Цзин Кэ и Ли Цзи вместе шли к южным пригородам Ханьданя, деревня Нюшоу уже виднелась вдали. Закатное солнце клонилось к западу, сумерки постепенно сгущались. Пейзажи вдоль пути были дики и бескрайни, исполнены особого очарования, однако спутники хранили молчание.
Цзин Кэ втайне размышлял: с таким трудом ему удалось встретить Гай Не, но так и не довелось поучиться у него владению мечом. А тот Лу Гоуцзянь, с которым он вот-вот встретится, — сможет ли он обучить его? На сердце у него было неспокойно, мысли сменяли одна другую.
У входа в деревню они расспросили вернувшегося с поля крестьянина о том, где живет Лу Гоуцзянь. Услышав, что путники ищут Лу-сяньшэна, тот проявил радушие и настоял на том, чтобы проводить их. Когда они подошли к уединенному месту на другом конце деревни, крестьянин указал на маленький, крытый соломой двор под раскидистой акацией и сказал:
— Вот здесь и живет Лу-сяньшэн.
Он уже собирался постучать, как вдруг Цзин Кэ нахмурился и остановил его:
— Погоди! Внутри словно слышны звуки схватки.
Не успели замолкнуть слова, как из-за ограды донесся холодный возглас, раздалось несколько звонких ударов металла о металл, а затем вновь воцарилась тишина. Цзин Кэ и Ли Цзи переглянулись, обнажили оружие, и Цзин Кэ одним ударом ладони распахнул ворота. Оба в одно мгновение впрыгнули во двор.
Они увидели во дворе троих: один сидел, двое стояли, и каждый сжимал в руках оружие. На земле, обессиленно откинувшись назад, сидел мужчина средних лет в лазоревом халате. Его лицо было бледным, короткая бородка и незаурядная выправка выдавали в нем человека благородного. Длинный меч в его руке слегка дрожал, а на груди алело кровавое пятно — очевидно, он был тяжело ранен.
Двое других, зажавших мужчину в клещи с востока и запада, тоже выглядели изнуренными. На их груди и животах проступала кровь, раны их были не из легких, однако они продолжали из последних сил стоять на своем, явно намереваясь довести дело до смерти противника. Когда Цзин Кэ и его спутница ворвались внутрь, стороны как раз завершили очередной обмен ударами и замерли в противостоянии.
Двое рослых мужчин сверкнули свирепыми взглядами, уставившись на Цзин Кэ и Ли Цзи. Тот, что стоял с восточной стороны, прохрипел:
— Кто такие? Проваливайте!
Крестьянин-проводник заглянул в ворота и, увидев раненого на земле, в панике вскрикнул:
— Лу-сяньшэн, что с вами?
Цзин Кэ уже догадался, что раненый — это и есть Лу Гоуцзянь. Что же до двух здоровяков, то, хотя их имена были ему неведомы, по их злобным, угрожающим взорам он понял, что они явно не из добрых людей.
Видя, что Лу Гоуцзянь ранен, Цзин Кэ взмахнул бронзовым мечом и атаковал восточного врага. Клинок мелко задрожал и стремительно устремился к животу противника. Этот выпад казался простым, но в нем таились еще два превращения: если бы громила попытался блокировать удар в лоб, острие меча ушло бы влево или вправо, поражая его ребра.
Враг, однако, обладал необычайной зоркостью, а его мастерство фехтования было чрезвычайно высоким. Он издал короткий возглас «И!», его меч описал дугу и в мгновение ока, двигаясь снизу вверх, перекрыл все возможные пути для превращений удара Цзин Кэ.
Прием Цзин Кэ был уже полностью раскрыт, уклониться не представлялось возможным, и тогда он, стиснув зубы, пошел на прямое столкновение клинков.
Раздался громкий звон. Цзин Кэ ощутил сильнейший удар в «пасть тигра»¹, он едва не выронил рукоять, а вся его правая рука онемела от боли.
Видя, что Лу Гоуцзянь ранен этими людьми, Цзин Кэ и раньше понимал, что они мастера первого ранга, но не ожидал, что их боевое искусство столь высоко. Испуганный и полный сомнений, он отступил на два шага, и на мгновение стороны снова замерли.
— Кем тебе приходится Гунсунь Юй? Почему ты используешь фехтование Гунсунь? — низким голосом спросил здоровяк, впившись острым взглядом в длинный меч Цзин Кэ.
Услышав имя Гунсунь Юя, Цзин Кэ опешил:
— Неужели ты знаешь моего учителя?
— Так Гунсунь Юй — твой учитель… — здоровяк на мгновение запнулся, а затем холодно произнес: — Хм, отродье, ускользнувшее из сетей, сегодня как раз настал день, чтобы со всем покончить!
— Ах ты!.. — Цзин Кэ вскипел от негодования. Он не ожидал встретить здесь врага своего наставника и уже собирался ответить колкостью, но вдруг заметил, что на другом конце двора Ли Цзи оказалась в смертельной опасности.
Полагаясь на гибкость и быстроту движений, Ли Цзи с трудом избегала ударов, но случайно наступила на мелкий камень и слегка пошатнулась. Здоровяк с западной стороны издал протяжный крик, и его тяжелый топор, подобно грому мощью в десять тысяч цзюней², обрушился вниз. Натиск был необычайно свиреп.
Видя, что кровь вот-вот окропит шелковое платье Ли Цзи, Цзин Кэ отчаянно закричал, не имея возможности прийти на помощь. Но вдруг в лунном свете мелькнула белая шелковая полоса³, словно ядовитая змея, высунувшая язык⁴, и ударила западного здоровяка прямо в левую часть груди. Удар был нанесен позже, но достиг цели первым, к тому же прием был настолько искусен, будто громила сам подставил грудь под клинок. Это заставило его издать дикий вопль и, кувыркнувшись в воздухе назад, отступить.
Цзин Кэ обернулся и увидел, что это сидевший на земле Лу Гоуцзянь вовремя пустил в ход меч и спас Ли Цзи.
Пока Ли Цзи пыталась прийти в себя от пережитого ужаса, Лу Гоуцзянь глухо произнес:
— Вы оба, идите ко мне!
Цзин Кэ тут же бросился вперед и вместе с Ли Цзи встал на защиту Лу Гоуцзяня с обеих сторон. Трое временно образовали боевой порядок. Двое громил опасались Лу Гоуцзяня и, видя, что фехтование Цзин Кэ не так уж слабо, не решались действовать опрометчиво. Стороны снова зашли в тупик.
В этот момент вдалеке внезапно послышались звуки металлического гонга. Услышав их, двое нападавших резко изменились в лице. В период Сражающихся царств бедствия войны⁵ были постоянными, часто случались набеги разбойников, и потому деревни ради самообороны содержали ополчение из местных жителей. В обычное время те занимались земледелием, но, услышав звон гонга, собирались вместе, чтобы дать отпор врагу и защитить соседей. Очевидно, крестьянин-проводник, увидев раненого Лу Гоуцзяня, решил, что в деревню ворвались грабители, и поднял тревогу.
Здоровяки переглянулись. Понимая, что сейчас им не одолеть Лу Гоуцзяня, а ополчение вот-вот будет здесь, они потеряли охоту к бою. Злобно сверкнув глазами на Цзин Кэ и Ли Цзи, они взмыли в воздух и, подобно двум огромным птицам, скрылись в бескрайней ночной тьме.
Только Цзин Кэ собрался облегченно вздохнуть, как вдруг раздался звон падения — лицо Лу Гоуцзяня стало цветом подобно золотой бумаге, меч выпал из его рук, а сам он лишился чувств. Цзин Кэ в ужасе бросился его поддерживать, громко взывая:
К счастью, вовремя подоспели ополченцы. Общими усилиями Лу Гоуцзяня перенесли в дом, где лекарь обработал и перевязал его раны. Только когда Лу Гоуцзянь пришел в себя, люди разошлись.
В соломенной хижине пламя лампы было не больше боба⁶. Лу Гоуцзянь посмотрел на Цзин Кэ и Ли Цзи и тихо спросил:
— Вы — ученики Гунсунь Юя? Зачем прибыли сюда?
Цзин Кэ негромко ответил:
— Дидзы Цзин Кэ сообщает: мой учитель Гунсунь Юй погиб от рук соколов и псов Цинь-вана. На сей раз я прибыл по указанию Гай-сяньшэна и прошу Лу-сяньшэна о помощи.
С этими словами он достал из-за пазухи бамбуковые планки, написанные Гай Не, и опустился на колени.
Лу Гоуцзянь взял свиток и, закончив чтение, жестом велел Цзин Кэ подняться. С глубоким сожалением он произнес:
— Я благодарен вам за спасение моей жизни. Однако боюсь, что в деле обучения мечу мне придется разочаровать тебя, брат Цзин.
На сердце у Цзин Кэ мгновенно похолодело.
— Почему? — хрипло спросил он.
________________
¹ Пасть тигра – 虎口 (hǔkǒu) — часть кисти руки между большим и указательным пальцами.
² Гром мощью в десять тысяч цзюней – 万钧雷霆 (wàn jūn léitíng) — древняя мера веса.
³ Белая шелковая полоса – 白色匹练 (báisè pǐliàn) — образное описание сверкающего лезвия меча.
⁴ Словно ядовитая змея высовывает язык 宛如毒蛇吐信 (wǎnrú dúshé tǔ xìn) — образное выражение, создающее картину молниеносной, неотразимой атаки.
⁵ Бедствия войны 兵燹 (bīngxiǎn) — бедствия, приносимые войной.
⁶ Пламя лампы величиной с боб — 灯如豆 (yī dēng rú dòu) — образное описание тусклого освещения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
