Цзин Кэ подошел и спросил:
— Генерал Пэн, как вы здесь оказались?
Пэн Бу хмыкнул и удрученно ответил:
— Пуян уже пал, теперь нам некуда идти!
Цзин Кэ, услышав это, сильно испугался. Схватив Пэн Бу за руку, он воскликнул:
— Как же так быстро?
Пэн Бу с ненавистью сказал:
— Сначала пала западная стена, а следом за ней и весь город Пуян!
Цзин Кэ дрожащим голосом спросил:
— А… а как же мой учитель?
Пэн Бу мельком взглянул на стоявшую рядом Ли Цзи и, опустив голову, промолчал. Цзин Кэ сурово потребовал:
— Что же в конце концов случилось? Говори скорее!
Пэн Бу вздрогнул — он никогда не видел у Цзин Кэ такого свирепого взгляда. Запинаясь, он пробормотал:
— Старый господин Гунсунь погиб вместе с городом1!
Цзин Кэ почувствовал, как у него потемнело в глазах, он едва не рухнул на землю. В тот же миг послышался глухой удар — оказалось, Ли Цзи, услышав весть, упала без чувств. Цзин Кэ поспешно подхватил её на руки, сжал её ладонь в области точки хукоу и начал вливать свою нэйли в её тело.
Спустя долгое время Ли Цзи медленно пришла в себя. Она отрешенно смотрела на лицо Цзин Кэ, а затем внезапно обняла его и громко разрыдалась. Цзин Кэ проглотил слезы и спросил застывшего в стороне Пэн Бу:
— А что сталось с Хань Шэнем?
Пэн Бу ответил:
— Брат Хань Шэнь прорвался из города вместе с нами, но затем мы потеряли друг друга из виду.
Скорбь Цзин Кэ немного утихла: он знал, что с боевыми искусствами Хань Шэня тому ничего не грозило, если только он выбрался из города. Однако при мысли о гибели господина Гунсуня он хоть и был внутренне готов, сердце его все равно сжималось от невыносимой боли.
Тогда Пэн Бу медленно поведал о трагедии, разыгравшейся в день падения города.
Гунсунь Юй прекрасно знал, что Мэн Ао — прославленный полководец царства Цинь, мастерски использующий засадные отряды, а потому приказал всем воинам города быть начеку и усилить охрану. Кто бы мог подумать, что циньская армия нагрянет так стремительно: едва показавшись под стенами Пуяна, она в следующий же миг начала яростный штурм, подобный безумному приливу.
Пыль сражения застилала солнце, а крики воинов сотрясали небеса2.
Гунсунь Юй командовал воинами, которые, опираясь на высокие стены, изо всех сил держали оборону. Врагов много, а нас мало3. Под грохот боевых барабанов, сотрясавший землю и небо, стотысячное войско Цинь накатывало волна за волной. К часу У военачальник, защищавший западную стену, пал в бою, а его помощник бежал с поля сражения. Тогда циньские солдаты пробили брешь в стене, и основные силы армии Цинь в черных шлемах и черных доспехах хлынули внутрь подобно приливу.
Гунсунь Юй отступал, не прекращая боя, пока пути назад не осталось. В конце концов он величественно замер на стене внутреннего города — его одежды были залиты кровью, а лицо мертвенно бледным. Он крепко сжимал в руке бронзовый меч, а его острый взор был устремлен на вражеское войско, с криками шедшее на штурм. В том отряде было около нескольких сотен человек, а вел их бородатый здоровяк. Двигался он стремительно, словно ветер, а разил и вовсе с небывалой жестокостью. Как бы отчаянно ни пытались защитники преградить ему путь, ничто не могло остановить его натиск.
Этим человеком был Пилихо, один из четырех шивэев циньского вана.
Сердце Гунсунь Юя тяжело екнуло. Он знал, что боевые искусства Пилихо весьма совершенны. Чтобы захватить город Пуян, ван Цинь Ин Чжэн не только отправил прославленного полководца Мэн Ао и сто тысяч отборных воинов, но и специально послал своего личного шивэя4 Пилихо во главе отряда стражников для надзора за сражением — было ясно, что он сильно опасался Гунсунь Юя.
Гунсунь Юй глубоко вздохнул и, повернув голову, глухо произнес:
— Брат Хань.
Хань Шэнь подошел широким шагом. Вид у него был суровый и твердый, глаза светились решимостью. Было очевидно, что он из тех людей, кто не пасует перед любыми трудностями.
С мрачным выражением лица Гунсунь Юй сказал:
— Падение Пуяна неизбежно, брат Хань, прошу, скорее уводи этих братьев.
С этими словами он указал рукой на Пэн Бу и несколько десятков уцелевших преданных воинов.
Все присутствующие переменились в лице. Хань Шэнь глухо спросил:
— Разве господин Гунсунь не уйдет вместе с нами?
Гунсунь Юй решительно отрезал:
— Пока стоит город, жив и я. Сегодня настал день, когда Гунсунь Юй отдаст жизнь за отчизну.
Хань Шэнь нахмурил густые брови и уже собирался возразить, но Гунсунь Юй вскочил на ступени и громко крикнул:
— Я задержу их, уходите скорее!
Сказав это, он вскинул бронзовый меч и широким шагом двинулся навстречу врагу.
Хань Шэнь стиснул зубы — он понял помыслы Гунсунь Юя. Тот всем сердцем искал смерти, но не желал, чтобы его преданные воины, делившие с ним дни и ночи, тоже полегли на поле брани, а потому приказал им немедленно отступать.
Со всех сторон лавиной наступали циньские солдаты. Если бы они задержались еще хоть на миг, то, боюсь, никто не смог бы уйти. Однако Хань Шэнь не мог заставить себя бросить господина Гунсуня, а потому выкрикнул:
— Господин Гунсунь, позвольте же младшему прикрыть отход!
Видя это, Гунсунь Юй в гневе широко распахнул глаза и громогласно приказал:
— Брат Хань, живо отступай, не заставляй лаофу умереть, не сомкнув глаз5!
С этими словами он прыгнул в гущу вражеского строя и принялся неистово разить мечом — циньские воины падали один за другим.
В этот миг под странный свистящий клич из толпы циньских воинов вырвалась статная, могучая фигура. С длинным мечом в руках этот человек отразил девятнадцать ударов Гунсунь Юя подряд. Это был Пилихо, третий по старшинству среди четырех шивэев циньского вана, известных как «Ветер, Лес, Огонь и Гора».
Пилихо обладал медвежьей поясницей и тигриной спиной6, от него исходила подавляющая мощь. Длинный меч в его руках свистел подобно ветру, когда он надвигался на Гунсунь Юя. Гунсунь Юй, используя причудливые шаги, молниеносно перемещался. Выкрикнув, он встряхнул запястьем, и его бронзовый меч, точно змея высунула язык7, рассыпался мириадами холодных лучей, устремившихся к Пилихо. Тот выставил меч в блоке. Клинки скрестились, и в тот же миг раздался ужасающий звук золота и железа8.
Тем временем циньские солдаты уже окружили Хань Шэня, а другой отряд обступил Гунсунь Юя со всех сторон. Оказавшись в кольце врагов, Гунсунь Юй мысленно выругался. Отражая удары сверху и снизу, слева и справа, он задействовал чудесную технику шагов своего первоучителя Гуй Гуцзы. Пустив в ход всё свое мастерство, он одной рукой противостоял прославленному в цзянху стилю «Парящие облака» Пилихо с его непрерывными атаками, а другой — отбивался от наседавших со всех сторон стражников циньского вана.
Непрерывный звон оружия стоял в ушах, а ожесточенная схватка становилась всё более кровопролитной.
___________________
- Погибнуть вместе с городом (与城共亡, yǔ chéng gòng wáng) — разделить участь павшей крепости, не сдаваясь врагу. ↩︎
- Пыль сражения застилает солнце, а крики воинов сотрясают небеса (战尘蔽日，杀声震天, zhàn chén bì rì, shā shēng zhèn tiān) — описание крайне ожесточенной и масштабной битвы. ↩︎
- Врагов много, а нас мало (敌众我寡, dí zhòng wǒ guǎ) — ситуация численного превосходства противника. ↩︎
- Шивей (кит. трад. 室韋, упр. 室韦, пиньинь shìwéi, палл. шивэй, также записывали 失韋 shīwéi) — общий экзоэтноним (VI?—XII) (это название народа, которое используют другие народы, а не он сам) древних монгольских племён (кочевников), обитавших на территории восточной Монголии, части Внутренней Монголии и северной Маньчжурии (до Охотского моря). Термин также распространялся на тунгусо-маньчжурские племена (кочевников, полукочевников и охотников-рыболовов) региона. ↩︎
- Умереть не сомкнув глаз (死不瞑目, sǐ bù míng mù) — умереть, сохранив глубокое чувство обиды или невыполненного долга. ↩︎
- Медвежья поясница и тигриная спина (熊腰虎背, xióngyāo hǔbèi) — описание человека очень мощного и крепкого телосложения. ↩︎
- Змея высунула язык (蛇吐信, shé tǔ xìn) — образное описание стремительного выпада мечом, подобного движению языка змеи. ↩︎
- Звук золота и железа (金铁之声, jīn tiě zhī shēng) — лязг сталкивающегося металлического оружия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
