Не поверить ему — означало оказаться растерзанным волчьей стаей трёх сопредельных царств; поверить — означало добровольно подставить шею под пасть свирепого тигра.
Поверить или не поверить… Казалось бы, между этим лежала бездна, но в конце концов исход мог оказаться одним и тем же.
Поверить ему или отвергнуть?..
Хватит ли духа отбросить сомнения и пойти на отчаянную, смертельную ставку!
В душе Ди Фэна бушевали сомнения: если бы Ин Хуань была здесь и слышала речи Хэ Си, как поступила бы она?
Зная её непреклонный нрав… Она не ведала страха ни перед Небом, ни перед Землёй — разве испугалась бы она одной этой опасности!
Он поднял голову, встретившись с затянутыми льдом глазами Хэ Си, решительно стиснул сердце и глухо произнёс:
— Да будет по слову государя. Мы распахнём ворота Линькана и впустим войско Еци в пределы Тайшуя. Я поведу воинов Фэншэн на север к заставе Пинъюй, а Гун Миндэ перережет пути отхода полкам Южного Ху. Всё остальное… теперь зависит лишь от государя.
Хэ Си посмотрел на него, и черты его лица оживились:
— Неужели генерал Ди не страшится хулы «чистого течения»1 при тайшуйском дворе? Не боится, что по возвращении в столицу его имя предадут осуждению надзирающие цензоры?
Взгляд Ди Фэна потемнел. Как мог он совсем ничего не бояться!
Но что важнее: родина и алтари предков или собственная честь и позор? Для себя он давно взвесил эту чашу.
В те далёкие годы, когда он влачил жалкое, полунищенское существование, именно покойный государь разглядел его дарования, привёз в столицу, в обход всех правил определил в Военную академию Цзянъу, а затем ввёл в Управление командующего дворцовой стражей, возложив высочайшую ответственность.
За эту милость признания, за искреннее доверие государя к слуге, он, и растерев свои кости в прах, не смог бы расплатиться сполна!
И уж тем более… была она.
Перед смертным одром прежнего государя он поклялся: пусть уйдёт вся его жизнь, но он поможет ей сберечь государство.
Лишь бы уцелело отечество, а погибнет ли он один, какое это имеет значение!
Ди Фэн вскинул голову и, оставив вопрос Хэ Си без ответа, спросил взамен:
— Государь обладает высоким саном Сына Неба, но намеревается лично повести войска в пределы Тайшуя. Неужели вы не опасаетесь смуты при собственном дворе в Еци?
Хэ Си негромко рассмеялся; во взгляде, устремлённом на Ди Фэна, промелькнуло подобие теплоты:
— Правитель Еци продолжит мирно спасаться от летнего зноя во дворце Яньгун в Кайнине. А войско в пределы Тайшуя поведёт полководец Хэ Пиншэн.
Хэ…
Ди Фэн на миг замер, но тут же всё понял:
— Государь и впрямь… — Он не договорил, лишь горько покачал головой.
Найдётся ли под небесами ещё один такой муж, презирающий любые правила, с отвагой острее клинка и не знающий ни малейших преград на своём пути.
…Не напрасно она когда-то отдала ему половину своего сердца.
У Ди Фэна внезапно перехватило дыхание; чувства хлынули неодолимым потоком, и признание сорвалось само собой:
— После той ночи в Чжучжоу она тяжело занемогла в столице. Болезнь тянулась три месяца, пока не отступила, но до конца она так и не оправилась — по сей день порой кашляет кровью.
Лицо Хэ Си вмиг окаменело. Глаза затянуло беспросветным мраком, в котором лишь спустя некоторое время заблестели влажные тени.
Он смотрел на Ди Фэна, не проронив ни звука, но пальцы, сжимавшие жемчужную шпильку, побелели от страшного напряжения.
Ди Фэн слегка нахмурился и отступил на шаг:
— Завтра после заката под стенами Линькана я встречу государя и введу войско в крепость.
Хэ Си кивнул и вдруг шагнул ближе, пристально глядя на генерала:
— Генерал Ди.
Ди Фэн остановился:
— У государя есть ещё повеления?
Взгляд Хэ Си блеснул остриём меча:
— Когда дело свершится, у меня будет одно желание. Надеюсь, генерал Ди исполнит его.
Ди Фэн приподнял бровь:
— Какое же?
Хэ Си слегка скривил губы:
— Когда Еци поможет Тайшую выбраться из этой петли, тогда я и открою его генералу Ди.
Взгляд Ди Фэна оставался твёрдым:
— Если государь сумеет отбросить армии трёх царств, я сделаю всё, что будет в моих силах!
Хэ Си тихо рассмеялся:
— Вот и славно. Чжу Сюн ожидает снаружи шатра. Генерал Ди потрудился этой ночью на славу.
Ди Фэн больше ничего не сказал. Смерив его долгим взглядом, он вышел прочь.
Снаружи сверкали холодные лезвия клинков. Ди Фэн сдержанно перевёл дух и, встретившись глазами с Чжу Сюном, молча кивнул ему.
Чжу Сюн махнул рукой, и воины по обе стороны с лязгом убрали оружие в ножны.
Ночной ветер хлестнул в лицо, выстужая душу до ледяной пустоты.
Всего лишь устное обещание — и он вручил судьбу целой страны и собственную жизнь в руки того человека.
Тело словно окаменело. Он чувствовал себя стоящим на краю бездонной пропасти: впереди разверзалась чёрная глубь, позади всё тонуло в молочном тумане — обернётся ли эта тропа гибельными ямами или широким путём к спасению, не ведал никто.
Но шагнуть вперёд было невозможно, оставалось лишь отступать назад.
И даже если на этой тропе притаились тигры и волки, ему ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и идти вперёд.
Покинув лагерь, Ди Фэн пристегнул меч к поясу, вскочил в седло, крутанул коня на месте и с силой хлестнул плетью, устремляясь в галоп на запад.
Если Еци на этот раз предаст Тайшуй, он даже после смерти не простит этого человека!
Внутри шатра слабо трепетали тени от свечей. Хэ Си опустил глаза и долго стоял неподвижно, глядя на лежащую в руке жемчужную шпильку.
Приведя армию в Кайнин, изначально он преследовал совсем иные цели.
Он просто не ожидал, что она пришлёт Ди Фэна.
Все прежние расчёты рассыпались в прах в то самое мгновение, когда он увидел эту шпильку.
Его прежние намерения перевернулись в один миг, и план помощи сорвался с уст сам собой. Но теперь он понимал, что эти мысли исподволь уже сотни раз проносились в его сознании.
Чувства, которые он изо всех сил сдерживал перед Ди Фэном, хлынули наружу, едва тот упомянул о её затянувшейся болезни. Он едва не потерял власть над собой, готовый яростно потребовать ответа.
Ему казалось, что перед лицом великих дел Поднебесной любые личные чувства можно отбросить прочь.
Но оказалось, что он всё же недооценил её и слишком переоценил самого себя.
Хэ Си сжал шпильку в кулаке; во взгляде его сгустилась тьма.
Ди Фэн ради неё пренебрёг собственной жизнью и честью рода; а коль скоро он сам решил прийти ей на помощь — разве уступит он этому смертному!
Тёмный рукав его халата взметнулся, он рывком распахнул полог шатра. Снаружи пылали факелы, то и дело взвивалось боевое конское ржание.
Глядя на застывших стражей, Хэ Си негромко приказал:
— Передайте высочайший указ: всему войску собраться в лагере и ждать приказа! С рассветом сниматься со стана, выступать из лагеря и спешным маршем идти на Линькан!
Небосвод затянуло синевой, одинокая луна зависла в зените, озаряя ровные строи пехоты и всадников, полные дышащей ярости боевой решимости.
В этой битве победа непременно будет за ним!
- Чистое течение (清流 / qīngliú) — неформальная влиятельная группировка при дворе, состоявшая из непреклонных конфуцианских книжников, учёных мужей и моралистов. Они ревностно следили за соблюдением ритуалов и чистотой государственной политики, беспощадно порицая любые отклонения от конфуцианской ортодоксии, компромиссы с врагами и сомнительные союзы.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
