Ай Сань сказал:
— Я тебя понимаю. Работая врачом здесь, в Фушуне, ты наперёд знаешь, как пройдут твои похороны, какого они будут размаха и кто будет читать надгробную речь. Маленький город, возможностей для роста — кот наплакал. Те, кто выбивается в главы районов или мэры, обычно просто горазды языком чесать, а талантов особых может и не быть. А настоящие спецы, мастера своего дела, как раз не растут. Раз ты в чём-то хорош, на твоё место никого не найдёшь, вот и тяни лямку дальше. Я, как руководитель, просто пользуюсь вашим мастерством и выдаю его за свои заслуги. Но вот что я тебе скажу: верь или нет, а случись вдруг какая беда, на передовую всё равно придётся звать профессионалов. В критический момент вытягивают только те, у кого есть знания. Если пожар, то сколько ни разглагольствуй, в огонь идти пожарному. Громкое дело — преступника ловит опер. Эпидемия — хоть обсыпься умными словами, а за операционный стол вставать врачу. Когда в мире покой да гладь, ничего не заметно, но как грянет гром — тут-то и станет ясно, кто конь, а кто осёл. Так что не думай, что здесь ты в ловушке. Разве государство позволит честным людям вечно оставаться в дураках? Знания, голова на плечах и мастерство — вот что всегда будет в цене. В такой огромной стране нельзя, чтобы представители одной профессии постоянно отдавали больше, чем получали, иначе в этой сфере скоро просто никого не останется. Моё-то ремесло — сплошная прибыль при малых вложениях, но я ведь не могу пойти в университет и открыть факультет по обучению плакальщиков. И какой толк, если всех обучить? Говоришь, нет условий для науки? Так занимайся исследованиями сам, никто ведь не мешает тебе учиться дома после работы.
— Разве можно заниматься наукой в одиночку дома? — с улыбкой ответил Лю Чжэнлян. — Тут нужна командная работа, масса клинических испытаний и статистика. Для таких проектов требуется государственное финансирование, а нашей больнице это не под силу. Но в последнее время я изучаю болезни шейного и поясничного отделов позвоночника. Так совпало, что близкая подруга моей мамы заболела и попросила помочь найти светило медицины в Пекине. Ища информацию, я наткнулся на одну любопытную теорию и начал копать в этом направлении, просто чтобы не заскучать. Я в профессии уже десять лет, считая со времён практики. Врачебное дело не похоже на другие: тут учишься всю жизнь. Если выезжать только на том багаже, что дали в университете, становится не по себе.
Ай Сань вздохнул:
— Похоже, как только переведёшь дух, всё равно рванёшь покорять мир?
Лю Чжэнлян ответил:
— Скорее всего, да. Я должен показать своему наставнику, что не собираюсь прозябать всю жизнь. Дело не в выгоде, а в чести — я хочу, чтобы он пожалел о своём решении. К тому же раз небо дало мне эти мозги и это ремесло, я обязан чего-то достичь, чтобы не было стыдно перед самим собой.
Ай Сань сказал:
— На самом деле наша семья не бедствует. Если сойдётесь с Ай Чэнь, нужды знать не будете: и машина, и квартира — всё есть. Можно жить припеваючи и не бросаясь в омут. Сколько бы ты ни заработал за жизнь, спать будешь на одной кровати. Как говорил Чжао Бэньшань, твой вечный дом — вот эта маленькая коробочка.
Лю Чжэнлян ответил:
— Я с детства привык к нужде, так что и в бедности не пропаду. Нужду я вытерплю, а вот жизни без цели боюсь.
Тут Ай Саню стало не по себе. Когда Ай Чэнь впервые влюбилась, он ещё сидел в тюрьме, а когда вышел, воспитанием дочери особо не занимался. Но сейчас он чувствовал: доченька не ошиблась с выбором. Вот только этот парень, хоть и выглядел мягким и интеллигентным, не был типичным северо-восточным человеком — из тех, кто с виду грозный и шумный, а внутри мягкий, как воск.
Позже, выпивая в своём заведении с друзьями, Ай Сань услышал вопрос: «Ну что, видел будущего зятя? Приглянулся он тестю-то?» Ай Сань ответил:
— У нас на северо-востоке как? Если в драке свалил противника, обязательно спросишь: «Сдаёшься?» Не сдаётся — даёшь встать и продолжаешь. Сдался — драка окончена. В этом весь наш характер: кажемся безрассудными, боремся за авторитет, но сердца у нас отходчивые. А этот малый не такой. Я боюсь, что настанет день, он ожесточится сердцем и скажет: «Да пошло оно всё к чёрту! С моими-то талантами я везде буду как сыр в масле кататься, с чего мне тут за три-четыре тысячи в месяц надрываться?» Если у способного человека такая мысль в голове засядет — всё, пиши пропало, никто его не удержит. А что моя дочь? Образования нет, талантов нет. Да, красавица, в мать пошла. Но я — родной отец Ай Чэнь, и скажу прямо: с кем бы ты ни жил, если каждый день видеть одно и то же лицо, оно рано или поздно примелькается. Решит он в один миг уехать — в Шанхай, Шэньчжэнь, Гуанчжоу или Ханчжоу, на юг за большими деньгами, — и как она за ним последует? Много ли у них со временем останется общих тем для разговора?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
