— Покорный слуга готов отправиться в восточную армию в Южное Ху, дабы разделить заботу государыни.
Она замерла и вскинула глаза: Нин Мо в простом белом одеянии прямо и статно стоял в дверях Палаты лекарей.
Взгляд его был предельно чист и ясен. Пристально глядя на неё, он подобрал полы халата и опустился на колени:
— Молю государыню удовлетворить мою просьбу.
Солнечный свет врывался со двора, падая на его фигуру; на белой ткани за спиной играли легкие золотые блики.
Ин Хуань на мгновение растерялась. Она не ожидала, что он вернётся в Палату лекарей в такой момент, и уж тем более не думала, что перед лицом старых сановников он без колебаний возьмёт это гиблое поручение на себя — на миг она даже не нашлась, что сказать.
Понимает ли он, что только что произнёс? Понимает ли, на что идёт?
Моровое поветрие в войсках от ядовитых испарений — даже эти убелённые сединами опытные сановники Палаты лекарей не посмели отправиться в Южное Ху, чтобы возвестить высочайшую милость и доставить снадобья. Он не прослужил на посту придворного лекаря и года, всю жизнь провёл в столице и никогда не бывал за её пределами — откуда в нём взялась такая дерзость, чтобы просить отправить его в Южное Ху?!
Нин Мо стоял на коленях, но головы не склонял. Его взгляд был прямо устремлён на неё. Не дождавшись ответа, он чуть повел бровями, а уголок его рта слегка приподнялся:
— Государыня?
Это обращение прозвучало мягко, негромко и размеренно — вовсе не так, как просят решения перед лицом собравшихся министров, а скорее так, словно он шептал ей на ухо теми ночами в зале Цзинхуань.
Ин Хуань смутилась, она никак не ждала от него такой дерзости — прямо на глазах у всех чиновников Палаты лекарей так смотреть на неё и звать таким голосом…
В тот день обстоятельства требовали немедленных решений. В спешке издав указ о великом бракосочетании, она заранее не предупредила его и даже не спросила, согласен ли он.
Тогда её мысли были непреклонны: если уж суждено вступить в брак, то Нин Мо — единственный подходящий человек, и спрашивай его или нет — разницы не было.
Она — правительница, он — подданный; она издаёт указ — он повинуется.
И с тех пор, как был оглашён брачный указ, она ни разу не призывала его во внутренние покои, и они не виделись уже почти месяц.
И ради того, чтобы избежать кривотолков, и из тайного чувства вины.
Если бы не протест студентов Академии Тайсюэ перед дворцовыми вратами, она, вероятно, вовек не издала бы этого указа!
Прежде она считала его лишь отрадой для скрашивания одиночества, позже — надёжной опорой в час крайней нужды.
Обо всём этом она знала сама, прекрасно понимал это и он.
Она избегала встреч с ним именно потому, что боялась взглянуть в эти ясные, полные нежности глаза. Она не могла ответить на его преданность и его заботу, кроме богатства и знатности, она не могла дать ему ничего — ни сейчас, ни в будущем.
Когда она впервые увидела его, то решила, что он непременно возгордится от высочайшей милости.
Кто мог помыслить, что сегодня он падёт на колени и вызовется разделить её бремя.
Даже в таком мягком, подобном нефриту мужчине порой проступала несгибаемая твёрдость.
Он был достойным мужем.
Вот только достойному мужу не следовало оставаться возле неё.
Ин Хуань долго смотрела на него; на сердце было горько и тяжело. Невольно отведя взгляд, она глухо вздохнула:
— Встань и говори.
Нин Мо, однако, даже не шелохнулся. Взгляд его сделался ещё более упрямым, и он повторил всё те же слова:
— Молю государыню удовлетворить мою просьбу.
Возникшая между ними полускрытая неловкость заставила стоявших вокруг чиновников переглядываться в полном замешательстве.
Поддержать ли просьбу Нин Мо или убеждать государыню изменить решение? Сказать слово — не к месту, отступить — тоже нельзя, и сановники просто застыли посреди покоя, потупив взоры и не смея проронить ни звука.
Рука Ин Хуань, покоившаяся на подлокотнике кресла, невольно сжалась в кулак. Она не предполагала, что он может быть столь настойчив… Но ради чего он так поступает?!
Молчание лекарей выглядело так, словно они целиком одобряли выбор Нин Мо.
И неудивительно: чиновники прекрасно понимали, что пойди туда кто-то другой, в случае неудачи его ждала бы неминуемая казнь, но если отправится Нин Мо, покарать его государыня не сможет ни при каких обстоятельствах.
Войско Ди Фэна в Южном Ху ежечасно терпело невыносимые муки, дело не терпело ни малейшего промедления…
Ин Хуань подняла взор и вновь встретилась с ним глазами. В них застыла кристальная гладь: вся эта бездонная ясность вмещала в себя лишь одну непреклонную решимость. Если она не согласится, он ни за что не отступит.
Она слегка повернула голову и разжала губы:
— Твоя просьба удовлетворена.
Едва эти слова сорвались с губ, как сердце оборвалось тяжёлым камнем, отозвавшись тупой болью.
Лишь спустя пару мгновений сановники пришли в себя, подобрали полы халатов и дружно пали ниц:
— Мудрое решение, государыня!
Нин Мо посмотрел на неё, чуть прищурился, не спеша поднялся с колен, сделал пару шагов от дверей в её сторону и с тихой улыбкой произнёс:
— Благодарю государыню.
…Поистине дерзко.
Но глядя на него, она не могла заставить себя гневаться. Всю жизнь она больше всего ненавидела, когда на неё давили, но сейчас, уступив его упорству, не чувствовала досады.
Этот мужчина, следовал ли он правилам или преступал их, делал всё с безупречной точностью — так, что вины ему не припишешь.
С таким характером он и впрямь лучше всего подходил для места рядом с ней.
Ин Хуань взмахнула рукавом и поднялась, глядя на распростёртых на полу чиновников:
— Сегодня же утвердить предписание. Ночью огню в Дворцовой аптеке не гаснуть. Приказываю вам найти любой способ: самое позднее к завтрашнему полудню все снадобья должны быть запечатаны в дорогу!
Все замерли в молчании, никто не ожидал от государыни такой спешки!
Глава Палаты лекарей Вэй Чан удивился, но тут же от имени всех совершил земной поклон:
— Покорные слуги повинуются высочайшему приказу.
Взяв на себя такой риск, теперь каждый молился, чтобы Нин Мо сумел усмирить болотный мор в восточной армии. Случись непредвиденное — Ин Хуань не пощадит никого в Палате лекарей!
Ин Хуань сошла с возвышения и пошла сквозь ряды сановников. Не проронив больше ни слова, она направилась прямо к выходу.
Нин Мо не сдвинулся с места и не отступил в сторону; он лишь смотрел на неё с затаённой улыбкой на губах.
Подойдя ближе, она бросила на него взгляд против солнечного света и, поравнявшись с ним, вполголоса бросила:
— Следуй со мной.
В двадцати шагах от ворот палаты, у площадки Сяоиньтай, всё ещё стоял открытый плоский паланкин. Увидев, что государыня выходит, служители и евнухи торопливо откинули полог, подставили лесенку и приготовились к отбытию.
Нин Мо дошёл следом за ней до самого паланкина, остановился и, склонив голову, проговорил:
— Пусть государыня трогается первой, покорный слуга последует следом.
Ин Хуань не повернула головы. Не оборачиваясь, она ступила на серебряную ступеньку и бросила через плечо:
— Поднимайся вместе со мной.
У поддерживающего лесенку молодого евнуха от этих слов задрожали руки!
Государыня повелела смотрителю Нину сесть в один паланкин и вместе возвращаться в зал…
Четверо носильщиков впереди застыли как вкопанные, не веря собственным ушам.
Нин Мо тоже остолбенел.
Она велела ему идти следом во дворец, но он никак не ожидал, что она прикажет сесть с ней в один паланкин и ехать вместе!
В его сердце не было радости, лишь глубокое изумление.
Он отступил на два шага назад:
— Государыня, простите мне мою…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
