Текущая вода следует за весной; кто разделит путь с плывущими облаками?1
Начальная школа Дэсинь принадлежала женскому монастырю, основанному англичанками. Большинство учеников составляли сироты из монастырского приюта. Каждый день дети приходили на занятия с маленькими матерчатыми сумками за плечами.
Линь Ханцзин преподавала в этой школе китайскую словесность. Жила она в небольшом дворике неподалёку, который также принадлежал монастырю. Ей платили шестьдесят пять юаней в месяц. Днём она вела уроки, а по вечерам отправлялась в дом Шэнь, где занималась с Шэнь Кэ как домашняя учительница.
Жизнь её была простой, тихой и размеренной — именно такой, какой она хотела.
Однажды в полдень Линь Ханцзин сидела у окна учительской и проверяла тетради. Вдруг из-за деревянной решётки протиснулась маленькая рука. В руке был зажат белый цветок гардении.
Линь Ханцзин отложила перьевую ручку. На её губах появилась улыбка, а на щеках — две неглубокие ямочки.
— Если будете и дальше шалить, я всё расскажу сестре Терезе.
Едва она произнесла эти слова, как у окна показался целый ряд маленьких голов. Всем детям было около десяти лет; на них были синие матерчатые костюмчики из приюта, а волосы подстрижены одинаково коротко.
Они весело смотрели на Линь Ханцзин. Один круглолицый мальчик, часто моргая, сказал:
— Сестрица Линь, пойдёмте играть!
— Называйте меня учительницей Линь.
Дети захихикали, а затем хором закричали:
— Сестрица Линь!
Глядя на них, Линь Ханцзин не смогла сохранить строгое выражение лица и тоже улыбнулась:
— Хорошо, хотите выйти поиграть — выходите. А вы выучили стихотворение, которое я вчера задала?
— Выучили! Выучили!
Круглолицый мальчик первым выпалил:
— Я даже помню: «Красные нежные руки, жёлтое хрустальное вино, весь сад… ивы у дворцовой стены».
С этими словами он повёл за собой остальных детей. Они вбежали в учительскую, держа в руках огромного, разноцветного воздушного змея.
— Сестрица Линь, пойдёмте запускать змея! Пойдёмте скорее!
Вдруг раздался резкий хлопок.
Перьевая ручка, стоявшая на столе, была задета Линь Ханцзин и упала на пол, переломившись надвое.
Дети испуганно замолчали. Увидев, как побледнела Линь Ханцзин, они нерешительно протянули:
— Сестрица Линь…
Она с трудом улыбнулась:
— Я не буду запускать змея. Вы идите играйте сами, хорошо?
Дети оказались на редкость понятливыми. Увидев её состояние, они послушно взяли воздушного змея и вышли.
В учительской воцарилась тишина.
Линь Ханцзин некоторое время неподвижно смотрела на переломившуюся ручку, но в голове у неё стоял лишь образ того огромного разноцветного воздушного змея.
Это была её первая любовь — самая настоящая, самая чистая.
У неё защипало в носу, а в уголках глаз внезапно выступили слёзы.
Порыв ветра ворвался в распахнутое окно. Лёгкие листы рисовой бумаги, лежавшие на столе без всякого груза, подхватило и унесло наружу. Когда Линь Ханцзин опомнилась, большая часть бумаг уже улетела.
Она поспешно поднялась и быстро вышла в коридор. Листы рассыпались по полу. Линь Ханцзин присела и начала собирать их.
Едва она подняла тонкую стопку, как перед ней кто-то остановился.
Линь Ханцзин увидела чёрные военные сапоги. В груди у неё мгновенно всё сжалось от растерянности. Она крепко прижала собранные листы к себе и, стараясь успокоиться, медленно выпрямилась.
Когда она подняла голову, взгляд её уже был ясным и спокойным.
Линь Ханцзин лишь слегка кивнула:
— Молодой маршал Сяо.
Руки, державшие бумагу, вдруг стали невесомыми: Сяо Бэйчэнь резко взмахнул рукой и выбил у неё стопку тонких белых листов.
Бумаги беспорядочно взвились между ними. В этом хаосе, от которого кружилась голова, его глаза, скрытые в тени военной фуражки, горели гневом и ненавистью.
Этот взгляд пронзил её до самого сердца и ясно дал понять, что у неё больше нет возможности уклониться, отделаться формальностями или притвориться, будто они незнакомы.
Он пристально смотрел на неё и, как всегда, говорил прямо:
— Линь Ханцзин, я даю тебе два варианта для выбора. Первый: ты оставляешь его. Второй: я заставляю его оставить тебя.
Линь Ханцзин подняла глаза. В них было спокойствие и упрямство, тихое, но несгибаемое.
— Сяо Бэйчэнь, чего вы добиваетесь?
— Ты прекрасно знаешь, чего я добиваюсь!
Сяо Бэйчэнь не сводил с неё взгляда и, чеканя каждое слово, ответил:
— Я хочу тебя.
В его глазах, скрытых под тенью фуражки, отражалось её спокойное лицо. Их окружало пылающее сияние — свет безумия, рождённого долгими годами утраты и ожидания.
Он был настолько горячим, что к нему страшно было прикоснуться: казалось, стоит приблизиться, и этот огонь обратит человека в пепел.
Линь Ханцзин отвернулась.
— Я уже замужем за Шэнь Яньцином. Я не оставлю его.
Сяо Бэйчэнь протянул руку и сжал её подбородок, заставляя повернуть голову к нему.
Линь Ханцзин вздрогнула и попыталась отступить, но его другая рука уже легла ей на затылок, не позволяя отойти. Его взгляд ворвался в её испуганные глаза.
Сяо Бэйчэнь почти сквозь зубы, обезумев от ненависти и боли, произнёс:
— Тогда я заставлю его оставить тебя!
- «Текущая вода следует за весной; кто разделит путь с плывущими облаками?» (流水随春，行云谁同 / liúshuǐ suí chūn, xíngyún shuí tóng) — текущая вода и странствующие облака символизируют течение времени и невозможность удержать человека рядом с собой.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
