Дойдя до берега озера, Цзин Тяньмин глубоко вздохнул.
Зеркало, в котором покоилось небо, тихо лежало перед ним. Утренний туман ещё не успел рассеяться, он лежал на его щеках, словно тонкий слой белой пудры. Тихие цветы лилий и пионов, жимолость, волчеягодник, зверобой и бутень — всё это казалось каплями румян, едва заметно украшавшими губы природы. У этой чистой, как слеза, воды, в нежной, точно летящий песок, дымке сидела на коленях женщина. Она слегка повернула голову, чтобы гладь озера отразила её лицо. Было видно, как её пальцы, белые точно стрелки лука, легко скользят по волосам, гладким как атлас. Стоило прядям взметнуться, как даже идеально ровная поверхность воды шла рябью от красоты её лика.
Цзин Тяньмин был настолько заворожён увиденным, что даже не заметил, как вода намочила его сапоги. В это мгновение он не мог разобрать – кто прекраснее – это зеркальное озеро или же сама женщина?
Она же, не зная о присутствии постороннего, безмятежно закончила расчёсывать длинные волосы. Вытянув левую ногу, она сняла обувь и носки и стала игриво касаться кончиками пальцев поверхности воды. Каждое такое прикосновение сопровождалось смехом, подобным звону серебряных колокольчиков.
— О небо! Это А-Юэ! — Цзин Тяньмин протёр глаза. Он уже собирался окликнуть её, как вдруг увидел, что Гао Юэ медленно закатала штанины, обнажив стройные нефритовые ножки. Он уставился на неё: на ровной белоснежной правой стопе виднелся отпечаток лепестка вишни цвета киновари. Цзин Тяньмин замер. Хотя киноварь на ноге Гао Юэ была ярко-красной, его лицо покраснело ещё сильнее. Засмотревшись, он вдруг с такой силой отвернул голову, что едва не свернул себе шею.
«Что я здесь делаю? Что я здесь делаю?» — в голове Цзин Тяньмина воцарился полный хаос, он не мог ничего вспомнить. — «Точно, я пришёл, чтобы позвать её обратно. Точно! Точно!» При этой мысли он не посмел обернуться. В полном смятении он лишь вытянул руку назад как можно дальше и начал отчаянно махать в сторону Гао Юэ. Махал он долго и даже удивился, почему это она никак не реагирует? Оглянувшись, он понял, что Гао Юэ совершенно его не заметила. Она продолжала босой играть с водой, а затем, словно ища что-то, стала оглядываться по сторонам. Видя её озорство, Цзин Тяньмин немного успокоился и попытался утешить себя: «Эх, это же просто А-Юэ, чего я так разволновался?»
Взглянув снова, он увидел, что лицо Гао Юэ расцвело, подобно весеннему цветку. Смущённо и робко она протянула руку, чтобы расстегнуть пряжку у ворота. Кожа между её ключицами сияла так же, как вечные снега и льды, отражённые в озере. Цзин Тяньмин покачнулся и ухватился за дерево, словно пять ударов грома поразили его темя1. Видя, как Гао Юэ снова протянула руку к следующей пуговице, он резко развернулся и бросился прочь. Пробежав шагов семь или восемь, он внезапно замер на месте. Жаркое пламя разгорелось от его пяток до самой шеи. Цзин Тяньмин глубоко вдохнул, а затем со скоростью цингуна, с которой не сравнился бы даже Гай Не, вылетел из леса.
Втроём они пересекали горы и хребты, держа путь на юг. На этот раз, благодаря советам Чжоу-лаоханя, им больше не приходилось беспокоиться о дороге. Весь путь Сян Юй и Гао Юэ весело болтали и препирались, шагая в прекрасном настроении. Цзин Тяньмин же, плетущийся позади них, выглядел вялым, угрюмым и постоянно вздыхал.
Когда вечером они остановились на отдых, Гао Юэ достала сухой паёк из сумки Сян Юя и естественным образом присела рядом с Цзин Тяньмином. Но стоило ей открыть рот, чтобы поесть, как Тяньмин вскочил и, беспорядочно оглядевшись, выбрал место поближе к Сян Юю.
Гао Юэ, полная сомнений, бросила на него взгляд, откусила кусок лепешки, посмотрела на него и снова откусила. Вспоминая поведение Цзин Тяньмина с того самого момента, как они покинули горную деревушку, она ещё яростнее вгрызалась в лепешку. «Вонючая пышка, — чем больше Гао Юэ смотрела на него, тем сильнее становились её подозрения, — он явно что-то от меня скрывает».
— Вонючая пышка, у тебя что-то на уме? — наконец не выдержала Гао Юэ, решив разбить тыкву-горлянку и выяснить всё до конца.
— Ничего, — ответил Цзин Тяньмин.
— Почему же ты всю дорогу молчишь?
— Разве?
— А почему ты всё время витаешь в облаках?
— Вовсе нет.
— Тогда почему ты сейчас покраснел?
— …
— Почему ты не отвечаешь? Ты же явно меня избегаешь. Иначе зачем ты пересел туда? Если у тебя что-то на сердце, почему ты мне не скажешь? — вопросы посыпались из Гао Юэ, как из пулемёта, что привело Цзин Тяньмина в ярость. После той случайной встречи на берегу озера в его душе родилась тысяча вопросов и десять тысяч «почему». Он не смел об этом думать, но в то же время не мог заставить себя забыть. В глубине души он смутно догадывался о причинах, но не мог признаться в этом даже самому себе, так как же он мог сказать об этом Гао Юэ?
— Да скажи же хоть что-нибудь! Сил моих нет, — Гао Юэ окончательно потеряла терпение. Топнув ногой, она схватила его за ухо и закричала: — В чём… же… де-ло?!
— В чём дело? — Тяньмин резко вскочил и, с красным лицом и раздувшейся шеей, прокричал: — Хорошо! Я скажу тебе в чём! Мужчины и женщины не должны касаться друг друга2 — вот в чём дело!
Гао Юэ, на которую так неожиданно накричали, сначала разозлилась и хотела было ответить, но под взглядом Тяньмина её сердце вдруг забилось чаще, и она сама залилась краской до самых ушей.
— Ты… ты… я… — слова застряли у неё в горле. — Ну и ладно! Не хочешь — не говори. Всё равно… всё равно, хм! И я, гунян, не желаю этого слушать.
Хотя тон её оставался резким, голос стал намного тише.
Оба вернулись на свои места, вцепившись в лепёшки и выместили на них обиду, ни один из них больше не поднял головы. За всем этим наблюдал сидевший рядом Сян Юй. Послышался звук «пхи», он слизал крошки с губ и сказал:
— Прошу прощения, прошу прощения. Ел слишком быстро, поперхнулся.
После этого, на всём пути к городу Гуйлин в царстве Ци, Цзин Тяньмин постоянно держался от Гао Юэ на определённом расстоянии. Видя это, Гао Юэ порой делала вид, что ей всё равно, и демонстративно смеялась и играла с Сян Юем. Эти двое с самого детства привыкли делиться всем и вместе преодолевать трудности, но теперь между ними возникла отчуждённость. Сян Юй понимал, что они повздорили, и полагал, что вскоре всё разрешится само собой, поэтому не вмешивался. Однако чем дальше на юг они продвигались, тем сильнее хмурился Цзин Тяньмин. Сян Юй невольно ворчал про себя, считая, что Тяньмин ведёт себя слишком мелочно, так придираясь к девушке. Откуда ему было знать, что в сердце Цзин Тяньмина неотступно жило совсем другое.
- Пять ударов грома поразили темя (五雷轰顶, wǔ léi hōng dǐng) — образное выражение, означающее внезапное и сильнейшее потрясение. ↩︎
- Мужчины и женщины не должны касаться друг друга (男女授受不亲, nán nǚ shòu shòu bù qīn) — древний конфуцианский принцип, предписывающий строгое соблюдение дистанции между полами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
