В лето седьмой луны одиннадцатого года эры Дали государыня назначила Исполняющего обязанности генерала, умиротворяющего дальние рубежи государства Тайшуй Ди Фэн Верховным командующим походной ставки Восточного направления и повелела ему вести двадцать тысяч воинов войска Фэншэн на западный берег реки Дунцзян, дабы разбить лагерь и держать оборону.
В двенадцатый день главнокомандующий дозорной гвардии Еци Хэ Пиншэн повёл пятьдесят тысяч отборных всадников на север и глубокой ночью подошёл к стенам Линькана. Ди Фэн приказал стражам крепости распахнуть ворота для почётной встречи, без единого боя впустив армию Еци в пределы государства Тайшуй.
В четырнадцатый день Хэ Пиншэн повёл конницу в стремительный марш на тысячу ли и встал лагерем в тридцати ли к востоку от Лянчэна, не продвигаясь дальше.
В шестнадцатый день Ди Фэн выступил с войском Фэншэн на север и остановился у заставы Пинъюй.
Когда вести достигли столицы, при дворе Тайшуя поднялась буря: сановников охватило неописуемое потрясение.
Полководец в походе вправе не подчиняться приказам государя1, и Ин Хуань действительно наделила Ди Фэна правом единоличных решений в неотложных делах, но кто мог помыслить, что он дерзнёт зайти настолько далеко!
Обличительные доклады из Палаты цензоров летели подобно снежным хлопьям; за полдня они сплошь усеяли столы в зале Девяти Поклонов — Цзючун.
«Чистое течение» при дворе кипело от негодования, вся страна замерла в страхе, и государыня явила венценосный гнев.
За один день она выпустила семь строжайших указов кряду, повелев Военному совету немедленно отправить гонцов в ставку Ди Фэна, чтобы передать командование его помощнику Лу Кэхуа, а самого генерала под конвоем доставить в столицу.
Но не успели свитки покинуть пределы дворца, как подоспело новое донесение с передовой: наследник престола Южного Ху Шао Юань во главе ста двадцати тысяч ратников прорвал рубежи и вышел прямо к южным подступам теснины Мэнься. Однако там южане угодили в засаду отборной конницы Хэ Пиншэна и не смогли продвинуться на запад ни на шаг.
Военачальник Центрального Тяньваня Хуан Шикай попытался отвести часть сил из Дяньляна на юг для выручки союзников, но на полпути попал под сокрушительный удар Ди Фэна и поспешно отступил в укреплённый стан. Прослышав об этом, правитель Северного Цзяня благоразумно отказался от наступления и остался стоять у заставы Юньгу, выжидая исхода схватки.
Двадцать шестого дня седьмой луны Гун Миндэ стремительно бросил войска на запад, перерезал Шао Юаню пути отхода и совместно с отрядами Хэ Пиншэна зажал армию Южного Ху в смертельные клещи. В жестокой семидневной сече они истребили более восьмидесяти тысяч врагов, а остальных пленили подчистую.
Наследник Южного Ху с горсткой в тысячу всадников чудом вырвался из кольца и, не смыкая глаз, бежал в свои пределы.
С разгромом Южного Ху армии Центрального Тяньваня и Северного Цзяня немедленно свернули шатры и увели полки прочь; угроза тройственного союза растаяла в единый миг.
Тогда Юй Хун двинул войско на север и соединился под заставой Цзялин с силами Линь Фэннаня, взяв мятежников провинции Пиндэ в железное кольцо.
Когда гонец с алым победным стягом ворвался в столицу, со дня выступления Ди Фэна в поход минуло всего двадцать восемь дней. Внешние враги отступили, а полное подавление внутреннего бунта стало делом считанных недель.
Ропот при дворе мгновенно смолк; сановники оцепенели, не в силах поверить в столь скорый триумф.
Ди Фэн во главе войска возвратился в столицу и сам подал покаянный доклад, признавая вину. Ин Хуань не начертала на нём своего решения: она велела снять списки и разослать свитки в обе палаты, три высших управления, Военный совет и Палату цензоров, чтобы верховные сановники сообща решили судьбу полководца.
Тем временем войско Еци под началом Хэ Пиншэна стояло под стенами Лянчэна, не наступая и не уходя, словно выжидая чего-то; воины Гун Миндэ не смели тревожить союзников и лишь несли дозор в теснине Мэнься.
Пока суд над Ди Фэном не был завершён, генерал подал второй доклад, умоляя государыню лично прибыть в лагерь для высочайшего смотра и щедрого вознаграждения войска Еци.
Это прошение вновь всколыхнуло весь двор.
В минувшей битве помощь Еци спасла Тайшуй от погибели, и воздать должное ратным заслугам союзников велел вековой обычай; однако личная поездка правительницы к стенам Лянчэна таила в себе неизмеримую опасность!
Сановники разошлись во мнениях. Три дня во дворец нескончаемой чередой текли свитки: одни соглашались с генералом, другие слёзно молили отвергнуть затею, третьи винили Ди Фэна в скрытом злом умысле, а четвёртые предлагали воспользоваться случаем и заключить с Еци вечный союз…
Голоса спорящих сплелись в неразрешимый клубок, и все ждали лишь последнего слова государыни.
— Государыня должна поехать.
Ди Фэн стоял на коленях посреди тронного зала. Голос его звучал глухо, но в нём звенела непреклонная твёрдость.
Лицо Ин Хуань оставалось неподвижным, но в глазах полыхнул гнев. Не помня себя, она схватила со стола стопку докладов и швырнула прямо в него:
— Твоя вина ещё не искуплена! Ты не знаешь, снимут ли с тебя голову, а печёшься о войске Еци!
Ди Фэн даже не шелохнулся, принимая удары свитков о грудь:
— Слуга безропотно примет любую кару и не ищет оправданий. Но государыне надлежит прибыть в Лянчэн.
Ярость окончательно овладела Ин Хуань; рука, упёртая в край столешницы, мелко дрожала:
— Ты безропотно примешь кару? В тот день ты самовольно впустил армию Еци в наши пределы, не отправив во дворец даже краткого тайного донесения! Ты хоть понимаешь, какова цена этому преступлению?!
Ди Фэн сжал губы и ещё ниже склонил голову:
— Слуга знает свою вину и готов взойти на плаху. Но молю государыню отправиться в Лянчэн и одарить милостью воинов Еци.
Ин Хуань глубоко вдохнула; лицо её потемнело:
— Чего ты добиваешься?! Что бы я ни говорила, ты твердишь одно и то же! Думаешь, я не знаю твоих мыслей? Ты скрыл всё от меня лишь потому, что боялся моего согласия! Боялся, что если Еци обманет нас на полпути, я навек стану в глазах потомков преступницей и неразумной правительницей Тайшуя! Преданный полководец Ди Фэн поставил собственную жизнь на кон ради отечества и с радостью пойдёт на смерть, предоставив потомкам судить о его верности — поистине великолепный замысел!
Черты лица Ди Фэна застыли. Он долго хранил молчание и лишь когда дыхание правительницы немного выровнялось, глухо спросил:
— Государыне известно, кто такой этот Хэ Пиншэн, приведший конницу через границу?
Ин Хуань холодно усмехнулась:
— А разве мне может быть неизвестно? Подручный Чжу Сюна, безродный главнокомандующий дозорной гвардии третьего ранга!
Ди Фэн опустил голову ещё ниже:
— Хэ Пиншэн — это господин Хэ.
Господин Хэ?..
Ин Хуань нахмурилась, не понимая, о ком речь. Взглянув на застывшего генерала, она мысленно перебрала в памяти лица, и вдруг догадка обожгла её разум подобно молнии!
— Он… — сорвалось с её дрожащих губ, а в глазах вспыхнул ослепительный блеск.
Ди Фэн медленно поднял взгляд и молча кивнул.
Ноги Ин Хуань подкосились; она бессильно опустилась в резное кресло, чувствуя, как по телу пробегает неудержимая дрожь.
Безумец… Настоящий безумец!
Она и в мыслях не могла допустить, что во главе пятидесяти тысяч отборных всадников, сокрушивших сто двадцать тысяч южан и вырвавших Тайшуй из смертельной хватки, стоял лично император Еци!
Ин Хуань прерывисто вздохнула, всё ещё не в силах оправиться от изумления:
— Если это был он, почему ты не открыл мне правду в день своего возвращения, а молчал до сих пор?
Ди Фэн негромко выдохнул:
— Слуга дал ему слово не открывать этой тайны государыне в день приезда.
Лицо Ин Хуань переменилось:
— Если ты дал слово, почему же заговорил сейчас?
Ди Фэн склонил голову:
— Я сказал лишь, что он — господин Хэ, и не произнёс вслух его истинного имени.
Ин Хуань отвела взгляд и тихо спросила:
— И всё же… почему ты так упорно настаиваешь на поездке в Лянчэн?
Ди Фэн вскинул голову:
— Той ночью в шатре ставки Еци я обещал ему: если Еци спасёт Тайшуй от беды, я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы отблагодарить его! В день, когда войско Шао Юаня было разбито, я вёл отряды в столицу через Лянчэн. И тогда он сказал… что желает лишь однажды увидеть государыню.
Сердце Ин Хуань сжалось; в груди словно поднялся густой туман, затопляя тело щемящей влагой.
Ди Фэн глухо добавил:
— Все эти дни государыня медлила с решением. Если бы я не открыл правду, вы ни за что не согласились бы лично отправиться в Лянчэн для смотра войск.
Ин Хуань не ответила. Она лишь смотрела на Ди Фэна: лицо её хранило царственное спокойствие, но в душе бушевал шторм.
- Полководец в походе вправе не подчиняться приказам государя (将在外，君命有所不受 / jiāng zài wài, jūn mìng yǒu suǒ bù shòu) — классический древнекитайский военный принцип, восходящий к трактатам Сунь-цзы и «Веснам и осеням». Означает, что главнокомандующий на передовой лучше видит меняющуюся обстановку боя и ради победы имеет право пренебречь запоздалыми распоряжениями двора.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
