Снаружи пробивался тёплый жёлтый свет фонарей, ложась на лицо Дуань Цзясюя неровными пятнами света и тени. Под его глазами от ресниц падали лёгкие тени, а радужка была довольно светлой, что придавало его взгляду врождённую мягкость.
Он слегка кашлянул, словно сдерживая смех, и многозначительно хмыкнул.
Сан Чжи резко добавила:
— Тебе пора вешать трубку.
— Подожди, — голос Сан Яня стал тише, звуча вкрадчиво. — Дуань Цзясюй, ты ведь старше меня, так?
Дуань Цзясюй спокойно ответил:
— И что с того?
— Парень моей сестры тоже старше меня.
— Угу, — Дуань Цзясюй крутил руль, даже не моргнув глазом. — Мой ровесник.
На мгновение воцарилась тишина.
Сан Янь, казалось, рассмеялся от злости:
— Только не говори мне…
Словно предугадав его следующие слова, Сан Чжи почувствовала, как по коже пробежал мороз; в тот момент ей совершенно не хватало смелости признаться. Она поспешно перебила его:
— Нет, вовсе нет! гэгэ, о чём ты только думаешь!
Сан Янь холодно произнёс:
— Я ещё ничего не сказал, а ты уже говоришь «нет».
Сан Чжи с трудом взяла себя в руки и с раздражением ответила:
— Ты так это говоришь, что любой бы понял, что ты имеешь в виду.
— Вы вместе пошли ужинать? — спросил Сан Янь.
Сан Чжи ответила с полной уверенностью:
— Ну да, у Цзя Сюйгэ день рождения, вот я и позвала его поесть. Нельзя же быть таким, как ты — будто у тебя вообще нет чувств. Ещё и хватило совести сказать, что подарок, который купила я, — от тебя.
Дуань Цзясюй молча слушал перепалку брата и сестры.
Сан Янь насмешливо бросил:
— Взрослому мужику праздновать день рождения… Какое позёрство.
«…»
Видимо, решив, что его догадка слишком нелепа, Сан Янь больше не поднимал эту тему:
— Ну, идите ешьте. И ещё, мелкая, возвращайся в общежитие пораньше. Я вешаю трубку.
В машине мгновенно стало тихо.
Неизвестно, было ли это лишь воображением Сан Чжи, но как только голос Сан Яня исчез, неловкая атмосфера, казалось, достигла своего пика.
Сан Чжи, словно притворяясь мёртвой, забилась в кресло и уткнулась в телефон.
Судя по их разговору, выходило, что всякий раз, когда она что-то рассказывала Сан Яню, тот сразу же пересказывал это Дуань Цзясюю. А этот старик перед ней ещё и притворялся, будто ничего не знает.
Наверняка каждый день втихомолку посмеивался над её притворством.
Ну и вредина!
И точно.
Вскоре Дуань Цзясюй с сомнением в голосе медленно спросил:
— Что ещё за парень?
Сан Чжи не хотела терять лицо, поэтому выпрямилась и серьёзно объяснила:
— Я сказала гэгэ, что, возможно, скоро начну встречаться, а не то, что уже встречаюсь.
Он тихо рассмеялся:
— С магистрантом?
Дуань Цзясюй добавил:
— А мне ещё не поздно пойти в магистратуру?
Сан Чжи почувствовала стыд и снова замерла.
— А если не пойду, что ты тогда скажешь гэгэ? — его голос слегка повысился, тон стал не совсем серьёзным. — Скажешь, что с тем магистрантом у тебя не сложилось, а со мной — да. Так пойдёт?
Сан Чжи долго молчала, прежде чем выдавить:
— С чего это у нас с тобой «сложилось»?
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— Ты уже во всём призналась гэгэ, и до сих пор не признаёшь, что у тебя ко мне те самые чувства?
— А разве я не могла на самом деле положить глаз на какого-нибудь магистранта? — возразила Сан Чжи.
Услышав это, Дуань Цзясюй приподнял бровь и неспешно произнёс:
— У меня ведь и правда только диплом бакалавра.
В каждом его слове читался намёк.
Тот, кто тебе приглянулся, даже если его внешность, возраст и биография не совпадают с моими…
Это всё равно я.
Значит, это ты в своём описании ошиблась.
Сан Чжи пристально посмотрела на него и вдруг, почувствовав уныние, негромко спросила:
— Ты ведь давно всё знал?
Дуань Цзясюй мельком взглянул на неё:
— Знал что?
Сан Чжи промолчала.
Пока они ждали зелёный свет, Дуань Цзясюй ещё несколько раз посмотрел в её сторону.
Она сидела, опустив голову, уголки губ были чуть опущены, веки прикрыты. Непонятно было, о чём она думает, но явно чувствовалось, что она расстроена.
Она вела себя так очевидно.
А ему всё ещё приходилось делать вид, будто он ничего не замечает.
Дуань Цзясюю стало смешно:
— Спрошу тебя серьёзно.
Сан Чжи тихо отозвалась:
— Что?
— Неужели я тебе и правда ни капельки не нравлюсь?
Сан Чжи повернулась к нему, её лицо немного посветлело. После нескольких секунд молчания она посмотрела в окно и, наконец, сдалась, невнятно пробормотав:
— Немножко нравишься.
— Ладно.
Тон Сан Чжи стал странным:
— И это вся твоя реакция?
— М-м? — отозвался Дуань Цзясюй.
— Почему ты не скажешь мне, — пробурчала Сан Чжи, сама чувствуя, что ведёт себя капризно, — что я тебе явно нравлюсь, но не соглашаюсь, и каждый день жду, когда ты за мной приударишь.
— Ты же сказала «немножко»? — Дуань Цзясюй не придал этому значения, подыскивая оправдание для неё. — Значит, время ещё не пришло, чтобы быть вместе.
Сан Чжи промолчала.
Машина незаметно доехала до супермаркета неподалёку от дома Дуань Цзясюя. Он нашёл место для парковки и попутно подшутил:
— У нашей Чжи-Чжи это первая любовь, много опасений, гэгэ понимает.
Сан Чжи не выдержала:
— А если я так никогда и не соглашусь?
Дуань Цзясюй отстегнул ей ремень безопасности и, вскинув бровь, произнёс:
— Тогда ты будешь каждый день ждать, когда гэгэ придёт за тобой.
Дуань Цзясюй немного подумал и с лёгкой улыбкой добавил:
— В твоей жизни, вероятно, будет только одна эта любовь.
Сан Чжи не стала отрицать, чувствуя себя неловко.
Дуань Цзясюй опустил взгляд, встретившись с ней глазами, которые изогнулись в красивые полумесяцы. Затем он заговорил очень тихо, словно лаская её словами:
— Поэтому то, что есть у других девочек…
— У нашей Чжи-Чжи тоже должно быть.
–
Они вошли в супермаркет.
Дуань Цзясюй хотел лишь купить овощей и мяса, чтобы приготовить ужин дома. Он направился в отдел свежих продуктов, но Сан Чжи не пошла за ним, а сама по себе набрала целую кучу еды в отделе снеков.
Затем она вернулась к нему и сбросила всё в тележку.
Так повторилось несколько раз.
Когда Сан Чжи появилась перед Дуань Цзясюем в четвёртый раз, тележка была заполнена больше чем наполовину, и в основном тем, что выбрала она. Он положил упаковку куриных крылышек, которую только что взял, и небрежно спросил:
— Ты что, решила у меня поселиться?
Сан Чжи осеклась:
— Я это для тебя купила.
Дуань Цзясюй взял из её рук желе:
— Для меня?
— Если тебе вдруг захочется чего-нибудь вкусненького, сможешь поесть. А если не будешь, пусть лежит, я приду и помогу тебе это съесть, когда будет время, — самонадеянно заявила Сан Чжи. — Мне это тоже нравится, так что ничего не пропадёт.
Дуань Цзясюй рассмеялся:
— Тоже?
— Ну и что, — Сан Чжи, хоть и была неправа, говорила уверенно. — Я же никогда не видела, чтобы ты ел снеки, и не знаю, что тебе нравится, поэтому пришлось брать то, что люблю я.
Дуань Цзясюй опустил глаза, окинул взглядом покупки и вынес вердикт:
— Девчачья еда.
Сан Чжи замолчала на пару секунд и нехотя сказала:
— Тогда я положу обратно.
Дуань Цзясюй покатил тележку в сторону овощного отдела:
— Зачем класть обратно?
Сан Чжи, словно хвостик, последовала за ним, бормоча:
— Ты же сказал, что это девчачья еда?
Дуань Цзясюй спокойно ответил:
— Угу, а у меня дома как раз одна такая завалялась.
Сан Чжи замерла, её шаги мгновенно прекратились, а кончики ушей необъяснимо запылали, но она тут же поспешила за ним. Она больше не бегала в отдел снеков, а помогала Дуань Цзясюю выбирать овощи.
Дуань Цзясюй приподнял веки и спросил её:
— Больше не выбираешь снеки?
Сан Чжи:
— Больше ничего не нужно.
— Тогда на кассу?
— Угу.
Глядя на продукты в тележке, Сан Чжи спрола:
— Цзя Сюйгэ, а ты умеешь готовить?
Дуань Цзясюй:
— Немного умею.
Сан Чжи подумала и сказала:
— Я чуть позже сварю тебе лапшу долголетия.
— Ты и это умеешь?
«…» Сан Чжи с невинным видом ответила:
— Вскипятить воду, бросить туда лапшу — и всё, разве нет?
У Дуань Цзясюя дёрнулась бровь:
— И разве это будет вкусно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
