Летающий скальпель — Глава 73

Чэ Минмин спросила:

— А нет ли вероятности, что обе эти точки зрения верны?

Лю Чжэнлян ответил:

— Такая возможность есть, но вероятность довольно низка. Профессор Чжан считает, что с помощью вытяжения и других вспомогательных методов внешнего лечения можно постепенно улучшить состояние пациента с шейным остеохондрозом. Профессор Ду полагает, что эффект от внешней помощи крайне ограничен и терапевтического результата необходимо добиваться только через тренировку собственных мышц больного. Это два совершенно разных направления. В подобных научных спорах мы не эксперты и не можем определить, кто прав, а кто виноват, остаётся полагаться только на статистические данные.

Чэнь Цзюньнань сказал:

— С этим делом я могу тебе помочь. Расспрошу в чате однокурсников нашего мединститута, это же не какая-то секретная информация. За пару дней добуду их отчёты о показателях эффективности за прошлый год. Опираясь на данные прошлых лет, мы сможем сделать предварительный вывод, а затем изучим взгляды того профессора, у которого выше коэффициент повторных визитов, и посмотрим, насколько они обоснованны.

Едва Лю Чжэнлян закончил дела, зазвонил телефон.

Лю Чжэнлян поднял трубку — звонил Ай Сань.

Ай Сань слышал, что его доченька раньше была довольно близка с Лю Чжэнляном, и это ему не слишком нравилось. Он чувствовал себя так, будто едва успел подобрать превосходный кочан капусты, который не видел больше десяти лет, как его тут же подрыла свинья. Когда Ай Чэнь только начинала сутками напролёт играть с Лю Чжэнляном в видеоигры по сети или без повода выбираться с ним в рестораны и по магазинам, отец говорил ей: «Я понимаю, если этот отборный кочан и дальше продержим дома, то из него только квашеную капусту делать. Но как отец я должен тебе сказать: среди простых людей честных больше, а среди книжников — сплошь предатели. Ты не смотри на то, что он много учился, и не обольщайся: такие в Фушуне только на время приземляются, а через год-другой, как силы восстановят, кто знает, куда улетят. Разве сможет он, доктор наук, всю жизнь проработать врачом в отделении скорой помощи Второй больницы? Исключено. Я не принижаю свою доченьку, она у меня красавица, на неё везде толпы парней оглядываются. Но я боюсь, что ты останешься в дураках. Тебе уже за тридцать, нельзя больше время тянуть, иначе потом будешь искать уже не мужа, а спутника для доживания».

Ай Сань сказал Лю Чжэнляну по телефону:

— Сяо Лю, хочу пригласить тебя поболтать. Сходим в баню, а потом поедим шашлычков.

Договорившись с Лю Чжэнляном, Ай Сань при первой же встрече потащил его прямиком в корейский банно-ресторанный комплекс, где было всё включено.

В Северо-Восточном Китае банные процедуры — это целый процесс, который не имеет ничего общего с обычным мытьём. Если вы думаете, что зайти внутрь, раздеться догола, отмокнуть в общем бассейне, смывая старую грязь, а потом пару раз пройтись мочалкой — это и есть мытьё, то вы совершенно лишены чувства торжественности.

Сначала Ай Сань повёл Лю Чжэнляна ополоснуться, немного отмокнуть и потереться мочалкой, затем отвёл его в ресторанную зону поесть шашлыков. После еды им предстояло ещё попариться и попить чаю за беседой, а после парной — массаж плеч и спины, и напоследок ещё раз ополоснуться прохладной водой. Только тогда процесс считался завершённым. Зимой на Северо-Востоке повсюду лёд и снег, и только в банях круглый год весна.

Пока они мылись, Ай Сань тайком поглядывал на Лю Чжэнляна. «Программное обеспечение» требует постоянного обслуживания и обновлений, а вот «железо» изменить трудно. Оценив, что у этого худощавого и высокого парня с «железом» всё в порядке, Ай Сань незаметно скривился.

Ополоснувшись, они отправились есть мясо на гриле. Пока ели, Лю Чжэнлян предложил:

— Давайте пообщаемся прямо за едой.

Рот Ай Саня не закрывался. Он сделал ладонью жест «пауза», долго пережёвывал еду коренными зубами и, только проглотив кусок, ответил Лю Чжэнляну:

— Сначала ешь, доедим — тогда и поговорим.

Когда трапеза подошла к концу, Ай Сань принялся ковырять в зубах зубочисткой. Сидя в парной и попивая чай, он наконец сказал Лю Чжэнляну:

— Я считаю, что ты человек талантливый, но у меня есть сомнения. Скажи, неужели ты и правда сможешь так и сидеть в нашем захолустном Фушуне? У нас тут сколько народу хочет вырваться и попытать счастья, да не могут — способностей не хватает. А у тебя они есть. Моя доченька в этом году уже не маленькая, ей нельзя терять ещё два-три года. Если в один прекрасный день ты улетишь, она здесь останется у разбитого корыта и ещё несколько лет не сможет прийти в себя.

Лю Чжэнлян опустил голову и помолчал, прежде чем ответить:

— Мне действительно не по себе. Я столько лет учился, а вернувшись, стал всего лишь врачом скорой помощи. В нашей профессии для роста, с одной стороны, нужен огромный поток пациентов для накопления опыта, а с другой — научно-исследовательские проекты. Хотя за этот год с лишним после возвращения я и почувствовал удовлетворение от работы, но чем больше это чувство, тем сильнее тревога. В Пекине ощущаешь, что вся отрасль полна мастеров, и любой встреченный тобой знаменитый врач может научить вещам, до которых сам будешь додумываться годами. А здесь я словно вижу наперёд, каким буду в пятьдесят или шестьдесят лет.