— Сяо Тянь, я раньше и не замечал, до чего же у тебя руки белые, — сказал Лао Чэнь.
— Вечно ты всякую ерунду несёшь, — ответила Тянь И.
Лао Чэнь протянул руку и погладил Тянь И по руке: — Подумать только, такая беленькая, чистенькая, а в разводе. Никто тебя не голубит, пропадаешь почём зря.
Тянь И не сопротивлялась, лишь безучастно спросила: — И что с того? Хочешь сам меня приголубить?
Лао Чэнь положил руку на бедро Тянь И и, задирая юбку, полез под неё: — Да я об этом уже давно подумываю.
Тянь И резко оттолкнула его руку и спросила: — А если я не дамся, значит, и работать мне здесь больше нельзя?
— Тогда мне точно придётся искать ту, что позволит себя баловать, — с ухмылкой протянул Лао Чэнь.
Тянь И вскочила, не успев даже смыть тесто с рук, и выбежала из лавки под проливной дождь.
Лао Чэнь кричал ей вслед: — Да ладно тебе, я же просто пошутил! Вернись, а то простудишься под дождём!
Тянь И всю дорогу до дома бежала в слезах. Зайдя в комнату, она увидела, что доченька учится. Тянь И села на кровать, скрестив ноги, и доченька спросила её, что случилось.
Тянь И в слезах сказала дочери: — Слишком тяжело мне живётся, совсем достоинство потеряла. Если бы не ты, я бы давно пошла по кривой дорожке, пустилась бы во все тяжкие, жила бы в своё удовольствие. Но ради тебя я не могу так опуститься. Мы ведь вдвоём живём, не хочу, чтобы люди в спину тыкали и говорили, что твоя нян — распутная. Всего пятьсот юаней… в месяц всего пятьсот юаней, но и храбреца может нужда сломить, я правда больше не могу. А ты? Кроме учёбы, что ты умеешь? Хоть бы раз по дому помогла, прибралась бы. Только и знаешь, что деньги просить, а понимаешь ли ты, как трудно они достаются? Ни черта ты не понимаешь!
Всякая человеческая боль в своей основе — это гнев на собственное бессилие. И слабый, подвергаясь угнетению, вымещает свою боль на том, кто ещё слабее.
Выплеснув гнев на ребёнка, они обе, нян и дочь, обнялись и заплакали. Когда слёзы высохли, Тянь И сказала: — С завтрашнего дня возьму тележку и пойду торговать по улицам. Не верю я, что не прокормлю нас двоих.
Она стала раздумывать: какая же торговля пойдёт лучше всего? По телевизору как раз шла передача. Лю Ивэй в ней рассказывал о сычуаньском лакомстве — малатан. Говорил, что в Чунцине у монумента Освобождения люди в стометровые очереди выстраиваются, чтобы его отведать. Что это за вкус такой? Мы, северо-восточные люди, сколько лет ели кислую капусту с лапшой да макали зелёный лук в соевую пасту, неужто нас каким-то малатаном удивишь? Тянь И подумала: «Продавать нужно то, чего другие ещё не пробовали. Если все умеют это готовить, кто же ко мне придёт?»
В Фушуне никто не знал, что такое малатан, и на рынках приправ было не найти. Тянь И отправилась в Шэньян, но и там на рынках ничего не оказалось. Когда пришло время возвращаться на автобусе в Фушунь, хлынул ливень, и она зашла переждать его в книжный магазин «Синьхуа».
Разговорилась с продавцом. Тот спросил, зачем она приехала в Шэньян, и она ответила, что ищет основу для малатана. Продавец сказал: — У меня есть кулинарные книги, не хотите взглянуть?
Тянь И заглянула в одну — как раз попался сборник сычуаньских рецептов, написанный уроженцем Хэнани и выпущенный издательством Цзянсу.
Вернувшись домой, Тянь И стала закупать специи строго по рецепту и засела дома за «исследования». Она никогда не пробовала малатан, не знала, каков он на вкус и каким должен быть в идеале. Интернета тогда не было, про «Таобао» и подавно не слышали, иначе она бы просто заказала готовый продукт.
Тянь И готовила и пробовала, позвав на дегустацию Лю Чжэнляна, который тогда ещё учился в средней школе, и его нян.
Тянь И спросила: — Мы ведь люди северные, и я не знаю, получился ли у меня настоящий сычуаньский вкус.
Лю Чжэнлян ответил: — Острый перец в Сычуани отродясь не рос, его из Америки привезли, индейцы его ели, а сычуаньцы всего-то лет двести как распробовали. Разве не люди создают вкус любого блюда? Если вкусно получается, то и неважно, «настоящий» он или нет.
Тянь И с улыбкой сказала нян Лю Чжэнляна: — Люблю я слушать этого ребёнка. Да вот только некоторые продукты не достать: на рынке нет ни побегов бамбука, ни водяного шпината, ингредиентов не хватает. На оптовом рынке в Шэньяне они есть, но привозные овощи слишком дорогие. Я планирую продавать порцию по три юаня, а если брать дорогие овощи, ученикам будет не по карману. Только себестоимость зелени выйдет в шесть-семь мао, прибыли никакой.
Лю Чжэнлян предложил: — Необязательно делать точь-в-точь как в Чунцине. Можно добавить морскую капусту, как в хого, или нажарить шариков из редьки. Ученики не привередливы, им главное — наесться.
У Тянь И при этих словах глаза загорелись. Запросы у покупателей простые: это ведь дети из бедных семей, которым в полдень далеко идти до дома. Наесться досыта за три юаня — вот их главное желание. А что лучше всего утоляет голод? Растительный белок и крахмал, то есть соевая спаржа и лапша. Эти продукты дешёвые, их можно класть сколько угодно, не считая каждую копейку.
Лю Чжэнлян и его нян ели и нахваливали: — Вкус отличный, насыщенный, и рот не обжигает.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
