【Том пятый: «Великая китайская стена»】
Игра, потрясшая мир боевых искусств, вот-вот изменит судьбу династии Цинь. Великий мастер Мо, способный кистью оставить след в истории, а мечом — изменить порядок во вселенной, и женщина из Гуйгу с красотой Бао Сы и способностями Да Цзи — кто из них изменит историю?
Бай Цяньхун, роковая красавица Ся Цзи, входящая в число Четырёх призраков Гуйгу, по приглашению Лу Чжэньлана, великого мастера Мо, прибыла в город Гуйлин в ночь полнолуния. В тот миг городские улицы были полны людей, но царило полное безмолвие. С одной стороны — Лу Чжэньлан, великий мастер Мо, чья правая рука творит историю, а левая — вращает небеса и землю. С другой — роковая красавица Бай Цяньхун, обладающая красотой Бао Сы и способностями Да Цзи, способная погубить государство одним движением пальцев. При первой встрече оба они почувствовали в душе сожаление о том, что не встретились раньше. За трапезой они сошлись в битве умов и сил, и в итоге Лу Чжэньлан и Бай Цяньхун ударили по рукам, скрепляя клятву. Какую клятву они дали? И на что они поставили в этой игре, потрясшей цзянху?
В это же время в городе Гуйлин шпионы Гуйгу, подосланные Бай Цяньхун, непрерывно поднимают одну за другой волны смуты. А за пределами города Лю Би, последователь школы конфуцианства, возглавил отряд из шестидесяти четырёх человек, вставших в построение мечей Ба-и1, устроив засаду на пути, по которому Бай Цяньхун должна вернуться в лагерь армии Цинь. Стоит строю Ба-и прийти в движение, как он обрушивается подобно морскому приливу, и в нём почти невозможно найти изъян. Кажется, что красота Бай Цяньхун вот-вот увянет, а жизнь её оборвётся…
Шпионы Гуйгу внутри Гуйлина, построение мечей Ба-и за городскими стенами… Одна улыбка, покоряющая города в ночь полнолуния — в чьих руках погибнет олень в конце трёхмесячного срока?
* * * * *
Армия царства Цинь завершила сбор в городе Пуян, и роковая красавица Бай Цяньхун немедленно отдала приказ переправляться через реку и наступать на Гуйлин. Город был обложен плотными кольцами осады, так что и капле воды было не просочиться2. Оказавшись у стен, циньские войска то и дело вызывали на бой храбрецов из города. После нескольких не слишком масштабных сражений, сменявших друг друга, защитные стены Гуйлина, благодаря планам и командованию Лу Чжэньлана, великого мастера Мо, стали выглядеть снаружи слегка обветшалыми, но по-прежнему оставались неприступными и крепкими, словно вылитыми из металла3.
В это время в ставке главнокомандующего циньской армии, расположенной неподалеку от Гуйлина, на душе у Бай Цяньхун было неспокойно. Это раздражение сквозило и в её словах, она то и дело распекала свою личную служанку Люй Сю за плохую службу. Люй Сю, находившаяся при сяоцзе с самого детства, нисколько не обижалась на упрёки госпожи. Напротив, считала, что после ухода Цзы Юй она действительно стала хуже прислуживать, и потому старалась угодить ей с удвоенным усердием. Однако Бай Цяньхун топала ногами от ярости в шатре вовсе не из-за того, что за два месяца осады Гуйлина её войска потеряли под стенами более трёх-четырёх тысяч человек, и уж тем более это не имело отношения к Люй Сю. На самом деле она была крайне недовольна партией новых нарядов, только что поднесённых циньскими интендантами.
Бай Цяньхун в гневе швырнула на пол очередное платье — неизвестно уже какое по счёту после долгих примерок — и выругалась:
— Хм! Неужели это тряпьё достойно того, чтобы его носила я, Бай Цяньхун?
Служанка Люй Сю никогда ещё не видела госпожу в таком нетерпении. По правде говоря, на её взгляд, каждое из платьев, которые сяоцзе отвергла как никчёмные, было искусной работой великих мастеров. Хоть Люй Сю и думала так про себя, вслух она произнесла:
— Сяоцзе, не расстраивайся, в сундуке есть ещё одно.
С этими словами она достала со дна сундука последний наряд и аккуратно расправила его. Это был парчовый халат нежно-лилового цвета с вытканными на нём двумя белыми рыбами. Бай Цяньхун закрыла глаза и, словно назло, позволила Люй Сю помочь себе переодеться. Люй Сю осторожно затянула расшитый пояс на гибком стане Бай Цяньхун, долго осматривала её со всех сторон и восхищённо воскликнула:
— Готово! Сяоцзе! Ты выглядишь истинной красавицей.
Бай Цяньхун открыла глаза и внимательно оглядела отражение в большом медном зеркале, которое доставили сюда специально для неё. На привычном ей нежно-лиловом халате серебряными нитями были вышиты две белые рыбы: одна большая, другая поменьше. Большая была изображена в позе карпа, прыгающего из драконьей бездны. Вышивка тянулась от левого манжета вверх к самому вороту, и при движении руки смирная рыбка, казалось, вот-вот взлетит или нырнёт. Маленькая же белая рыбка пряталась в складках подола справа и то появлялась, то исчезала при каждом лёгком шаге красавицы в зеркале. Наряд был исполнен такого изящества, что даже сама Бай Цяньхун на мгновение замерла в восхищении. Видя, что сяоцзе наконец довольна, Люй Сю с облегчением выдохнула и поспешила закончить туалет, чтобы госпожа не пропустила назначенный час. Пока она вставляла в причёску своей обожаемой госпожи золотую шпильку-буяо, украшенную восемью прозрачными жемчужинами из белого нефрита, Люй Сю без умолку расточала похвалы. Однако Бай Цяньхун не слышала ни слова. Все её мысли уже улетели за восемьсот ли отсюда: «Уж теперь-то, — думала она, — тот человек просто не сможет меня не заметить».
Когда Люй Сю показалось, что сяоцзе прекрасна настолько, что более и быть не может, Бай Цяньхун наконец вышла из шатра. Однако не успела она сделать и пары шагов, как развернулась обратно. Люй Сю удивилась:
— Сяоцзе, что случилось? Что-то ещё не так?
— Ничего, — холодно распорядилась Бай Цяньхун. — Иди принеси мои парные мечи.
Услышав это, Люй Сю поспешила снять висевшую в шатре пару мечей «уток-мандаринок, затворяющих кровь» и аккуратно закрепила их на расшитом поясе Бай Цяньхун.
— Сяоцзе, — осторожно спросила Люй Сю, — разве вы не собираетесь встретиться с человеком прямо в лагере? Зачем же брать с собой мечи?
Бай Цяньхун ничего не ответила и просто пошла прочь своей дорогой.
По пути Бай Цяньхун с презрением смотрела на тех, кто взирал на неё, широко раскрыв глаза. Для неё все они были лишь простым людом, неотесанным и скучным, и только она, роковая красавица Бай Цяньхун, принадлежала к числу людей самого высокого полёта. Именно поэтому она не могла стерпеть, если кто-то осмеливался относиться к ней как к обычному смертному существу. Покидая шатер, Бай Цяньхун уже приняла решение: «Если и на этот раз он не обратит на меня внимания, тогда… тогда я его убью».
Пройдя сквозь ряды палаток, Бай Цяньхун подошла к леску, оставленному специально для неё в самом центре лагеря. Почти все большие деревья в округе были вырублены ещё до того, как циньская армия разбила здесь лагерь, чтобы избежать засад. И только этот перелесок уцелел по требованию Бай Цяньхун, не желавшей «жить там, где нет ни единого цветка или деревца». Заметив ученика Гуйгу, охранявшего вход в лес, Бай Цяньхун слегка кивнула и спросила:
— Где Вэй-дажэнь? Он уже пришёл?
Ученик Гуйгу, услышав, как Бай Цяньхун ласково обращается к нему, внезапно почувствовал, что жизнь его прожита не зря, и поспешно ответил:
— Да! Вэй-дажэнь получил приказ и ожидает вас в лесу.
В лесу веял прохладный ветерок, и, кроме шелеста листьев, не было слышно ни звука — это было в тысячу раз лучше, чем суета и толкотня в лагере. Поэтому Вэй Чжуан, хоть и прождал здесь больше четверти часа, ничуть не выказывал нетерпения. Увидев, как по лесной тропинке медленно приближается Бай Цяньхун, он сложил руки в приветственном жесте:
— Бай-гунян.
— Вэй-дажэнь, — Бай Цяньхун остановилась перед ним и с улыбкой ответила на приветствие. — На этот раз вам снова придётся потрудиться и отправиться в город Гуйлин.
Пока она говорила, она внимательно ловила взгляд этого мужчины, надеясь увидеть в нём восхищение своим обликом, но выражение глаз Вэй Чжуана снова разочаровало её. Сдерживая гнев, Бай Цяньхун постаралась произнести как можно спокойнее:
— Мне неловко раз за разом утруждать Вэй-дажэня. Просто этот сверток только что доставили из Долины Призраков. Прошу вас, наведайтесь в город ещё раз и непременно передайте эту вещь в руки Цзы Юй.
- Построение мечей Ба-и (八佾剑阵, bā yì jiàn zhèn) — боевой порядок, название которого отсылает к ритуальному танцу «восьми рядов», по древнему канону предназначавшемуся исключительно для торжественных обрядов в присутствии сына Неба. ↩︎
- «Не просочиться и капле воды» (Построение мечей Ба-и (八佾剑阵, bā yì jiàn zhèn) — боевой порядок, название которого отсылает к ритуальному танцу «восьми рядов», по древнему канону предназначавшемуся исключительно для торжественных обрядов в присутствии сына Неба., shuǐ xiè bù tōng) — идиома, означающая плотное кольцо окружения или огромную толпу. ↩︎
- «Крепкий, словно из металла и кипятка» (固若金汤, gù ruò jīn tāng) — идиома, означающая неприступную крепость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
