— А что было потом? — спросил Хуа Шэнцзян. — Как ты умудрился пробыть там три дня и три ночи, прежде чем выбраться?
— Ого! Оказывается, там так интересно. Если бы я знал это раньше, тоже бы пошёл. — Дуаньму Юй, слушая о приключениях Цзин Тяньмина, преисполнился восторгом и не удержался от расспросов: — Да-да! И что же дальше?
Цзин Тяньмин потянулся и почесал лицо. Его лицо было скрыто под маской «свиного рыла» целых три дня, и зуд был просто невыносимым.
— А потом они отвели меня в купальни.
— В купальни? — Глаза Хуа Шэнцзяна округлились до размеров медных колокольчиков. — Разве это не было неприятно?
— Я тоже не люблю мыться. Холод собачий.
— Как это в купальнях на горе бессмертных может быть неприятно? — Цзин Тяньмин зажмурился, предаваясь воспоминаниям. — Клубы пара, горячая вода, да ещё и слуги, которые разминают и растирают тебе икры и плечи… это было просто невероятно приятно.
— Погоди-погоди! — выкрикнул Дуаньму Юй. — Раз ты мылся, значит, ты смыл ту чёрную маску призрака, которую я так старательно тебе нарисовал?
— Неужели я такой глупый? — Цзин Тяньмин приподнял руки. — Я всё это время держал их вот так! — Его комичный вид заставил Хуа Шэнцзяна и Дуаньму Юя расхохотаться. Хуа Шэнцзян толкнул Цзин Тяньмина локтем, искоса взглянул на Лю Би и, понизив голос, спросил: — А после купальни вы пошли к женщинам? Так ведь?
— Вот об этом я и сам хотел сказать. Фан Шан из Гуйгу богат так, что его богатство превосходит всё поднебесье1. В этом горном городе есть почти всё. Но за те три дня, что я там бродил, я почти не встретил женщин.
— Это и впрямь странно, — кивнул Хуа Шэнцзян.
— Хуа Шэнцзян имеет в виду, что будь он этим Фан Шаном из Гуйгу, он бы предпочёл, чтобы ты подарил ему красавиц, а не того слона, которого ты приволок, — добавил Дуаньму Юй.
Троица снова разразилась смехом.
— Хватит. Перестаньте болтать о всякой чепухе. — Лю Би, который с самого начала молча слушал их, вмешался, чтобы прекратить балаган. — Подведу итог. Этот город на горе бессмертных — главный оплот Гуйгу. В городе есть человек по имени Фан Шан, чей статус чрезвычайно высок…
— Готов поспорить, он и есть гучжу Гуйгу, — вставил Хуа Шэнцзян.
— Согласен, — Лю Би кивнул и продолжил: — Итак, этот гучжу Гуйгу, Фан Шан, приказал своим ученикам, рассеянным повсюду, особенно высокопоставленным…
— То есть тем, кто в чёрных масках призраков, собраться в городе на горе бессмертных, — подхватил Дуаньму Юй.
— И не просто собраться, а в строго определённый срок.
— Очевидно, они что-то замышляют. Разве они не говорили, что хотят последовать за гучжу и с размахом устроить ещё одну великую резню?
— Тяньмин, как по-твоему, сколько людей уже собралось в городе на горе бессмертных? — спросил Лю Би.
— От трёх до пяти тысяч, — прикинул Цзин Тяньмин. — Многие находятся внутри зданий, так что точно оценить трудно.
— Пять тысяч человек — это сила, которую нельзя недооценивать, — задумался Лю Би. — «С размахом устроить ещё одну резню»? Неужели целью Гуйгу на этот раз станет Сян Юй?
— Сян Юй? — Цзин Тяньмин вздрогнул. Он не слышал этого имени много лет. — Какое отношение это имеет к Сян Юю? Зачем Гуйгу искать с ним ссор?
— Брат, ты просто не в курсе, — сказал Хуа Шэнцзян. — За последние восемь лет великое дело Сян Юя по борьбе с Цинь ни разу не прекращалось. Говорят, что сейчас под началом Сян Юя, опираясь на прежнюю армию Чу, можно собрать сто тысяч воинов. И его силы постоянно растут.
— Сто тысяч? — глаза Цзин Тяньмина расширились.
— Если Гуйгу по-прежнему служит государству Цинь, то вероятнее всего, они собираются уничтожить силы Сян Юя.
— Вот оно как? — Цзин Тяньмину нетрудно было представить, как Сян Юй, будучи дацзянцзюнем, одним призывом поднимает сотни людей2, ведь такова была мечта Сян Юя с самого детства. — Это же просто замечательно.
Лю Би бросил на Цзин Тяньмина сердитый взгляд.
— Я имею в виду, что это замечательно, что Сян Юй смог исполнить своё желание.
— Судя по всему, сейчас у нас есть только один план. Мы должны проникнуть на этот так называемый ночной банкет в Пэнлае и попытаться разузнать, что задумал гучжу Гуйгу.
— Я так и знал, что ты это скажешь, поэтому и притащил его сюда, — Цзин Тяньмин пнул ногой крепко связанного старика Ло, лежащего на полу. — Через семь дней наступит пятнадцатое число, полнолуние. К тому времени я изменю внешность, приму облик старика Ло и чинно отправлюсь во дворец Пэнлай на ночной банкет. — Цзин Тяньмин повернул голову. — Тогда мне понадобится твоя помощь, Дуаньму-лаоди.
— В этом нет ничего сложного, — Дуаньму Юй потрогал бороду старика Ло и усмехнулся. — Борода уже готова, я просто приклею её тебе. — Старик Ло, услышав, что у него собираются отрезать бороду и выдать себя за него на банкете, в отчаянии извивался на полу, но, будучи связанным и с кляпом во рту, мог лишь мычать.
— Старик Ло, потерпи немного, — увидев это, Цзин Тяньмин почувствовал укол вины, ведь старик Ло всё это время относился к нему хорошо. — Когда банкет пятнадцатого числа закончится, я тебя сразу отпущу. — Друзья ещё некоторое время обсуждали детали проникновения. Вскоре Цзин Тяньмин отклонил предложение Лю Би остаться, нажал на точки старика Ло, погрузив его в глубокий сон, и неспешно пошёл обратно к «Девятой обители».
Подходя к «Девятой обители», Цзин Тяньмин издалека заметил, что внутри горит свет. «Это А-Юэ вернулась!» — обрадовался он. Он бросился к дому, в три шага преодолел расстояние и распахнул дверь, но, увидев сидящего внутри Хуа Шэнцзяна, едва не почувствовал, как сердце превращается в камень.
— Почему ты так долго?
— Немного прогулялся по дороге.
— Всё ещё ищешь Кэ Юэ?
- Богатство превосходит всё поднебесье (富甲天下, fù jiǎ tiānxià) — выражение, означающее обладание огромным состоянием, превышающим любое другое в мире. ↩︎
- Одним призывом поднимает сотни людей (一呼百应, yī hū bǎi yìng) — идиома, описывающая человека с огромным авторитетом, на чей призыв мгновенно откликается множество последователей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
