Надев новые одежды, шапку, обувь и чулки, Цзин Тяньмин решил заодно переделать прическу перед медным зеркалом, отчего стал выглядеть еще более элегантно. Он посмотрелся в зеркало и, увидев в нем человека в роскошном платье с сияющим видом1, невольно высунул язык от смущения.
— Эта комната точь-в-точь как те покои в Сяньяне, мебель и убранство выглядят крайне дорого. Неужели это еще одно тайное прибежище Девяти дворцов божественной столицы? Только где же я нахожусь? — Цзин Тяньмин подошел к окну и распахнул его. Был полдень, в зените стояло красное солнце, и лучи его пылали жаром. В ослепительном свете он увидел, что повсюду высятся почти одинаковые двухэтажные дома. Они тянулись один за другим, изгибаясь вперед и назад подобно полумесяцу. С левого края от множества построек высилась гора, поросшая густой зеленью. Оказалось, что перед ним раскинулся величественный город, выстроенный вокруг горы.
«Странно. Какой внушительный город!» — прикинул про себя Цзин Тяньмин. — «За те годы, что я скитался повсюду, я никогда не видел подобных поселений. Где же это все-таки? И зачем А-Юэ отправила меня сюда?» Цзин Тяньмин не стал закрывать окно, а просто уселся на стол, скрестив ноги, и погрузился в раздумья. «Что бы ни говорила бабушка Цзян, А-Юэ ни за что не пожелала бы мне смерти. Засунуть в деревянный ящик — это она могла, но точно не ради того, чтобы убить. В том, что она отправила меня в это место, должен быть глубокий смысл. Но в чем же он заключается?»
— Гр-ру-у… — Цзин Тяньмин еще не успел ничего сообразить, как у него заурчало в животе. Пока он молчал, всё было терпимо, но этот звук заставил его почувствовать еще более острый голод. — Ладно, сначала нужно найти, чего бы пожевать. — Цзин Тяньмин принялся бегать по всему дому. Несмотря на то, что здание было огромным, в нем не оказалось ни кухни, ни даже простой печи.
— Что это за дыра? Неужели здешние люди вообще не едят? — не удержался от жалобы Цзин Тяньмин. Видя, что в животе урчит всё жалобнее, он, хоть и не хотел уходить, был вынужден выбраться на улицу, чтобы раздобыть какой-нибудь еды. Он лишь надеялся, что Кэ Юэ не вернется в его отсутствие.
Еще когда он выглядывал из окна, в душе закралось подозрение, что здесь что-то не так. Теперь же, когда он вышел на большую улицу, это странное чувство лишь усилилось.
Взору его предстали дома, выстроенные из деревьев, которым было не меньше тридцати лет. Здания были почти одинаковыми по размеру, высоте и ширине. Под ногами лежали плиты из синего камня, каждая длиной и шириной в руку, и они бесконечной лентой покрывали весь город. Прохожие, сновавшие туда-сюда, выглядели цветущими, их одежды были богатыми, а на некоторых красовались собольи и меховые шубы.
Чем более радостным казалось всё вокруг, тем больше сомнений возникало у Цзин Тяньмина.
«Что же здесь не так?» — даже Сяньян уступал этому месту. Цзин Тяньмин оглядывался по сторонам, внимательно подмечая детали, и наконец обнаружил различие между этим городом и другими краями.
На всей этой улице не было ни одного ветхого дома, ни одной разбитой плитки на мостовой, ни одного бедняка. Даже те, кто был одет проще всех, носили чистую одежду и обувь из хлопковой ткани, сшитую на редкость искусно. Не говоря уже о лохмотьях — здесь нельзя было увидеть даже заплатки или грубых башмаков.
Заметив это, Цзин Тяньмин вскоре разглядел и другие особенности.
Никаких бедняков.
Никаких больных.
Никаких стариков.
Никаких детей.
Ни единой души из них. Он прибавил шагу, становясь всё более осторожным. «Это место очень странное», — в сердце росло нехорошее предчувствие. — «Мне нужно поскорее найти А-Юэ и забрать ее отсюда».
Цзин Тяньмин всё еще втайне удивлялся, когда вдруг почувствовал доносящиеся ароматы вина и еды. Он повернул голову и увидел, что на соседней улице сплошь стоят трактиры и рестораны. Был час У, и гости, пришедшие пообедать и выпить, заполнили широкую дорогу из синего камня так, что негде было и яблоку упасть2.
Разумеется, эти несколько сотен человек тоже были сплошь в золоте и серебре, не говоря уже о том, что все они были на редкость крепкими и сильными мужчинами. Но Цзин Тяньмин с тех пор, как встретил Кэ Юэ, страшно проголодался. Почувствовав запах вина и еды, он уже не мог совладать с аппетитом. Забыв обо всём, он припустил к ближайшему ресторану под названием «Сюаньюаньлоу».
— Сначала подайте мне один цзинь лепешек! — выкрикнул Цзин Тяньмин, еще не успев сесть. — Быстро! Быстро! Остальное выберу, пока буду есть! Скорее!
За соседним столом сидели трое сотрапезников, видя его спешку, они не смогли сдержать смеха. Один из них усмехнулся:
— Друг, видать, только со смены? Неужто сегодняшний казенный обед был так плох, что ты так проголодался?
Какая смена? Какой казенный обед? Цзин Тяньмин, разумеется, ничего не понял.
Но он не зря скитался по цзянху и в искусстве притворяться был мастером. Он тут же запихнул в рот две лепешки и лишь потом, качая головой, невнятно пробормотал:
— И не говорите! Слышите, как в животе громко урчит? — едва он договорил, как из его чрева и впрямь раздалось громкое бурчание.
Трое мужчин за соседним столом снова расхохотались. Другой, покачивая чарку, произнес:
— Помню, когда я в прошлом месяце был на дежурстве, случилось то же самое. Повар попался никудышный, кожицу на жареной курице пересушил так, что она стала как дрова. Но я подумал, что это всего лишь один плохой обед, и махнул рукой. А ты, друг, видать, больно разборчив, раз предпочел ходить голодным. — Цзин Тяньмин, услышав это, изумился про себя: «Разве сухая кожица на курице — это уже невкусно? Это вы, друзья, слишком разборчивы!» Но на лице его отразилось полнейшее согласие.
Трактирный слуга, увидев, что Цзин Тяньмин подобно урагану смел блюдо с лепешками, тут же подбежал, неся на весу новую порцию горячих лепешек. Одной рукой он ловко поставил тарелку на стол, а другой одновременно поставил чарку — движения его были отточенными и быстрыми.
Цзин Тяньмин только потянулся за вином, как кувшин уже подхватил чжангуй «Сюаньюаньлоу». Он с подобострастием спросил:
— Что еще желает дажэнь? Лицо у вас незнакомое, верно, впервые зашли в наш «Сюаньюаньлоу»? Наша фирменная ассорти-рыба в кисло-сладком соусе и курица с сычуаньским перцем славятся на всю округу. Уксус у нас настоящий, выдержанный, его кислый аромат разносится на десять ли и даже дальше.
Цзин Тяньмин что-то промычал в ответ, не вступая в разговор. Не из-за того, что хотел напустить на себя важности, а потому что рот его был набит лепешками, которые он жадно глотал — где уж тут отвечать?
Однако чжангуй не был похож на обычного лавочника. Он обладал завидным терпением и с улыбкой стоял рядом, дожидаясь, пока Цзин Тяньмин проглотит кусок. Затем он продолжил:
— Какие блюда дажэнь любит? В нашем заведении мы угодим любому вкусу.
— Неси несколько самых известных блюд. Выбирай на свой вкус, только быстрее!
- Сияющий вид (神采飞扬, shén cǎi fēi yáng) — «Дух и облик парят в вышине», идиома, означающая одухотворенное, воодушевленное состояние и блестящий внешний вид. ↩︎
- Негде было и яблоку упасть (水泄不通, shuǐ xiè bù tōng) — «Так тесно, что даже вода не просочится», идиома, описывающая крайнюю степень тесноты или скопления людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
