?
Лян Чэнь широко раскрыла глаза:
— Какую?
— Не пренебрегай тем, кто моложе, пока дело делаешь — молоко пьёшь.
— Твою…! — Лян Чэнь шлёпнула Юань Кэкэ по руке. — Ты что такое говоришь!
— Разве не так, разве не так?! Ты же сама сказала, что он сильный и крепкий?
— Какой там «так»! — хотя Лян Чэнь и била Юань Кэкэ, она уже вовсю прыскала со смеху. Юань Кэкэ постоянно сыпала пошлыми шутками.
Смеясь, обе набрали воды и одна за другой вышли из буфета.
Едва одна нога переступила порог буфета, а взгляд ещё не успел за ней последовать, Лян Чэнь повернула голову вперёд, и её нога замерла в воздухе.
Тот парень, что дарил цветы, стоял прямо перед ней. Их глаза встретились, и посыпались искры.
— Ты всё слышал?
— Угу.
В голове Лян Чэнь промелькнул этот воображаемый диалог, и «бах» — её разум взорвался.
Если бы существовало лекарство от сожаления, забрала бы она свои слова, сказанные Юань Кэкэ, назад?
Нет, она бы разнесла этот стадион.
Она бы взорвала Университет науки и технологий Нанькэ.
А затем взяла бы два ножа: одним убила бы стоящего перед ней парня, а другим — себя.
Когда человеку крайне неловко, он, напротив, становится необычайно спокойным. Лян Чэнь закрыла глаза, сделала глубокий вдох и притворилась, что не замечает стоящего перед ней верзилу ростом выше ста восьмидесяти сантиметров. Затем она с улыбкой обернулась и сказала:
— Кэкэ, снаружи уже всё собрали? Если собрали, то скорее пойдём. Столько дел, я так занята, продюсер Цинь всё ещё ждёт моего ответа по поводу заглавной темы к «Императрице Шэнгуан».
Юань Кэкэ тоже увидела Лу Цзина и в ту же секунду поняла, что он и есть тот самый «улучшенный Лю Маоянь», о котором говорила Лян Чэнь. В университете на несколько десятков тысяч человек точно не нашлось бы второго, кто заслуживал бы звания «улучшенного Лю Маояня» — это определённо был стоящий перед ней человек.
Но Юань Кэкэ не была такой толстокожей, как Лян Чэнь, у неё покраснели даже мочки ушей.
Что же они, чёрт возьми, только что наговорили! Этот маленький диди наверняка всё слышал! Если это разлетится вокруг, дело будет плохо!
Эх, ладно, в итоге опозорится Лян Чэнь, а не она, Юань Кэкэ!
Юань Кэкэ дважды сухо рассмеялась и сказала:
— Тогда пойдём скорее, нельзя заставлять продюсера Циня долго ждать.
Две хулиганки, взявшись под руки, направились к выходу.
В этот момент Чжоу Сяохуань, стоя вдалеке, крикнула Лу Цзину:
— Старший соученик! Старший соученик Лу Цзин! Ты уже набрал воды?
Ноги Лян Чэнь поскользнулись, и она плюхнулась на пол.
Весь мир словно поставили на беззвучный режим.
Земля будто перестала вращаться, а вот потолок, наоборот, кружился и кружился, так что у Лян Чэнь помутилось в глазах.
Наверное, именно так и выглядит конец света.
В тот же миг чья-то рука придержала её за плечо. Даже через свитер она чувствовала тепло этой ладони, а между ними поплыл свежий аромат стирального порошка, исходивший от юноши.
— Старшая соученица, ты в порядке?
Его голос был таким же чистым и приятным, как и всегда, но сейчас для ушей Лян Чэнь он звучал словно голос демона.
Лян Чэнь не смела поднять головы. Кому мог принадлежать этот голос, в котором слышалась едва уловимая насмешка, если не Лу Цзину?
Какой вредный!
Лян Чэнь дважды сухо рассмеялась, уставившись на чисто выбеленную стену перед собой, будто обращаясь к пустоте:
— Ха-ха, этот пол слишком скользкий, так нельзя. Что будет, если младшие соученики и соученицы упадут? Ведь студенты нашего Университета Нань — это цветы будущего нашей родины.
Лу Цзин наклонился и потянул её, но Лян Чэнь и не думала вставать, оставаясь величественно неподвижной как гора.
Лу Цзин спросил:
— Больно?
Больно ли? Я не знаю. Я знаю только, что всё моё тело онемело, и сердце моё тоже онемело, будь Лу Сюнь жив, и он бы меня не спас.
Но… Лян Чэнь подняла голову и улыбнулась:
— Не больно, совсем не больно. Не веришь — посмотри.
Она резко вскочила, сбросила руку Лу Цзина и с силой топнула ногой, показывая, что с ней всё в порядке. Затем, направляясь к выходу, она бросила:
— Всё хорошо, совсем не больно.
Через несколько секунд её фигура исчезла из буфета.
Когда Юань Кэкэ осознала происходящее, она выглядела куда более жалко, но, будучи бережливой и экономной, не забыла подбежать к Лу Цзину, подобрать чашку Лян Чэнь и пуститься в бегство.
На самом деле в глазах Лу Цзина то, как только что убегала Лян Чэнь, ничем не отличалось от бегства в дикие края.
Лу Цзин смотрел Лян Чэнь вслед. Сделав два шага вперёд, он опустил взгляд на пол и пробормотал себе под нос:
— Должно быть, очень больно…
От автора: Мысли Лу Цзина в этот момент: «Что за чертова богиня! Просто хулиганка! Настоящая хулиганка! Но, госпожа хулиганка, когда у вас найдётся свободное время, чтобы поприставать к своему младшему соученику?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
