Перед самым отплытием на речном берегу тот далекий прощальный взгляд… Сквозь бескрайнюю снежную круговерть и ледяной холод он долго стоял на краю дощатого помоста у пристани — статный и нерушимый, подобно горной сосне. Презрев свирепую стужу и забыв о пышном церемониале отъезда, он желал лишь одного: хоть еще на мгновение продлить прощание.
Кто мог предвидеть, сколь стремительно и беспощадно изменится мир? Не прошло и года, как возле него действительно осталась лишь та женщина.
Страна без наследника обречена на смуту. Должно быть, он окончательно утвердился в своих намерениях, коль скоро нарек законную супругу, желание родить дитя было в порядке вещей.
Вот только…
Лишь она одна, подобно безумной, осталась брошена на произвол судьбы, денно и нощно лелея образ любимого в своем сердце.
Нин Мо медленно поглаживал ее спину. Почувствовав, как напряженное тело государыни постепенно обмякло, он опустил руку ниже, бережно растирая ее поясницу, и тихо спросил:
— Все еще болит?
Заметив ее слабый кивок, он мягко прижал ладонь к пояснице, теплом своих пальцев разгоняя сковавший ее холод. Взгляд его наполнился безграничным состраданием, и после долгого молчания он тяжело вздохнул:
— Если бы я только мог… забрать твою боль себе.
Натянутая до предела струна в сердце Ин Хуань с жалобным звоном оборвалась. Тело ее забила мелкая дрожь. Судорожно сжав пальцами ворот его одеяния, она до крови прикусила губу, не позволяя слезам вырваться наружу.
Она сдавленно перевела дыхание, медленно разжала онемевшие пальцы и тихо выговорила:
— Перебирайся во дворец. Зал Вечной Добродетели — Юндэ пустует.
Мужчина рядом замер, не произнося ни слова. Его широкая ладонь на ее пояснице одеревенела.
Она подняла глаза и увидела, что его темные зрачки, глубокие и чистые, неотрывно смотрят на нее, он словно не верил собственным ушам, боясь, что ослышался.
Ин Хуань вновь опустила ресницы:
— Распоряжусь прибрать там. Через десять дней переезжай.
В глазах Нин Мо вспыхнул трепетный свет. Он привлек ее к себе еще крепче, его губы шевельнулись раз, другой, прежде чем он смог разомкнуть их:
— Ты…
Он не успел договорить, как из внешнего зала донесся осторожный стук в дверь:
— Государыня, господин Сюй из Военного совета молит об аудиенции.
Услышав это, Ин Хуань нахмурилась; виски отозвались тупой, пульсирующей болью в такт ломоте во всем теле.
Военный совет. Снова Военный совет!
Перед мысленным взором тотчас встали утренние прения в тронном зале, где Шэнь Учэнь и помощник главы Военного совета Сюй Янь схлестнулись в непримиримом споре.
Южное Ху стояло на краю гибели, замыслы о покорении Центрального царства Тяньвань день и ночь занимали умы при дворе. Кого назначить главнокомандующим? Кроме Шэнь Учэня, все сановники единодушно и непреклонно настаивали на том, что единственным достойным полководцем может быть только Ди Фэн.
Такой государственный муж, всецело преданный стране, как Шэнь Учэнь, ни за что не стал бы открыто противиться назначению лишь из дружеской заботы о безопасности Ди Фэна.
Вот только мысли Шэнь Учэня были ясны государыне лишь на три доли, остальные семь долей его сокровенных соображений она еще не успела расспросить лично.
Но Сюй Янь проявил поразительное упрямство, явился прямо к дверям ее покоев! Неужели он рассчитывает вырвать у нее окончательное решение здесь и сейчас?!
Ин Хуань охватило глухое раздражение. Она долго не подавала голоса, и из-за дверей вновь донеслось:
— Государыня?
Нин Мо разжал объятия и поднялся на ноги. Накинув на плечи верхний халат, он подошел к массивным дверям внешнего зала и негромко произнес сквозь створки:
— Государыня нездорова. Если нет неотложных дел, отложите доклад на другой день.
За дверью на мгновение воцарилась тишина, после чего служитель торопливо добавил:
— Срочное донесение из Южного Ху! Лишь поэтому господин Сюй столь неотложно просит предстать перед государыней…
Услышав эти слова, Ин Хуань вздрогнула всем телом. Не раздумывая ни секунды, она превозмогла мучительную слабость и попыталась подняться с постели. Дежурившие во внешнем зале дворцовые служанки бросились внутрь, чтобы помочь ей одеться.
Нин Мо тяжело нахмурился и тихо вздохнул. Вернувшись к ложу, он увидел, что Ин Хуань уже встала на ноги и поправляет растрепавшиеся волосы. Лицо ее оставалось бледным, как полотно, однако во взгляде вспыхнула непреклонная решимость.
Поправив собственные одеяния, он опустил глаза:
— Прикажешь мне удалиться?
Ин Хуань не успела ответить, едва завязав пояс платья, она стремительно зашагала во внешний зал, бросив на ходу:
— Впустить!
Дворцовые служанки поспешно опустили шелковый узорчатый полог, наглухо скрывая спальню от чужих глаз.
Срочные вести из Южного Ху…
При одной мысли об этом сердце готово было выпрыгнуть из груди, а телесная боль отступила на второй план. Все ее существо заполнило единственное слово: «Лянчжоу»! Если бы донесение не было судьбоносным, сановники Военного совета ни за что не посмели бы отправить Сюй Яня во дворец лично!
Едва Ин Хуань ступила на мраморные плиты внешнего зала, как двери распахнулись и в покои вошел Сюй Янь. Не дав ему совершить церемониальный поклон, правительница сделала шаг вперед и взволнованно спросила:
— Что на восточных рубежах?
Сюй Янь вскинул голову и торопливо извлек из широкого рукава запечатанный свиток. Лицо его сияло неприкрытым восторгом:
— Государыня! Правитель Южного Ху Шао Динъи самовольно оставил Лянчжоу и бежал под защитой главных сил к Дэчжоу, намереваясь форсировать реку Юэшуй и укрыться во владениях Центрального царства Тяньвань, чтобы избежать позорного пленения! Пять дней назад армия Ди Фэна вошла в Лянчжоу!
Сердце Ин Хуань на миг замерло. В ушах протяжно зазвенело; не сводя остекленевших глаз с Сюй Яня, она едва слышно переспросила:
— …Это правда?
Сюй Янь несколько раз с жаром кивнул и обеими руками поднес ей донесение:
— Ди Фэн просит высочайшего указа начинать неотступное преследование бегущего врага, всецело полагаясь на священную волю государыни!
Ин Хуань выхватила свиток. Дрожащими пальцами развернув бумагу, она бегло пробежала глазами строки донесения, и лишь тогда камень упал с души. Неистовое, безудержное ликование гигантской волной накрыло ее с головой, лишая дара речи.
Ди Фэн занял Лянчжоу…
Лянчжоу действительно пал!
Она готовилась к тому, что осада столицы Южного Ху обернется долгой и кровопролитной сечей. Кто мог помыслить, что Шао Динъи сам в панике бросит город, а армия государства Тайшуй, совершив стремительный бросок, на последнем рубеже овладеет твердыней без единого выстрела и без потери единого воина!
Голова Ин Хуань закружилась. Спустя мгновение на ее лице расцвела ослепительная улыбка; бледные губы заалели, а щеки тронул живой, здоровый румянец. Сжав свиток в ладони, она с трудом обуздала бурю чувств и подняла глаза на сановника:
— Каково мнение Военного совета?
Видя, что государыня безмерно обрадована, Сюй Янь уже не скрывал широкой улыбки:
— Едва Шао Динъи переправится через реку Юэшуй, водная преграда послужит ему надежным щитом, а навстречу выдвинутся свежие полки Тяньваня. Догнать и уничтожить его будет крайне трудно. Более того, в землях Южного Ху стоят отборные полки Еци: если мы разделим армию и устремимся на север в погоню за разбитым врагом, войско Еци непременно воспользуется моментом и попытается наложить руку на беззащитный Лянчжоу.
— Твои речи разумны, — кивнула Ин Хуань, и радость в ее взгляде стала еще ярче. — Отправить Ди Фэну повеление: прекратить преследование к северу! Закрепиться в Лянчжоу, дать войску отдых, с тройной бдительностью выстроить оборону и сменить караулы. Все подробности управления сдавшимися землями завтра передать на обсуждение в Секретариат.
Сюй Янь почтительно отозвался: «Слушаюсь!», но не спешил покидать покои. Поколебавшись, он нерешительно добавил:
— Государыня, а как быть с назначением главнокомандующего для похода против Центрального царства Тяньвань?..
Улыбка Ин Хуань чуть угасла. Брови слегка сдвинулись; поразмыслив некоторое время, она посмотрела на сановника и твердо произнесла:
— Кого бы мы ни назначили во главе армии, сначала Ди Фэн должен лично прибыть в столицу.
В девятый день двенадцатой луны двенадцатого года эры Дали Ди Фэн наголову разбил армию Южного Ху к западу от Лянчжоу. Правитель Южного Ху Шао Динъи во главе сановников и военачальников бежал к городу Дэчжоу.
В четырнадцатый день беглецы форсировали реку Юэшуй и укрылись во владениях Тяньваня; остатки столичных северных войск последовали за ними.
В восемнадцатый день военный инспектор округа Циньин Го Чанань был назначен временно исполняющим обязанности главы управы Лянчжоу с возложением надзора за военными и гражданскими делами покорившихся округов Южного Ху.
В двадцатый день высочайшим указом Ди Фэн был возведен в сан главнокомандующего Левой гвардии Цзиньу и призван в столицу для доклада о подвигах и получения наград.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.