Ныне на западных рубежах полыхала война, судьбы царств висели на волоске, а священный союз между Еци и Тайшуем был скреплен совсем недавно. Разве мог он сейчас объявить о низложении императрицы?!
Хэ Си поднялся на ноги. Сдвинув брови, он холодно бросил Ван Жухаю:
— Какими снадобьями обычно вытравливают плод у ослушавшихся служанок? Ступай и достань такое зелье. Но сделай все так, чтобы лекари из Ведомства придворных лекарей ни о чем не узнали.
Ван Жухай склонил голову:
— Этот ничтожный все понял.
Услышав этот приказ, Ин Лицинь почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Из уголков век вновь брызнули слезы:
— Лучше просто убей меня, и делу конец!
Хэ Си обернулся и ядовито усмехнулся:
— Раз уж тебе так не терпится умереть, почему ты до сих пор не наложила на себя руки? — Он склонился над ней, железными пальцами обхватив ее тонкое горло, и сквозь зубы процедил: — Думаешь, мне не хочется разорвать тебя на куски?! Стоит вести о твоем позоре дойти до Тайшуй — ты хоть представляешь, что подумает она?!
Пальцы императора сжимали горло так безжалостно, что воздух застревал в груди Ин Лицинь. Слезы текли не переставая, но в ее взгляде сквозила горькая, неистребимая ненависть.
Хэ Си резко разжал руку и яростно сплюнул:
— Я рассчитывал через несколько лет мирно лишить тебя титула и вернуть обратно в Тайшуй — это был бы достойный исход для всех. Но ты сама выбрала путь на плаху! — Он отошел от кровати на несколько шагов, пытаясь обуздать клокочущее в жилах бешенство, и бросил Ван Жухаю: — Приведи ко мне Се Минъюаня.
Ван Жухай почтительно поклонился и поспешил исполнить волю государя. Хэ Си обернулся и увидел, как служанка припала к краю постели, сжимая руку Ин Лицинь и безутешно причитая:
— Гунчжу, за что вам эти муки…
Услышав прежнее обращение, Хэ Си разъярился еще больше. Едва затухшее пламя вспыхнуло с новой силой. Он шагнул к кровати, грубо оторвал девушку от хозяйки и швырнул ее на каменные плиты пола, грозно прорычав:
— Ты денно и нощно неотлучно находишься при императрице, а значит, знаешь обо всем до мельчайших подробностей! Раз императрица молчит — говорить будешь ты!
Служанка упрямо вскинула голову, смахнула слезы со щек и намертво сжала губы, отказываясь проронить хоть слово.
Хэ Си уже готов был сорваться, как двери покоев вновь отворились. Вошел Се Минъюань. Черный халат, высокие черные сапоги — во всей его воинской выправке сквозила собранность, вот только лицо было темнее тучи.
Будучи доверенным стражем императора, он уже успел перекинуться парой слов с Ван Жухаем у входа. Войдя в покои, он лишь сдержанно поклонился и встал в дальнем углу спальни, соблюдая строгий устав:
— Государь призывал своего подданного?
Хэ Си смерил его тяжелым взглядом, не скрывая раздражения:
— Охрана внутренних покоев Запретного города лежит на твоих плечах. Кто за последние три месяца входил во дворец Сюаньчэнь? Тебе это известно?!
Се Минъюань низко опустил голову и после долгого молчания ответил:
— Подданный не знает.
Лицо Хэ Си потемнело еще страшнее. Он вновь перевел взгляд на стоявшую на коленях служанку:
— Ты по-прежнему отказываешься говорить?
Глаза девушки были полны слез. Она судорожно сжимала ткань своей юбки, не произнося ни слова, а ее взгляд скользнул мимо императора, устремившись прямо на Се Минъюаня.
Хэ Си не спускал с нее глаз:
— Прекрасно. — Он сделал шаг вперед: — Сними с себя всю одежду.
Услышав это повеление, служанка мгновенно побелела как полотно. Она распласталась на полу, упираясь дрожащими руками в каменные плиты:
— Государь… раба воистину ничего не знает…
— Раздевайся, — бесстрастно повторил Хэ Си, глядя на нее сверху вниз ледяным взглядом, в котором не было ни капли человеческого сочувствия.
Девушка вскинула глаза, еще раз взглянула на неподвижного Се Минъюаня, прикусила губу и принялась дрожащими пальцами развязывать шелковый пояс дворцового платья. Слезы крупными каплями падали на камни пола.
Ин Лицинь не могла вынести столь жестокого глумления над своей верной прислужницей. Превозмогая боль и слабость, она спустила ноги с кровати и с яростью закричала на Хэ Си:
— К чему мучить невинную?! Обрати все свои пытки против меня!..
Се Минъюань стоял, опустив голову так низко, как только мог. Он не смотрел на происходящее перед ним; кулаки его были сжаты, а тело оставалось неестественно неподвижным.
Хэ Си не обращал на крики хозяйки ни малейшего внимания. Он следил лишь за служанкой. Когда с нее спали верхние одеяния, оставив лишь нательную повязку-дуду, он внезапно шагнул вперед и тяжелым сапогом с силой наступил на ее пальцы, безжалостно вдавливая их в каменный пол.
Девушка до крови прокусила губу. Тонкие пальцы готовы были раздробиться в щепки; не выдержав чудовищной боли, она истошно закричала:
— Молю государя… пощадите рабу!..
— Скажешь или нет?! — не ослабляя нажима сапога, повторил вопрос Хэ Си.
Она отчаянно затрясла головой. Прическа ее растрепалась, мокрые от слез пряди прилипли к лицу:
— Раба… раба правда ничего не знает!..
В уголках губ Хэ Си промелькнула безжалостная усмешка:
— Какая похвальная преданность. — Он медленно поднял ногу: — Продолжай снимать.
Левая кисть девушки почернела от кровоподтеков и повисла плетью. Задыхаясь от рыданий, она простонала:
— Раба молит государя даровать ей легкую смерть!..
Хэ Си не ответил. Наклонившись, он одним резким движением сорвал с нее нательную ткань. Его пальцы, словно железные клещи, грубо и яростно впились в ее нежную плоть, сжимая и причиняя невыносимую муку. В его глазах клубилась неприкрытая жажда крови:
— Смерти захотела? Умереть так просто я тебе не позволю!
Девушка билась в конвульсиях, едва не теряя сознание от мучительной боли. Она пыталась увернуться, но не могла вырваться из его железной хватки, а малейшее движение лишь сильнее разрывало кожу. Теряя рассудок, она в отчаянии повернула голову в сторону ложа и закричала:
— Госпожа, спасите рабу!..
Хэ Си перевел горящий взгляд на Ин Лицинь:
— Говори! Кто этот мерзавец?!
Ин Лицинь замерла с серым, безжизненным лицом. Пальцы ее судорожно впивались в край кровати, тонкие ухоженные ногти сломались под корень. Слезы непрерывно катились по щекам, но она упорно смотрела в сторону, не разжимая губ.
Бешенство Хэ Си достигло предела. Пальцы его сжались еще сильнее, терзая тело служанки, после чего он брезгливо отшвырнул ее в сторону и, обернувшись к Се Минъюаню, отчеканил:
— Выволочь ее вон! Пусть все дворцовые слуги видят, чем карается нерадение при присмотре за императрицей! Поставить на колени на лестнице у правого крыла в десяти шагах от помоста! Без одежды, без крошки еды и капли воды! Пока я не отдам нового указа, никто не смеет выказать ей ни капли жалости!
Се Минъюань хранил мертвое молчание, не поднимая головы.
Лежавшая на полу девушка, обезумев от боли и позора, поползла в его сторону и, захлебываясь рыданиями, выкрикнула:
— Господин Се… Господин Се в тот день согласился выручить государыню из беды, отчего же сегодня вы не пророните ни единого слова?!..
Уши Хэ Си словно обожгло. Он резко обернулся и вперился в Се Минъюаня испепеляющим взглядом.
Служанка прерывисто всхлипнула и добавила:
— Господин Се… ради государыни, умолите государя смилостивиться над рабой!..
Зрачки Хэ Си мгновенно сузились в ледяные иглы. Смертоносная стужа пронзила воздух. Он сделал тяжелый шаг к Се Минъюаню, его губы шевельнулись, готовые сорваться на беспощадный приказ, как вдруг позади раздался глухой, хлесткий звук пощечины!
Хэ Си обернулся.
Ин Лицинь уже стояла на полу. Ее опущенная рука мелко дрожала, а на щеке служанки багровел отчетливый след четырех пальцев.
Ин Лицинь заговорила, и голос ее звенел надрывным, сдавленным металлом:
— Как смеешь ты молоть своим поганым языком безумный вздор?!
От этой пощечины девушка мгновенно очнулась. Отшатнувшись назад, она замерла в оцепенении и принялась с глухим стуком биться лбом о каменный пол:
— Раба… раба в беспамятстве говорила вздор от нестерпимой боли! Государь, молю, не принимайте безумные слова рабы всерьез!..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.