В разъярённой толпе Ма Шаохуа тоже пристально смотрела на Гао Юэ, но в её взгляде читалось лишь холодное безразличие. Хотя она и сделала это ради спасения жизни дочери, в глубине души её всё ещё терзало чувство вины за то, что она ложно обвинила Гао Юэ в убийстве Гай Лань. Но стоило Цзы Юй указать на связь Гао Юэ с Юэшэнь Удуань, а самой девочке признать это, как Ма Шаохуа испытала облегчение. «Раз она ученица Юэшэнь Удуань, значит, и сама ничего хорошего из себя не представляет», — подумала она и подсознательно крепче сжала руку Цзы Юй. Гао Юэ видела, с какой нежностью и любовью Ма Шаохуа держала Цзы Юй за руку, совершенно не обращая на неё внимания, и в её голове воцарился полный хаос.
— Нян… ты не моя нян… ты больше не она… не она… — бормотала Гао Юэ себе под нос, неосознанно направляясь к Ма Шаохуа.
Цзы Юй с таким трудом удалось завладеть инициативой, и теперь она ни за что не позволила бы Гао Юэ приблизиться к Ма Шаохуа, чтобы не допустить лишних осложнений. Заметив приближение девочки, она притворно закричала:
— Что ты задумала?! Хочешь убить свидетелей, чтобы заставить их замолчать?! Люди! Не подпускайте её! Скорее схватите её!
Подстрекаемые выкриками Цзы Юй, из толпы тут же выскочили шесть или семь человек и бросились на Гао Юэ, намереваясь её скрутить. Цзин Тяньмин ни за что не позволил бы обидеть Гао Юэ снова. Он дважды стремительно ударил ногой, попав точно в живот вырвавшимся вперёд ученикам школы Цансун. Затем его меч Циншуан, не оставляя лишних следов, словно стрекоза, касающаяся воды1, отсёк левые рукава ещё троим ученикам школы Даньюэ. В мгновение ока пятеро нападавших потерпели поражение. Увидев столь незаурядное воинское мастерство Цзин Тяньмина, толпа загудела, и ещё семеро или восьмеро человек бросились в атаку.
— Прочь! Я сам с ним расправлюсь! — среди шума раздался громоподобный окрик. Это был Чжу Ци, глава школы Даньюэ. С самого детства он обладал недюжинной силой и уже в пятнадцать лет мог одолеть тигра. Полагаясь на свою мощь, он повсюду устраивал беспорядки, и родители, не в силах с ним совладать, были вынуждены отдать его в ученики школы Даньюэ. Как ни странно, покинув родной дом — то ли из-за сходства характеров, то ли из-за того, что техника сабли «Разделение гривы», славящаяся своей мощью и яростью, пришлась ему по душе, — он всем сердцем отдался обучению. К тому же он прекрасно ладил с другими учениками, и в тридцать с небольшим лет стал главой школы Даньюэ, коим и являлся последние десять лет. Благодаря развитой мускулатуре и густой бороде, по его крепкому телосложению было невозможно догадаться, что ему уже за сорок.
В цзянху всем было известно, что Чжу Ци обладает крайне вспыльчивым нравом. Если бы не уважение к Чжао Наньяну и Гай Не, он бы давно вышел вперёд и одним ударом сабли разрубил Гао Юэ надвое. Теперь же, видя, как началась схватка и как Цзин Тяньмин один за другим одолел пятерых человек, он не мог больше сдерживаться. Обнажив большую саблю с золотыми кольцами, он обрушил её на Цзин Тяньмина. Клинок свистел, подобно тигриному рыку, а восемь золотых колец на обухе громко звенели. В этом ударе Чжу Ци не было хитрых приёмов, лишь чистая мощь. У меча и сабли свои преимущества, но если бы этот удар достиг цели, меч Циншуан неизбежно бы переломился.
Услышав свист приближающейся сабли, Цзин Тяньмин, не раздумывая, присел и прыгнул. Находясь в воздухе, он встряхнул правой рукой, и кончик меча вычертил плоскую дугу, устремляясь к шее Чжу Ци. Это был выпад, заставляющий противника защищаться, — именно тот секрет летящего меча, которому его научил Вэй Чжуан. Этот поступок Цзин Тяньмина оказался для Чжу Ци полной неожиданностью. Изначально, одним приёмом перехватив инициативу, Цзин Тяньмин должен был продолжить атаку, но его целью была защита Гао Юэ, поэтому он остался на месте, заняв выжидательную позицию.
Увидев, что Цзин Тяньмин не продолжает атаку, Чжу Ци яростно взревел:
— Мальчишка слишком заносчив! Неужели этот Меч, летящий на сто шагов2, и впрямь так велик?
С этим криком он применил главную технику школы Даньюэ — «Разделение гривы». Эта техника была мощной и жесткой, а количество приёмов в ней превосходило обычные стили, насчитывая двести тридцать шесть движений. Среди учеников Чжу Ци лишь старший ученик Сунь Дачжан смог усердно освоить более двухсот десяти приёмов, прежде чем достиг своего предела. В нынешнем улине эта техника считалась одной из лучших. Суть «Разделения гривы» заключалась в трёх словах: «скорость, беспощадность, точность». Говорили, что мастер этой техники способен на скаку разделить каждый волосок в гриве дикой лошади, отчего она и получила своё название. В этот миг Чжу Ци один за другим выполнил четыре приёма: «Скрыть восток, прикрыть запад», «Ни земли, ни неба», «Обмануть троих, скрыть от четверых» и «Прийти с юга, уйти на север». Его драгоценная сабля превратилась в ослепительное золотое сияние, мелькавшее со всех сторон и окутавшее Цзин Тяньмина. Юноша же, полагаясь на принципы приёмов «Смена звезд и поворот ковша» и «Дождь, бьющий по цветкам груши» из техники летящего меча, то парировал, то наносил точечные удары, проскальзывая сквозь бреши в золотом сиянии сабли. Воздух наполнился непрекращающимся звоном меча Циншуан и золотых колец сабли — звуки эти были подобны грохоту водопада, топоту бегущих коней, крику испуганных гусей или обрушению древней стены. Противники обменивались ударами, и ни один не желал уступать.
Все присутствующие замерли в изумлении. Они никак не ожидали, что этот юноша, Цзин Тяньмин, обладает таким мастерством, что способен сражаться на равных с Чжу Ци. Молодые люди смотрели на него с завистью и ревностью, а те, кто постарше, переговаривались, что стоит схватке затянуться и внутренние силы юноши иссякнут, как он тут же проиграет. Однако прошло уже несколько десятков разменов, а Цзин Тяньмин не выказывал ни малейших признаков усталости, чем немало разочаровал этих скептиков. Но, пожалуй, больше всех мастерством Цзин Тяньмина был поражён Гай Не. Сначала он пребывал в полном смятении, просто сидя рядом с телом Гай Лань. Оговоры Цзы Юй и обвинения толпы в адрес Гао Юэ доносились до него словно сквозь туман, пока звон сталкивающихся клинков в битве между Цзин Тяньмином и Чжу Ци постепенно не вернул ему ясность рассудка. Гай Не поднял голову. Его уши слышали восхваления технике Меча, летящего на сто шагов, а глаза видели, как Цзин Тяньмин ведет смертельный бой. Цзин Тяньмин, несомненно, использовал именно эту технику, однако это была версия, которой сам Гай Не не владел. Гай Не пришёл в ужас, и в его голове возникло сомнение: «Где Тяньмин этому научился? Неужели…»
Чжу Ци, несмотря на свою грубость, был человеком, который ценил талант. Видя, что юноша в столь юном возрасте способен противостоять ему, он не удержался и, продолжая наносить удары, похвалил:
— А ты хорош, парень! Перенял мастерство старика Гай Не в полной мере!
- Стрекоза касается воды (蜻蜓点水, qīngtíng diǎn shuǐ) — образное выражение, описывающее легкое, мимолетное и точное прикосновение или действие. ↩︎
- Меч, летящий на сто шагов (百步飞剑, bǎibù fēijiàn) — легендарная техника школы Гуйгу, позволяющая поражать врага на расстоянии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
