— Тяньмин-гэ! Тяньмин-гэ! — вновь донесся издалека крик Кэ Юэ, но Цзин Тяньмин опять пропустил его мимо ушей.
В это время Цзин Тяньмин сидел, уставившись в одну точку, в своей комнате на втором этаже Сяньпэнлай. Вид у него был совершенно подавленный. По правде говоря, с того самого момента, как он покинул Священные пределы бессмертных гор и вернулся в комнату постоялого двора, он словно пребывал в затянувшемся сне. Цзин Тяньмин не понимал: ведь он шел к тому человеку, кипя от гнева и желая призвать его к ответу, но как же вышло, что в итоге он превратился в «послушного сына», который во всем следует воле отца?
— Тяньмин-гэ! Тяньмин-гэ! — Кэ Юэ вошла в комнату и, увидев, что он снова витает в облаках, на этот раз без лишних церемоний дважды пнула его.
— Ой-ёй! — взвыл Цзин Тяньмин от резкой боли в голени. — А, это ты, Юэ-эр.
— А кто же еще, если не я? — Кэ Юэ проглотила слова, которые собиралась сказать, и лишь слегка поворчала, видя, в каком плачевном состоянии он находится.
— Хм, — Цзин Тяньмин обернулся и кивнул. — Все уже ушли?
— Я только что прошлась по залу, там почти никого не осталось, — Кэ Юэ села напротив Цзин Тяньмина и принялась горстями есть жареный рис. — Кто же будет настолько глуп, чтобы оставаться здесь? Вскоре после твоего возвращения ученики школы Гуйгу, что караулили снаружи, разошлись. И тут, не успела я и глазом моргнуть, как Тан Готянь из школы Фэнци первым бросился вон. — Кэ Юэ знала, что хотя Цзин Тяньмин и сидит неподвижно в комнате, в душе он сильно беспокоится, поэтому описывала всё в подробностях: — Люди, запертые в ресторане, увидели, что с Тан Готянем ничего не случилось, и один за другим поспешили уйти. С тех пор прошло добрых два шичэнь. Сейчас в здании остались только мы с тобой да люди из Гуйгу.
— Вот и славно, — ответил Цзин Тяньмин. Он хотел было спросить, не честили ли его все ушедшие на чем свет стоит, «обливая собачьей кровью»1, но видя, что Кэ Юэ об этом даже не упоминает, и сам всё понял. — Кстати, Юэ-эр, не видела ли ты Ма Шаохуа-нюйся? Цинь… тот человек сказал, что Ма-нюйся тоже была заперта в Сяньпэнлай.
— Что?! — Кэ Юэ вскочила, но тут же снова села. — Нет, я не видела… не видела… Ма-нюйся. — Лишь сегодня Кэ Юэ узнала, что ее мать тоже была здесь. — Я встречала того негодяя Цзы Юя и Шао Гуанцина, но матушку… Ма-нюйся… я не видела. — При мысли о том, что Цзин Тяньмин сейчас страдает так же, как и она сама, Кэ Юэ невольно горько усмехнулась. — За столько дней я ни разу ее не встретила. Должно быть, она намеренно избегала меня. — Разве можно было не столкнуться в таком маленьком здании, если только не прятаться умышленно? Цзин Тяньмин кивнул и спросил: — Что ты намерена делать? Погнаться за ними и убить Цзы Юй?
Кэ Юэ на мгновение опешила, затем покачала головой:
— С этим можно не спешить, времени для расправы над Цзы Юй еще предостаточно. Сейчас важнее всего… — Цзин Тяньмин взмахом руки подал знак, что за дверью кто-нибудь есть, и Кэ Юэ замолчала.
Спустя мгновение в комнату действительно вошел Цзо Бисин. Увидев, что эти двое снова едят жареный рис, он невольно подумал: «Никогда прежде не слыхивал, чтобы принц какой-нибудь страны так любил жареный рис. Что ж, это даже неплохо. Если в будущем принц возьмет эту гунян в жены и она станет его ванфэй, то оба они целыми днями только и будут делать, что вместе уплетать жареный рис». От этих мыслей Цзо Бисин едва не прыснул со смеху.
— Ученик, чему ты там ухмыляешься? — спросил Цзин Тяньмин. — Выполнил ли ты то, о чем я просил разузнать?
— Да, да, — Цзо Бисин был весьма доволен их внезапно сложившимися отношениями наставника и ученика и не обижался на фамильярный тон Тяньмина. — Отвечаю принцу-наставнику: тот малый, Чжао Наньян, и впрямь исчез. Его нигде нет. Не знаю, увязался ли он за конфуцианцами или же последовал за теми ребятами из школы Багуа?
Вспомнив обещание, которое Чжао Наньян дал в тот день Шао Гуанцину и Цзя Шифэй, Цзин Тяньмин не на шутку встревожился и сказал Кэ Юэ:
— Если не предупредить Лю Би и Лу Юаньдина поскорее, боюсь, они расстанутся с жизнью прежде, чем успеют покинуть долину Гуйгу. Вот только неизвестно, за кем погнался Чжао Наньян: за людьми из школы Жу или за школой Багуа?
Кэ Юэ отчасти разгадала мысли Цзин Тяньмина и предложила:
— Давай поступим так. Я сейчас же отправлюсь вдогонку за конфуцианцами и постараюсь тайно предупредить Лю Би о том, что Шао Гуанцин и Чжао Наньян сговорились лишить его жизни. А ты, Тяньмин-гэ, догоняй школу Багуа. Там нет сильных мастеров, и боюсь, им не выстоять против подлого нападения Чжао Наньяна.
Цзин Тяньмин покраснел, поняв, что Кэ Юэ видит его беспокойство о безопасности Синь Яньянь, но именно этого он и хотел. Он ответил Кэ Юэ:
— Хорошо, Юэ-эр, поспеши и предупреди Лю Би.
Кэ Юэ кивнула и без лишних слов выбежала из здания. Цзин Тяньмин же расспросил Цзо Бисина, в каком направлении ушли люди из Багуа, после чего отослал его прочь, намереваясь лично известить Лу Юаньдина.
Когда Цзин Тяньмин уже собирался выйти, у двери снова послышались шаги.
— Ученик, что ты опять вернулся? — нетерпеливо бросил он.
Дверь распахнулась, но на пороге показался человек с не очень знакомым лицом.
— Ты… кто ты? — Цзин Тяньмин наконец вспомнил, что видел этого человека за одним столом с Фан Гэнлэем. — Ты Лу Чангуй из школы Мо. Почему ты не ушел?
— У второго принца хорошая память, — Лу Чангуй улыбнулся, видя, что Цзин Тяньмин его узнал. — Я специально пришел, чтобы поступить на службу ко второму принцу.
Услышав, как тот настойчиво называет его вторым принцем, Цзин Тяньмин пал духом. Зная, что Лу Чангуй — ученик школы Мо, он всё же не сдержал гнева:
— Нет здесь никакого второго принца! Неужели ваш великий мастер не доверяет мне и подослал тебя шпионить?
— Верно, верно! Ха-ха-ха! — Лу Чангуй громко расхохотался. Чем больше злился Цзин Тяньмин, тем громче и радостнее был его смех. — Что? Второй принц разгневался?
— Проваливай! Убирайся отсюда! — Цзин Тяньмин едва сдерживался под градом насмешек незнакомца. Будь тот не из школы Мо, Тяньмин вряд ли бы его отпустил.
— Хорошо, хорошо! — Лу Чангуй захлопал в ладоши. — Я так и знал, что ты вовсе не жаждешь становиться вторым принцем великого государства Цинь. Ты и впрямь мой добрый брат.
— Кто это тебе брат? — недовольно буркнул Цзин Тяньмин.
— Что за вздор ты несешь? Как это я тебе не брат? — С этими словами Лу Чангуй провел рукой по лицу и внезапно содрал слой кожи. Под фальшивой личиной открылось лицо Сян Юя, которого Цзин Тяньмин не видел уже очень давно. От неожиданности Тяньмин лишился дара речи.
Сян Юй рассмеялся:
— Ну что? Разве мы с тобой не добрые братья? Неужели забыл нашу дружбу ценою в жизнь2?
- «Облить собачьей кровью» (狗血淋头, gǒu xuè lín tóu) — образное выражение, означающее подвергнуть кого-либо яростной и грубой брани. ↩︎
- «Дружба ценою в жизнь» (过命的交情, guò mìng de jiāo qíng) — верная дружба между людьми, готовыми пойти на смерть друг за друга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
