— Мужчины, которые мне встречались, обходились со мной скверно. Женщины, которых я встречала, называли меня скверной. Я подумала, что если в этом мире нет места для меня, как же он примет моего ребёнка? Тогда я приняла снадобье и жестоко прервала беременность, длившуюся уже больше пяти месяцев. Пролилось очень много крови. Я зарыла тот пятимесячный комок плоти у ручья. Чувствуя, что испускаю дух, я была вынуждена снова принять лекарство, и только так мне с трудом удалось сохранить жизнь. Но с тех пор я не могу ни радоваться, ни горевать, мне нельзя допускать ни малейшего эмоционального волнения. Кровь в моём теле должна вечно течь так медленно, чтобы яд не распространялся дальше.
Сказав это, Удуань умолкла, застыв с запрокинутой к небу головой. На её бледном лице по-прежнему не было ни капли эмоций. У Гао Юэ же защипало в носу, а глаза покраснели.
— Оказывается, эта женщина очень похожа на меня, — думала Гао Юэ. — Нет ни отца, ни матери, все презирают, а мир огромен, но негде приклонить голову.
На сердце у Гао Юэ было тяжело, она совсем забыла, что когда-то эта женщина отравила её страшным ядом, едва не лишив жизни.
В этот момент Цзин Тяньмин вдруг тихо протянул руку и сжал ладонь Гао Юэ. У неё потеплело на душе, и она подумала:
— Верно, у меня уже есть Вонючий баоцзы, и теперь мне никогда не будет одиноко, а у неё нет совсем ничего. Хоть эта Удуань и внушает ужас, хоть она и омерзительна, её судьба куда печальнее моей. Тот шисюн с козлиной бородкой явно её обманывает, неужели она этого не видит?
Гуньян Юй, выслушав исповедь Удуань, на какое-то время лишился дара речи и лишь спустя мгновение с трудом выдавил:
— Шимей, поверь мне, я правда ничего не знал. Если бы я знал, то даже под страхом смерти от рук учителя ни за что бы тебя не покинул.
Удуань бесстрастно ответила:
— Не было такого, чтобы я не верила шисюн, но вот шисюн, очевидно, не верит мне. Если ты искренне желаешь мне добра, зачем же тебе бояться меня? Если бы я действительно хотела причинить тебе вред, ты бы давно расстался с жизнью.
Только тогда она наконец посмотрела на Гуньян Юй.
— Клинок Холодной Луны и Инея здесь, забирай его.
Затем она начала отступать шаг за шагом, пока не остановилась у входа в маленькое полуразрушенное святилище.
Её тело, озарённое лунным светом, наполовину было обращено наружу, а спина скрывалась в темноте храма. Брошенный на траву Клинок Холодной Луны и Инея тускло мерцал, отражая желания каждого из присутствующих.
Сян Юй чувствовал нестерпимый соблазн, он едва сдерживался, чтобы не броситься к мечу, но, видя, как сильно Гуньян Юй опасается Юэшэнь Удуань, он рассудил: «Похоже, с этой женщиной совладать ещё труднее, чем с Гуньян Юй. Дождусь-ка я, пока он возьмёт драгоценный клинок, а потом придумаю, как отобрать его». С трудом сдерживая нетерпение, он во все глаза наблюдал за действиями Гуньян Юй.
Гуньян Юй долго колебался, стоя перед лежащим на земле мечом, но в конце концов набрался смелости. Он шагнул вперёд и склонился, собираясь поднять Клинок Холодной Луны и Инея, как вдруг вскинул руку. Из его веера вырвался луч яркого света и устремился к Удуань. Гао Юэ невольно вскрикнула, но Цзин Тяньмин уже успел взмахнуть серебряной цепью. Меч Циншуан вылетел вперёд, с резким лязгом отразил тайное оружие и тут же, после короткого взмаха, отбросил его обратно. Раздался истошный вопль Гуньян Юй. Он застыл на месте с Клинком Холодной Луны и Инея в руках, а в его шее торчал короткий кинжал. Он широко распахнул глаза, словно не понимая, что произошло, колени его подогнулись, и он рухнул на землю. Он попытался издать хоть какой-то звук, но жизнь уже покинула его.
Сян Юй немедленно подбежал, желая выхватить драгоценный меч из рук Гуньян Юй, но Цзин Тяньмин преградил ему путь и тихо предупредил:
— Осторожно, там может быть яд.
Сян Юй насторожился и поспешно отдёрнул руку.
Гао Юэ, стоя в стороне, не обращая внимания на то, что Гуньян Юй мёртв, принялась ругать его, указывая пальцем:
— У тебя совсем нет совести! Твоя шимей была так добра к тебе, а ты отплатил злом за добро!
В этот момент Цзин Тяньмин вдруг положил руку на плечо Гао Юэ.
Гао Юэ замолчала и обернулась. Она увидела, как Юэшэнь Удуань медленно выходит из ворот старого святилища.
Цзин Тяньмин, Гао Юэ и Сян Юй, поддавшись тому же страху, что испытывал Гуньян Юй, невольно начали отступать по мере приближения Удуань.
Удуань, словно не замечая их, подошла к стоявшему на коленях трупу Гуньян Юй и замерла, пристально глядя ему в лицо. Её прежде безжизненный взгляд начал медленно обретать фокус, в нём наконец проступила жизнь, но вместе с ней и безмерная печаль. Лишь спустя долгое время она едва слышно спросила:
— Почему? Шисюн, почему ты хотел убить меня?
Затем она снова затихла, долго и нежно глядя на Гуньян Юй. Левой рукой она взяла у него драгоценный меч, а правую мягко подняла и раскрыла ладонь. Белый порошок посыпался с её руки на клинок.
Удуань опустила взгляд на меч, и на её прекрасном лице промелькнула одинокая улыбка.
— Я ждала много лет, думая, что отныне мы сможем быть вместе навсегда. Шисюн, раз тебе так был нужен этот меч, пусть он останется с тобой.
Стоило ей договорить, как из уголка её рта потекла кровь, а из глаз скатились две чистые слезы, упав прямо на клинок. Белый порошок мгновенно растворился, послышалось шипение, и поднялся едкий сизый дым, скрывший мертвенно-бледное лицо Удуань. Не прошло и мгновения, как Клинок Холодной Луны и Инея треснул посередине и разломился на две части, с металлическим звоном упав на землю.
Цзин Тяньмин, Гао Юэ и Сян Юй не ожидали такого поворота событий. Ошеломлённые, они могли лишь смотреть, как сокровище, за которым они охотились полгода, в одно мгновение обратилось в прах в руках Удуань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
