— Янь-эр, ты мне нравишься уже очень давно, — Цзин Тяньмин знал, что она застенчива, поэтому решил заговорить первым. — Ты согласна прожить со мной всю жизнь? Если да, то я, Цзин Тяньмин, клянусь небом, что никогда не предам тебя.
— Я… я согласна, — Синь Яньянь густо покраснела, и эти слова дались ей с большим трудом. — Даже… даже если вместе с этой яонюй Кэ Юэ… нет, вместе с Кэ Юэ-гунян, я готова следовать за Цзин-дагэ.
В этот миг в голове Цзин Тяньмина словно прогремел гром — он был вне себя от радости. Всегда остроумный и находчивый в присутствии Синь Яньянь, сейчас он улыбался, будто дурачок.
— Замечательно! Просто замечательно! — Цзин Тяньмин просиял и, схватив Синь Яньянь за руку, продолжил: — Я ещё не обсуждал это с Юэ-эр, но думаю, она не будет против. Сейчас мне осталось завершить лишь одно дело. Мне нужно вернуться в Гуйгу. Это займёт от трёх до пяти дней, и тогда ты, я и Кэ Юэ сможем втроём улететь далеко-далеко, навсегда покинув этот мир, полный хитрости и коварства.
— О чем… о чем ты говоришь? — Синь Яньянь, которая только что радостно слушала его, внезапно изменилась в лице. — Что значит «улететь далеко-далеко»? Куда ты собрался?
Цзин Тяньмин не заметил перемены в её настроении и с воодушевлением продолжал:
— Я уже давно решил уйти из цзянху и больше не вмешиваться в эти дела. Добрые люди, злые — во всём этом так трудно разобраться…
— Цзин-дагэ! Что за чушь ты несёшь!
Синь Яньянь не дослушала и в гневе воскликнула:
— С таким трудом удалось уничтожить эликсир бессмертия, разведать местоположение и силы Гуйгу. Сейчас самое время для людей с высокими устремлениями проявить себя, а для талантливых — внести свой вклад. Как ты можешь помышлять об уходе из цзянху?
— Янь-эр… ты… — Цзин Тяньмин никогда не видел Синь Яньянь такой суровой. Он знал, что она человек честный, прямолинейный и смелый, но только сейчас понял. Её спутником должен быть тот, кто одержим великими целями, не боится трудностей и неустрашимо идет вперед.
— Цзин-дагэ… ты… — преисполненная праведного духа, произнесла Синь Яньянь. — Ты, будучи сыном Цзин Кэ, вхож к Цинь-вану, и в будущем сможешь сделать больше, чем кто-либо другой. Пожалуй, даже глава жуцзя Лю Би или предводитель армии Чу Сян Юй не сравнятся с тобой. Послушай моего совета, не беги с поля боя сейчас. Волшебное снадобье уничтожено, Цинь-вану осталось жить не так много лет, и Поднебесная скоро погрузится в смуту. Останься, останься вместе с Янь-эр… вместе…
С этими словами Синь Яньянь посмотрела на Цзин Тяньмина с надеждой, но выражение его лица заставило её поднять рукав, чтобы утереть слезы.
— Янь-эр, я… я не могу, — честно признался Цзин Тяньмин. Он слишком, слишком сильно устал.
— Цзин-дагэ… ты… ты меня очень разочаровал! — строго упрекнула его Синь Яньянь, хотя из глаз её катились слёзы. С детства отец, Синь Цюйцзе, строго учил её, что долг перед Поднебесной — превыше всего. Чтобы защитить белую яшму и противостоять Гуйгу, вся школа Багуамэнь пожертвовала бесчисленным множеством братьев. — Я… я поняла. Хочу лишь спросить. Цзин-дагэ, неужели ты совсем не можешь остаться с братьями из Багуамэнь, Цансунпай, жуцзя и моцзя?
Цзин Тяньмин не ответил, лишь пристально смотрел на прекрасное и решительное лицо Синь Яньянь. Внезапно у него возникло чувство, что в этот миг он видит это лицо в последний раз в жизни.
— Раз… раз так… тогда я ухожу, — Синь Яньянь взяла себя в руки и, верная своим убеждениям, заставила себя отвернуться. Сделав несколько шагов, она услышала за спиной голос Цзин Тяньмина:
— Янь-эр, если передумаешь, я буду ждать тебя здесь через пять дней на рассвете. Если ты не придёшь через три кэ1 после восхода солнца, я уеду.
Синь Яньянь ничего не ответила, продолжая твердо идти вперед. В её сердце смешались горечь, тоска, привязанность, разочарование, гнев, зависть, непринятие, колебания и бессилие. Перед глазами стоял образ любимого Цзин Тяньмина, который, держась за руки с Кэ Юэ, медленно прогуливается среди полей. Подул ветер. Боль в сердце не утихла, но на лице больше не осталось следов слёз. Она уходила всё дальше и дальше, стремясь к тому прекрасному будущему, в которое верила.
Когда Кэ Юэ вышла из леса и увидела одного Цзин Тяньмина, она была совершенно сбита с толку. Она не понимала, почему Синь Яньянь оставила его, но не находила слов для утешения — любые слова были бы лишними. Цзин Тяньмин и Кэ Юэ вместе поклонились перед могилой Вэй Чжуана, а затем повернули обратно к Священным пределам Бессмертной горы. Цзин Тяньмин ничего не говорил, но Кэ Юэ смутно обо всём догадывалась.
В самой глубокой и тёмной тени Бессмертной горы некто вот-вот должен был очнуться от действия снадобья «Опьянение десяти дней»…
В темноте Священных пределов Бессмертной горы в одиночестве сидел Цинь-ван. Рядом с ним так же одиноко горели светильники. Он не знал, сколько проспал, но понимал, что уже очень давно не чувствовал себя так легко и спокойно.
Цинь-ван безмолвно ждал. Ждал прихода Цзин Тяньмина. Ждал, когда подействует эликсир бессмертия.
Цзин Тяньмин пришёл в сумерках.
— Где Вэй Чжуан? Ты не привёл его с собой? — Цинь-ван поднял голову и посмотрел прямо на Цзин Тяньмина.
— Нет, — Цзин Тяньмин не ожидал, что Цинь-ван первым делом спросит о Вэй Чжуане.
— Значит, Вэй Чжуан действительно мёртв?
— Да.
На лице Цинь-вана промелькнула растерянность. Он оцепенел на мгновение, а затем произнёс:
— Он был единственным в этом мире, кому я позволял приближаться ко мне с оружием.
— Я знаю.
— Значит, отныне никто не сможет защитить меня… Никто не защитит по-настоящему… Я принял эликсир бессмертия, я никогда-никогда не умру… Но… ещё многие хотят моей смерти. Моя жизнь в опасности каждое мгновение, я могу погибнуть в любую секунду… Если так, то какой прок от этого снадобья?
Цзин Тяньмин молчал, колеблясь, стоит ли говорить Цинь-вану, что принятый им эликсир — подделка. Уголки губ Цинь-вана дрогнули, и тревога сменилась радостью:
— Ничего, раз был первый Вэй Чжуан, я найду и второго. Тяньмин, знаешь ли ты, какие перемены происходят с телом смертного, когда он становится сянь2? — Цинь-ван внимательно осмотрел свои руки и лицо, но они выглядели как обычно. — Не знаешь? И я не знаю. Даже Дуаньму Жун или Удуань этого не знают. Никто в мире не ведает, ибо ещё никто не принимал эликсир бессмертия. Тяньмин, ты когда-нибудь видел настоящих сянь?
- Кэ (刻, kè) — традиционная китайская единица времени, равная 15 минутам. ↩︎
- Сянь (仙, xiān) — бессмертный небожитель в китайской мифологии и даосизме. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
