Хуа Шэнцзян не поддался на их речи и, достав из-за пазухи письмо, переданное ему Лу Чжэньланом, произнёс:
— Наш великий мастер написал письмо и велел мне лично вручить его Бай-гунян.
— О? Давай-ка я взгляну. — Бай Цяньхун изящно взмахнула рукой, и стоявший рядом Шу Байюй тут же шагнул вперёд, принял бамбуковые планки из рук Хуа Шэнцзяна и передал ей. Бай Цяньхун развернула письмо, опустила взгляд и, прочитав его, внезапно блеснула глазами, а её лицо расцвело в улыбке. Она давно предугадала, что пока она выжидает в покое, пока противник истощает свои силы1, Лу Чжэньлан непременно задумает засаду, чтобы убить её. Именно поэтому она затаилась в главном лагере, ни днём ни ночью не расставаясь с Чунь Лао, Цюкэ и Дунтуном. Чтобы добиться успеха, Лу Чжэньлан наверняка стал бы искать любые способы выманить её из лагеря на смерть. И вот теперь она видела письмо от Лу Чжэньлана, в котором было всего несколько слов: он приглашал её в город Гуйлин попить чаю и полюбоваться клёнами. Она не смогла сдержать смех.
— Хи-хи, — Бай Цяньхун смеялась не переставая. — Ваш Лу Дацзюйцзы в самом деле… И это всё? Других идей не нашлось? Послал чёрного медведя пригласить меня в Гуйлин на чай? Хи-хи-хи.
— Правда? — Лю Даймэй, услышав это, тоже оживился, шагнул вперёд и выхватил бамбуковые планки из рук Бай Цяньхун. — Ха-ха-ха! Какая потеха, ну и смех! Вы только посмотрите! Лу Дацзюйцзы и впрямь решил, что обычным приглашением на обед сможет одурачить роковую красавицу Бай Цяньхун из Долины Призраков. Ха-ха-ха! — Старая рыба по имени Жань, видя, как нарочито хохочет Лю Даймэй, махнул рукой и с напускным добродушием проговорил: — Даймэй, приглашают ведь не тебя, что ты расшумелся? Хотя, если подумать, за эти два месяца мы столько раз пытались прорваться в Гуйлин, хе-хе, а они всё не открывали да не открывали ворота. И вот надо же, теперь сами приглашают нас войти. Хе-хе-хе-хе, чудеса, да и только! — Юй Жань погладил седую бороду и с улыбкой обратился к стоящему перед ним Хуа Шэнцзяну: — Сяосюнди, твой великий мастер приглашает Бай-гунян одну, без сопровождения?
— Вовсе нет. Мой великий мастер сказал, что если Бай-гунян беспокоится, она вполне может взять с собой одного защитника…
— Чушь собачья! — перебил его Лю Даймэй. — Взять только одного человека в Гуйлин, чтобы вам было удобнее нас прирезать?
— Тьфу! — Хуа Шэнцзян плюнул на землю. — Мой великий мастер всегда держит слово. Ты что, неграмотный? Не видел, что там написано – в этой поездке Бай-гунян ничего не грозит?
— А ты смельчак, — мрачно процедил Лю Даймэй. — Смеешь так со мной разговаривать?
— Ладно, довольно, — остановила его Бай Цяньхун. — Послушай, братец чёрный медведь, раз уж твой великий мастер не собирается заманивать меня в Гуйлин ради убийства, — Бай Цяньхун подставила руку под щеку и томно спросила: — То по какому же делу Лу-сяньшэн хочет со мной встретиться?
Хуа Шэнцзян твёрдо помнил наставление Лу Чжэньлана – ни при каких обстоятельствах не грубить Бай Цяньхун. Иначе, учитывая, что она раз за разом называла его чёрным медведем, он бы уже давно взорвался ругательствами. Хуа Шэнцзян глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие.
— Мой великий мастер считает, что Бай-гунян — выдающаяся талантами женщина. Если сравнивать с великими горами, то мой великий мастер подобен величественной горе Тайшань, а вы, Бай-гунян, подобны горе Ушань2, что круглый год скрыта за облаками и туманом. Великий мастер говорит, что жаль, что две знаменитые горы разделены тысячей ли. Если бы Тайшань и Ушань смогли встретиться, это было бы крайне любопытно. — Хуа Шэнцзян намеренно кашлянул и добавил: — Кхм! Конечно, мой великий мастер также сказал – если Бай-гунян побоится явиться на встречу в Гуйлин, он может прийти и сюда.
— Хе-хе. Какая самоуверенность! — сказала Бай Цяньхун, однако слова Лу Чжэньлана действительно пробудили в ней любопытство. Она давно считала, что во всём мире лишь великий мастер Мо по имени Лу Чжэньлан способен соперничать с ней. К тому же, судя по словам Лю Даймэй, этот Лу Чжэньлан был не только необычайно мудр, но и весьма хорош собой, что лишь усилило её желание увидеться с ним.
— Что ж, хорошо. — Бай Цяньхун сложила бамбуковые планки и спросила: — Когда Лу-сяньшэн намерен принять гостью?
— Если не побрезгуете приглашением, — Хуа Шэнцзян указал рукой на молодой месяц в небе, — сегодня новолуние. В ночь полнолуния мой великий мастер выстелит в Гуйлине ложе из сотни цветов и будет ожидать Бай-гунян.
— Превосходно, — с воодушевлением произнесла Бай Цяньхун. — Передай Лу-сяньшэну, что в ночь пятнадцатой луны я непременно нанесу визит.
— В таком случае, — Хуа Шэнцзян, видя, что Бай Цяньхун заглотнула наживку, не захотел больше медлить, чтобы не испортить дело, и, сложив руки в знаке почтения, произнёс: — Позвольте откланяться.
— Погоди, — слегка улыбнулась Бай Цяньхун. — Отпускать тебя с пустыми руками было бы неправильно. Шу Байюй, отдай ему ту деревянную коробку, что за шатром, пусть это будет подарком.
— Это… — Хуа Шэнцзян с некоторым сомнением принял деревянную коробку из рук Шу Байюя.
— Братец чёрный медведь, — рассмеялась Бай Цяньхун, — хоть в этой коробке и лежит подарок, не спеши. Откроешь её только тогда, когда вернёшься в Гуйлин, понял?
Хуа Шэнцзян не хотел дольше оставаться в опасном месте и кивнул:
— Будет исполнено, как вы велели.
Он вскочил на коня и под пристальными взглядами циньских солдат поскакал обратно к городу. Добравшись до восточных ворот, Хуа Шэнцзян подумал, что не стоит ввозить в город какую-нибудь отраву, которая погубит братьев, и открыл коробку. В лунном свете он увидел внутри некий круглый предмет, обёрнутый слоем за слоем промасленной ткани. Хуа Шэнцзян осторожно развернул сверток, и на землю выпала голова. У человека были густые белые брови и короткая белая борода — это был Су Бэйхай.
— Дядя Бэйхай! — Хуа Шэнцзян поднял голову с земли, снова и снова всматриваясь в неё при лунном свете, и, не выдержав разрывающей сердце скорби, закричал и зарыдал.
— Ой? — Гао Юэ показалось, что она услышала странный звук в рощице, и она спросила: — Ты слышал?
Цзин Тяньмин потянулся:
— Нет. А что ты слышала?
— Странно, мне показалось, будто кто-то плачет.
- Выживать в покое, пока противник истощает свои силы (以逸待劳, yǐ yì dài láo) — тактика, подразумевающая сохранение энергии в ожидании момента, когда враг устанет. ↩︎
- Гора Ушань (巫山, wū shān) — горный хребет, известный своими туманами; в поэзии часто служит аллегорией прекрасной и загадочной женщины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
