Цзин Тяньмин, возможно, и не был противником для Чунь Лао Юйжаня, но чтобы убить Бай Цяньхун, его сил хватало с избытком. Цзин Тяньмин нанес косой удар мечом, Бай Цяньхун уклонилась, и кончик клинка едва не пронзил ей спину. Цзин Тяньмин, не оборачиваясь, сделал ложный выпад ногами, отступил на три шага назад и снова оказался перед Бай Цяньхун. Взмахнув запястьем, он направил длинный меч прямо ей в сердце. Бай Цяньхун вскрикнула, прогнулась в пояснице, уходя от удара, но Цзин Тяньмин пнул её в правое колено.
— Не сердись, гунян, — сказал Цзин Тяньмин. — Если и винить кого, то лишь твое ядовитое сердце и жестокие руки, погубившие слишком много людей.
Сказав это, он дождался, пока Бай Цяньхун упадет на землю, и применил прием «Зернышко в великом амбаре»1, нацелившись прямо в центр. Бай Цяньхун увидела направленный на нее клинок и, понимая, что уклониться невозможно, зажмурилась. В её голове, подобно блеску молнии, пронеслась мысль: «Не думала я, Бай Цяньхун, что мой конец будет таким». Но в тот самый миг, когда меч в руке Цзин Тяньмина уже готов был лишить Бай Цяньхун жизни, длинная иссиня-черная плеть, подобно ядовитой змее, вырывающейся из норы, устремилась к его спине. Цзин Тяньмину пришлось оставить Бай Цяньхун и развернуть меч для защиты. Едва он отразил удар, как перед ним возникла темная фигура — это был Цю Кэ Лю Даймэй, который, заметив, что Чунь Лао и Бай Цяньхун слишком долго не возвращаются в лагерь, отправился на их поиски.
Бай Цяньхун в жизни так не радовалась при виде Лю Даймэя. Она поспешно юркнула ему за спину и с обидой в голосе произнесла:
— Третий гэгэ, посмотри, как этот человек издевается над твоей мэймэй! Неужели ты не поможешь мне выпустить гнев?
Этот Лю Даймэй был тем еще похотливым негодяем и давно втайне заглядывался на Бай Цяньхун. С тех пор как он узнал, что она увлечена Вэй Чжуаном, на душе у него было неспокойно. Теперь же, видя, что Цзин Тяньмин не только хочет убить Бай Цяньхун, но и использует те же боевые приемы, что и Вэй Чжуан, он пришел в ярость, словно в огонь подлили масла.
— Мальчишка, тебя стоит убить уже за одну твою внешность, а ты еще посмел поднять руку на нашу Бай-гунян? Готовься к смерти! — прорычал Лю Даймэй.
С этими словами он внезапно взмыл в воздух, взмахнул Девятиглавой плетью преисподней и, следуя за движением оружия, обрушился вниз, намереваясь разрубить Цзин Тяньмина пополам. Цзин Тяньмин в городе Гуйлин своими глазами видел, на что способны «осенние странники», и знал, что любая оплошность будет стоить ему жизни. Он поспешно отступил на несколько шагов влево и применил прием «дождь, бьющий по цветам груши» — кончик его меча, подобно каплям мелкого дождя, коснулся плети Лю Даймэя. Однако тот мгновенно сменил тактику. Черная змея его плети бешено заплясала в воздухе, сдавливая Цзин Тяньмина так, что тот едва мог дышать.
Лю Би, Тань Чжицюэ и Ци Цзечжо, стоя в строю, видели, что Цзин Тяньмин вот-вот добьется успеха, и чувствовали облегчение. Но когда на полпути вмешался Лю Даймэй и завязал бой с юношей, их охватила тревога. Изначально строй мечей Ба-и вынуждал Чунь Лао вкладывать девять десятых своей истинной силы в каждое движение, чтобы противостоять натиску. Теперь же внимание предводителей разделилось, мощь строя ослабла, и Чунь Лао наконец смог обдумать суть этой техники. Отбиваясь изо всех сил, он следил за тем, как располагаются ноги учеников школы конфуцианства. Это не были ни шаги семи звезд, ни позиции восьми триграмм. Чунь Лао долго присматривался, но так и не мог найти ключ к разгадке этого строя. Он понимал, что если не разрушить строй, то даже если Лю Даймэй убьет Цзин Тяньмина и придет на помощь, это лишь добавит еще одного человека в общую могилу. «Неужели у этого строя мечей Ба-и совсем нет изъянов?» — в тревоге подумал он. Как и предполагал Чунь Лао, строй Ба-и практически не имел слабых мест, иначе разве мог такой опытный и сильный мастер, как он, не обнаружить их? Стоит знать, что хотя трактат «Да сюэ» короток, в нем заключена сама суть учения конфуцианцев. Если человек хочет в совершенстве овладеть боевым искусством, но тренируется по принципу «три дня ловить рыбу, два дня сушить сети», успеха ему не видать. Поэтому Кун-цзы ясно сказал в «Да сюэ» – если хочешь добиться мастерства, нужно не просто тренироваться каждый день, но делать это ежечасно, ежеминутно и ежесекундно. Каждое движение руки, каждый шаг, каждое побуждение сердца и каждая мысль не должны отвлекаться от дела. Только когда всё будет выправлено у самых истоков сердца, а затем шаг за шагом проявлено снаружи, мастерство придет само собой, словно когда вода приходит — канал образуется, и никто не сможет ему противостоять. В этот момент Лю Би заметил, что в строю появилась медлительность. Собравшись с духом, он крикнул:
— Не отвлекайтесь на то, что происходит рядом, сначала убейте Чунь Лао! Познав это, обретешь уверенность!
Услышав окрик Лю Би, шестьдесят четыре ученика сосредоточились, и их движения мгновенно стали единым целым. Смена позиций происходила так легко, словно человек шевелит пальцами руки. Чунь Лао тут же оказался в смертельной опасности.
Бай Цяньхун видела, что Чунь Лао в беде, а Цзин Тяньмин, используя «летящий меч в сто шагов», лишь пытается защититься. Она понимала, что если это затянется, Чунь Лао не выдержит натиска строя Ба-и, и тогда ни ей, ни Лю Даймэю не спастись. Она тут же принялась выкрикивать советы, указывая на слабые места в фехтовании Цзин Тяньмина.
— Третий гэгэ, когда этот мальчишка меняет позицию, у него всегда открывается брешь! Сейчас он поведет меч вверх, целься в правые ребра!
— Смотри! Он слегка переставил левую ногу, сейчас будет делать подсечку!
— Разворачивает руку, сгибает запястье — сейчас ударит наотмашь!
Бай Цяньхун сопоставляла движения Цзин Тяньмина в бою с Чунь Лао и технику Вэй Чжуана, подсказывая или заранее выкрикивая следующий шаг противника. Цзин Тяньмину и так было трудно справляться с Лю Даймэем, а теперь положение стало совсем отчаянным. «Откуда Бай Цяньхун знает, как я поведу меч?» — в ужасе думал он. Лю Даймэй же, словно кот с мышью, наслаждался безмерно. Обычно эта красавица при встрече с ним была холодна и называла его только по имени, а сегодня то и дело ласково звала «третьим гэгэ». Он то ускорял, то замедлял удары плети, не спеша обрывать жизнь юноши. Видя, что Цзин Тяньмин уже не может сопротивляться, а Лю Даймэй все медлит, Бай Цяньхун в нетерпении воскликнула:
— Третий гэгэ, хватит играть, убей его скорее!
Лю Даймэй мрачно усмехнулся и сказал Цзин Тяньмину:
— Помнишь, что ты сказал только что? Теперь я возвращаю это тебе. Не сердись, парень, если и винить кого, то только твою внешность.
Сказав это, он опутал длинный меч Цзин Тяньмина плетью, подпрыгнул и нанес удар левой ладонью прямо в сердце. В ближнем бою меч был бесполезен, и Цзин Тяньмин, видя приближающуюся ладонь, тоже выставил свою. Ладони столкнулись в воздухе с оглушительным грохотом. Лю Даймэй, брызнув кровью, отлетел назад, а Цзин Тяньмин так и застыл на месте, ошеломленный.
- Зернышко в великом амбаре (太仓一粟, tàicāng yī sù) — образное выражение, означающее нечто ничтожно малое и незначительное в сравнении с огромным миром. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
