Гай Лань широко раскрыла глаза, глядя на сверкающее золото. На её глазах этот худощавый, пожелтевший и высохший Фу-сяньшэн с улыбкой вытащил один слиток из рукава, другой — из обуви, ещё один — из косы, а после, к её изумлению, достал ещё кусок золота прямо из-под нижнего платья.
Гай Лань никак не ожидала, что у великого ученого мужа может быть такая сторона. Едва сдерживая смех, она промолвила:
— Я и представить не могла, Фу-сяньшэн, что вы, оказывается, богач!
— О чем ты? — Фу-сяньшэн нарочно сделал серьезное лицо. — Вспомни, когда я был учителем в циньском дворце и столько времени наставлял Тяньмина, неужели Цинь-вану было бы удобно кормить старика одной лишь едой? Мне даже казалось, что носить эти деньги на себе слишком тяжело. А теперь всё к лучшему, я использую золото Цинь-вана, чтобы помочь дася. Если бы Цинь-ван узнал об этом, то разгневался бы так, что из семи отверстий у него повалил бы дым1, ха-ха-ха.
Шутка Фу-сяньшэна рассмешила Гай Лань. Но тут она подумала, что если отец узнает, что она тратила деньги Фу-сяньшэна, он непременно её отругает. Однако сейчас выбирать не приходилось. Гай Лань поклонилась Фу-сяньшэну и с благодарностью сказала:
— Тогда прошу вас, сяньшэн, обременить себя этими хлопотами.
Фу-сяньшэн ответил:
— Таких редких лекарств в этой глухой деревне точно не найти. Видимо, мне всё же придется прогуляться до Цичэна. Лань-эр, жди здесь, я скоро вернусь.
Пока Фу-сяньшэн несколько раз совершал путь между Цичэном и маленькой хижиной, Гай Не постепенно шел на поправку. За эти десять с лишним дней Гай Лань и Фу-сяньшэн, старик и девушка, стали как друзья, забывшие о годах2.
В тот день Фу-сяньшэн снова собрался в Цичэн за покупками. Гай Лань поспешила остановить его:
— Фу-сяньшэн, не утруждайтесь, мой отец уже поправился, больше не нужно ничего для него покупать!
Фу-сяньшэн рассмеялся:
— Не беспокойся по пустякам, я иду в город, чтобы купить себе побольше рыбы и мяса, ха-ха! Конечно, если ты поможешь мне их приготовить, я не прочь поделиться с вами самой малостью.
Гай Лань не стала больше возражать и добавила:
— Раз так, если встретите по дороге какую-нибудь занятную вещицу, не могли бы вы принести её для Тяньмина?
Гай Лань повернулась и вошла в дом. Стоило ей толкнуть дверь, как она услышала голос отца, Гай Не:
— Фу-сяньшэн снова отправился покупать для нас припасы?
Видя, что Гай Не наконец выздоровел, Гай Лань в последние дни была в прекрасном расположении духа. Прежняя печаль исчезла, и хотя она знала, что отец всегда суров, на сей раз не удержалась от шутки:
— Да, Фу-сяньшэн похвастался, что купит тебе целого быка для подкрепления сил.
Гай Не, услышав это, громко рассмеялся, но, вспомнив о спящем Цзин Тяньмине, тут же умолк. Он обернулся и посмотрел на мальчика. На маленьком лице десятилетнего ребенка не было ни кровинки. Хотя за эти месяцы он ни разу не пожаловался, Гай Не знал, что сердце мальчика переполнено горечью.
— Отец! Мама! — раздался громкий крик с кровати.
Гай Лань подумала, что Цзин Тяньмин проснулся, и подошла к нему. Мальчик был весь в поту, его глаза оставались плотно закрытыми — оказалось, он говорил во сне.
— Отец! Мама! Почему вы меня бросили?
От прерывистых рыданий Цзин Тяньмина у Гай Лань сжалось сердце. Она нежно похлопала его по спине, вытерла пот платком и ласково сказала:
— Тяньмин, не бойся, это просто страшный сон.
Цзин Тяньмин сел и огляделся по сторонам. Его затуманенный взор остановился сначала на Гай Лань, затем на Гай Не, и лишь тогда он начал осознавать, где находится. Он протянул руку и слегка отстранил платок Гай Лань, которым она вытирала ему пот.
— Тётя Лань, не волнуйся, я в порядке, — сказал он, после чего повалился на бок, повернувшись к ним спиной, укрылся одеялом и притворился, что крепко спит.
В комнате воцарилось молчание. Гай Не посмотрел на дочь и увидел, что та тоже смотрит на него. Гай Лань тихо произнесла:
— Я думаю, так продолжаться не может. Все эти месяцы Тяньмин плохо ест и не высыпается, он выглядит всё хуже и совсем исхудал. Как вы думаете, не лучше ли нам отвезти его домой?
Гай Не ответил:
— Это слишком опасно. Ищейки Цинь-вана повсюду, они уже наверняка знают, что Тяньмин с нами. Дома, боюсь, уже небезопасно.
Гай Лань кивнула:
— Тогда какие у тебя планы, отец?
Гай Не на мгновение задумался и произнес:
— Ради безопасности Тяньмина, думаю, нам стоит найти место, где можно на время укрыться.
Гай Лань мягко сжала руку Гай Не. Она знала, что её отец за всю жизнь ни от чего не убегал, и слова о том, чтобы переждать бурю, шли вразрез с его характером и принципами. Она невольно вздохнула:
— Отец, остается лишь надеяться, что Тяньмин поймет твои намерения, когда вырастет.
Гай Не посмотрел на лежащего на кровати Цзин Тяньмина и сказал:
— Поймет он или нет — дело второе. Важно то, что Цзин-сюнди доверил мне свою единственную плоть и кровь. Теперь, когда он погиб от рук Цинь-вана, единственное, что мы можем сделать, — это вырастить этого ребенка.
— Бедное дитя, в такие годы остаться сиротой… — Гай Лань заговорила, и её глаза покраснели. Она и не знала, что в этот миг Цзин Тяньмин, притворявшийся спящим под одеялом, тоже обливался слезами.
— А ну-ка, идемте есть рыбу! Кто бы мог подумать — в таком большом Цичэне не продают говядину! — В комнату вошел Фу-сяньшэн с узлами и свертками в руках. Он с грохотом опустил их на стол, весело приговаривая: — Человек, что бы он ни делал, сначала должен досыта наесться.
Фу-сяньшэн довольно долго говорил сам с собой, пока не заметил, что у Гай Не и Гай Лань покраснели глаза. В недоумении он спросил:
— Что случилось? С чего это вы средь бела дня слезы льете?
— Это потому, что они знают — пробил их смертный час, — раздался мрачный голос снаружи. Лица троих присутствующих резко изменились, вздрогнул и Цзин Тяньмин под одеялом. Гай Не схватил меч и вполголоса приказал:
— Оставайтесь в доме, ни в коем случае не выходите.
С этим словами он издал долгий клич, выскочил наружу и твердо приземлился перед дверью. Гай Не ожидал увидеть целое войско прихвостней Цинь-вана, посланных за Цзин Тяньмином, и хотел подавить их своим грозным видом, но, к его удивлению, перед домом стояли лишь трое. Во главе был Сяхоу Ян, враг, которого он преследовал долгие годы. Гай Не давно знал, что этот подонок из улиня переметнулся к Цинь-вану, но человек, стоявший рядом с Сяхоу Яном… Гай Не едва мог поверить своим глазам. Неужели это был его собственный шиди, Вэй Чжуан?
— Шисюн, давно не виделись, — Вэй Чжуан бесстрашно посмотрел на Гай Не. — К чему этот удивленный вид? Ты всегда был таким: вечно считал, что только ты поступаешь правильно, а все остальные — ошибаются.
Гай Не дрожащим голосом спросил:
— Ты… ты пошел на службу к Цинь-вану?
— Цинь-ван — выдающийся правитель своей эпохи. Что плохого в том, что я служу ему? — ответил Вэй Чжуан.
— А как же Цзин Кэ? Это ты его предал? — в гневе снова спросил Гай Не.
- Из семи отверстий дым повалил (七窍生烟, qī qiào shēng yān) — образное описание крайней степени гнева. ↩︎
- Друзья, забывшие о годах (忘年好友, wàng nián hǎo yǒu) — близкие друзья с большой разницей в возрасте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
