— Ничего не случится, если мы немного отдохнём!
— Ох, опустите его сначала на землю!
— Ух! У меня плечо так затекло!
— У меня тоже!
— Эй! Куда тебя только что ударило?
— Вот сюда, потрогай, всё распухло.
— И правда…
— Дай-ка посмотрю.
— Я тоже хочу потрогать!
— Это всё из-за Цзинь Юаньбао!
Раздался глухой стук. Деревянный ящик слегка вздрогнул.
Цзин Тяньмин подумал про себя: «А мне-то какое дело?»
Бам! Бам! Бам-бам-бам-бам-бам! Град ударов посыпался без остановки, и ящик продолжал мелко дрожать.
— Вонючий Цзинь Юаньбао!
— Это всё из-за него!
— Ой-ёй, моя нога!
— Кто тебя просил пинать так сильно?
— А вот и буду! У меня ещё вторая нога есть!
— Эй, если мы будем так пинать, ящик не развалится?
— Ой! Точно!
— И то правда…
Цзин Тяньмин мысленно закричал: «Не развалится, не развалится! Пожалуйста, пинайте сильнее! А лучше притащите железный молоток и ударьте как следует!»
Однако деревянный ящик замер, и стуки прекратились.
— Глупые дети, они и есть глупые дети, — раздался хриплый голос бабушки Цзян. — Если не можете нести, почему бы не толкать? Смотрите, впереди уже река Вэй. А ну, налягте ещё разок, столкнём ящик в реку, и дело с концом!
— Верно.
— Впереди и правда река Вэй.
— Почти пришли, почти пришли!
— Толкайте сильнее!
— Поднажми!..
— И-и-и раз!..
— Эй-ух-нем!..
Услышав смех бабушки Цзян снаружи, Цзин Тяньмин, связанный внутри ящика, не на шутку встревожился: «Неужели А-Юэ не знает, что они так со мной обходятся?»
«Да, наверняка так и есть. А-Юэ ни за что бы не позволила им утопить меня в реке. Это точно затея бабушки Цзян, она хочет разлучить меня с А-Юэ». От этих мыслей у Цзин Тяньмина на лбу выступил пот. К сожалению, его тело всё ещё сковывали две оставшиеся нити Цзяоцзинь, и он не мог пошевелиться, поэтому ему оставалось лишь отчаянно извиваться внутри деревянного ящика. Со стороны казалось, будто ящик начал прыгать и скакать сам по себе.
Донёсся шум бегущей воды, который Цзин Тяньмин отчетливо слышал даже сквозь стенки.
— Вот и река Вэй, — бабушка Цзян откинула крышку деревянного ящика и обратилась к Цзин Тяньмину: — Старой женщине очень радостно от того, что она может своими руками бросить тебя в реку на корм рыбам. Ох! Гляди на меня, от радости чуть не забыла.
Бабушка Цзян вытащила изо рта Цзин Тяньмина грязную тряпку.
— У старухи припасено для тебя кое-что хорошее, — с этими словами она достала из рукава маленький пузырёк, открыла крышку и вылила всё содержимое прямо в рот Цзин Тяньмину.
Заставив его проглотить снадобье, бабушка Цзян недобро усмехнулась:
— Я знаю, что ты малый способный, к тому же принимал Красную ледяную цикаду, так что никакой яд тебя не берет. Однако в этом флаконе «Опьянение десяти дней»1, приготовленное Юэшэнь Удуань. Это не отрава, просто ты, парень, смирно проспишь дней десять, вот и всё. Ну что ж! Теперь бабушка позволит тебе выспаться на дне реки всласть.
— Что ты сказал? Бабушка плохо слышит, — бабушка Цзян уже собиралась закрыть ящик, когда Цзин Тяньмин неразборчиво что-то пробормотал.
— Я говорю… А… А-Юэ… она… зна… ет…
— Ого! Как быстро действует лекарство, — бабушка Цзян удовлетворенно улыбнулась. — Знает что, паршивец?
— Знает… что ты… река… утопить…
— Чепуха! — лицо бабушки Цзян посуровело. — Конечно, она знает! Скажу тебе честно, парень, всё это — план девчонки. С того самого дня, как ты спас тех людей из школы Жуцзя, всё до последнего было устроено ею.
Заметив, что Цзин Тяньмин пытается покачать головой, бабушка Цзян добавила:
— Что? Не веришь? Эх! Подумай сам, если бы старая женщина хотела с тобой разделаться, разве хватило бы у неё на это терпения?
— А… Юэ… — слова Цзин Тяньмина превратились в невнятное мычание, разобрать что-либо стало невозможно.
Но бабушка Цзян продолжила:
— Я знаю, ты хочешь спросить, куда делась девчонка? Раз уж дошло до этого, не стану скрывать. Вчера вечером, стоило тебе свалиться, как она ушла отсюда, чтобы принести беду Синь Яньянь.
— Янь… — услышав это, Цзин Тяньмин не на шутку обеспокоился за безопасность Синь Яньянь, но «Опьянение десяти дней» действительно было необычайным средством, и у него не осталось сил даже на звук.
Деревянный ящик дважды громко грохнул. Первый раз — когда бабушка Цзян захлопнула крышку, второй — когда она с силой огрела ящик своим посохом.
От этого мощного удара ящик с Цзин Тяньмином внутри накренился и мгновенно заскользил вниз по береговому склону. Затем послышался громкий всплеск, и деревянный короб, как и желала Кэ Юэ, упал в воды реки Вэй. Однако Цзин Тяньмин не слышал этих звуков, так как уже погрузился в глубокий сон.
— Ха-а-а… — Цзин Тяньмин разомкнул веки, размял конечности и, лежа в постели, во весь рот сладко зевнул. Удобная кровать, мягкие одеяла, тонкая расшитая кисея, защищающая от света… Увидев эти вышитые одеяла и парчовые завесы, ароматные подушки и тёплые покои, Цзин Тяньмин решил, что он всё ещё спит, и снова закрыл глаза. И надо же, он действительно мгновенно провалился в сон и проспал до самого рассвета следующего дня, прежде чем проснуться по-настоящему.
— Странно, очень странно, — привыкнув к грубому обращению бабушки Цзян и Кэ Юэ, Цзин Тяньмин чувствовал себя не в своей тарелке в такой роскошной обстановке. Он сел, спустил ноги с кровати и немного размялся. Кроме сильного голода и легкой слабости, во всём теле не ощущалось никакого дискомфорта.
— А-Юэ!
— Бабушка!
— Дорогая, любимая А-Юэ!
— Противная, вредная старуха! — Цзин Тяньмин толкнул деревянную дверь спальни и, высунув голову наружу, долго кричал, но, не дождавшись ответа, начал вопить во всё горло. Обойдя оба этажа и не обнаружив в доме ни души, он вернулся в комнату. Осмотревшись еще раз, он заметил на ширме перед кроватью длинный халат из зеленого шелка, белый шелковый пояс, а внизу — пару чистых туфель. Весь наряд по размеру явно был сшит точно на него.
— Отличная работа! — похвалил Цзин Тяньмин, подхватив халат. — Но я сам такой грязный и вонючий, что надевать эти прекрасные вещи было бы чистым кощунством2.
Разговаривая сам с собой, Цзин Тяньмин коснулся своей шеи. Там, где обычно всё было засаленным, кожа теперь была чистой и свежей, без единого следа грязи.
— Действительно странно, когда это меня отмыли? Это они хотят, чтобы я переоделся? Ну, раз просят — переоденусь!
- «Опьянение десяти дней» (十日醉, shí rì zuì) — название вымышленного сильнодействующего снотворного средства. ↩︎
- Кощунство (暴殄天物, bào tiǎn tiān wù) — идиома, означающая безрассудную растрату ценных даров, дословно: «губить сокровища природы». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
