Следующим шагом были люмбальная пункция и пункция бедренной артерии. Люмбальная пункция проводилась для выведения небольшого количества спинномозговой жидкости и уменьшения отёка мозга, а пункция бедренной артерии для того, чтобы по проводнику ввести катетер в голову. Завершив люмбальную пункцию, Лю Чжэнлян приступил к манипуляциям на бедренной артерии пациента. Этот этап никто другой выполнить не мог. Из артериального интродьюсера потекла алая кровь.
Ангиография дуги аорты.
Один из мониторов отображал эту крупную артерию над сердцем. Это первый Т-образный перекрёсток, через который проходит выталкиваемая сердцем артериальная кровь: часть её устремляется вниз к органам всего тела, а часть — вверх к голове. В этот момент в памяти Лю Чжэнляна всплыло знаменитое высказывание самого остроумного профессора больницы Хэпин, учителя по имени Ван Хао. Эту фразу несколько поколений студентов передавали как анекдот: «На любом перекрёстке легко случаются ДТП. Здесь бывают и профессиональные подставы — пристеночные тромбы».
Слово «подстава» имело здесь двойной смысл.
Пожилой врач из Фушуньской центральной больницы, наблюдавший за процессом из контрольной комнаты, давал пояснения стоявшему рядом молодому коллеге:
— Стоит задеть такой тромб, и он вместе с током крови отправится прямиком в череп. Закупорив любой, даже самый маленький проход, он вызовет эмболию сосудов головного мозга, и для человека на операционном столе игра окончена. По логике вещей, при эмболии можно ввести препарат для растворения тромбов, верно? Подойдёт даже аспирин в кишечнорастворимой оболочке. Но у этого пациента кровоизлияние в мозг. Введение тромболитиков или аспирина для стабилизации тромба внутри сосуда может вызвать резкий скачок давления. Тромбоциты перестанут склеиваться, но это всё равно что во время наводнения пытаться размыть ил в русле реки с помощью искусственного дождя — риск повторного кровоизлияния станет ещё выше, и это смертельно опасно. Болезнь зажала нас в тиски, и это крайне скверно. Быть врачом иногда труднее, чем пациентом: если не будешь так действовать, не спасёшь человека; а если решишься, то это значит поставить себя в безвыходное положение, чтобы обрести жизнь.
Лю Чжэнлян определил следующий шаг: ангиография обеих сонных артерий.
Затем Лю Чжэнлян перешёл к следующему этапу: ангиография устьев обеих позвоночных артерий.
Врачи в контрольной комнате шаг за шагом следовали его указаниям, обеспечивая хирургу Лю Чжэнляну чёткое изображение. После трёхмерной ротационной ангиографии местоположение аневризмы головного мозга было точно определено. На основной аневризме выросла ещё одна, поменьше, — всё это напоминало выросшую в голове тыкву-горлянку.
Стоявший рядом Чэнь Цзюньнань произнёс:
— Положение довольно коварное.
Лю Чжэнлян кивнул.
Пожилой врач в контрольной комнате снова негромко заговорил с пришедшим на обучение молодым специалистом:
— Эта аневризма расположена в районе передней соединительной артерии, что требует от врача особого мастерства. Если после операции скопится слишком много жидкости, это приведёт к параличу или другим осложнениям. Малейшее превышение объёма кровопотери приведёт к огромным неприятностям. Недержание, бред… попросту говоря, это как если бы у тебя сгорела материнская плата или планка оперативной памяти. Было восемь гигов памяти, а стало четыре. Тут не то что в игры не поиграешь — компьютер загружаться будет целую вечность.
На мониторе отображался путь крови от поясницы до затылка пациента. Проводник осторожно двигался против течения. Точно так же дед Лю Чжэнляна, когда ему было за шестьдесят, ехал на велосипеде по птичьему рынку в парке Хуаньлэюань в Фушуне: одной рукой он держал руль, другой придерживал только что купленный аквариум за спиной, а на раме перед ним сидел маленький внук. Его голова уклонялась от птичьих клеток, свисавших с навесов торговых лавок, колёса объезжали разложенный прямо на земле поддельный антиквариат, он лавировал среди всякой всячины; движения были суетливыми, но сердце оставалось непоколебимым, как гора Тайшань. Ноги старика ни разу не коснулись земли — так и проводник в руках Лю Чжэнляна продвигался вперёд по экрану, словно вьюн.
Этот вьюн не должен был задеть ни одного тромба в сосудах пациента, иначе тот, кто лежал на столе, погибнет.
Проводник достиг дуги аорты. Словно водитель, внимательно смотрящий по сторонам, он медленно начал поворот. Лю Чжэнлян заранее глубоко вдохнул и задержал дыхание на те десятки секунд, пока длился манёвр. Поворот пройден, пристеночных тромбов не задето — идеально. Вход в сонную артерию был подобен тому, как машина вырывается из пробок вечернего часа пик на Второй южной кольцевой Пекина и несётся на простор к аэропорту Дасин — стремительный рывок прямиком к цели.
Сегодняшним планом операции была эмболизация. Принцип лечения Лю Чжэнлян ещё раньше объяснил родственникам пациента на примере озера Поянху: заполнить полость аневризмы, словно засыпать часть озера под пашню, чтобы это застойное озеро полностью исчезло, и тогда не придётся беспокоиться о прорыве плотины. Как там пелось в песне? «Разбудил горы спящие, заставил реки изменить свой путь».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
