Линь Ханцзин была полностью во власти его рук, но взгляд её оставался чистым, как студёная вода, и холодным.
— Вы без конца называете его старшим братом. Все знают, что год назад Шэнь Яньцин спас вам жизнь. Вы осмелитесь сделать ему такое и не боитесь, что весь свет будет над вами смеяться?!
В голосе Сяо Бэйчэня прозвучал ледяной металл:
— Да, он мой старший брат и спас мне жизнь. Стоит ему попросить, и я отдам ему всё, что у меня есть. Даже жизнь. Но тебя я не отдам никому на свете! Неважно, кто это! Ты с первого дня должна была понять, что я за человек! Я…
Он не успел произнести последнее слово.
Линь Ханцзин яростно рванулась, выскользнула из его рук и тут же ударила его по лицу.
Раздался звонкий хлопок.
Сяо Бэйчэнь замер.
В её чёрно-белых, ясных глазах по-прежнему сиял холодный и чистый свет — белый, как снег. Её спокойные слова ранили сильнее любого крика:
— Сегодня я скажу вам только одно. С того самого дня, как вы убили Му Цзычжэна, я испытываю к вам лишь ненависть. Всю оставшуюся жизнь — одну лишь ненависть!
Он смотрел на её решительный взгляд. Боль в груди стала такой сильной, что он едва мог дышать. Холодная и недостижимая, она напоминала далёкую звезду: её можно увидеть, но невозможно коснуться.
Линь Ханцзин отчётливо произнесла:
— Молодой маршал Сяо, если вы ещё хоть немного помните о долге перед Шэнь Яньцином, прошу называть меня госпожой Шэнь. Не заставляйте меня окончательно потерять к вам уважение.
Тело Сяо Бэйчэня постепенно остывало.
Тень под крышей закрыла от него солнечный свет, оставив лишь бескрайнюю холодную пустоту. Белые листы бумаги, рассыпанные по земле, отражали такой же ледяной блеск.
В этом оцепенении ему казалось, будто тонкая игла медленно, раз за разом входит прямо в сердце.
Он смотрел, как Линь Ханцзин поворачивается к нему спиной.
А в конце коридора стояли Шэнь Яньцин и Шэнь Кэ. Судя по всему, они находились там уже довольно давно.
Увидев, что Линь Ханцзин обернулась, Шэнь Кэ подбежал к ней и бросился в объятия:
— Мама, папа сегодня повезёт нас в парк. Машина уже ждёт снаружи.
Затем он выглянул из её рук и осторожно посмотрел на Сяо Бэйчэня:
— Мама поссорилась с тем дядей?
Линь Ханцзин молчала. Она подняла глаза на Шэнь Яньцина.
Он был одет в костюм, лицо его сохраняло спокойствие и сдержанность. Шэнь Яньцин посмотрел на Сяо Бэйчэня, подошёл и ничего не сказал, лишь легко положил руку ему на плечо.
— Третий брат…
В глазах Сяо Бэйчэня стояла мрачная боль, такая глубокая, что даже отчаянное самообладание уже не могло её скрыть. Он поднял глаза на Шэнь Яньцина.
На его мужественном лице застыло неописуемое смятение и бессилие.
Он произнёс только:
— Шэнь Яньцин… Почему именно ты?
Шэнь Яньцин замер, поражённый этими словами.
Сяо Бэйчэнь молча снял его руку со своего плеча. От его ладони веяло холодом. В глазах, скрытых тенью фуражки, словно поднимался туман; перед ним всё расплывалось в серой мгле.
Он давно знал, что она его ненавидит.
Но не знал, что её ненависть может быть такой — такой жестокой.
Не сказав ни слова, он повернулся и ушёл.
Военные сапоги глухо ступали по каменному полу. Каждый шаг отдавался болью, разрывающей сердце. Она вонзалась в виски снова и снова, словно острые гвозди.
Линь Ханцзин, опустив голову, держала Шэнь Кэ на руках. Она слышала удаляющиеся шаги Сяо Бэйчэня.
Прошло много времени, прежде чем она медленно обернулась.
В конце коридора его уже не было. Осталась лишь виноградная лоза, взобравшаяся по колоннам галереи. На ней распустились нежные цветы, а зелёные листья тихо покачивались под лёгким ветром, разнося вокруг слабый, тёмный аромат.
Линь Ханцзин слегка опустила голову:
— Господин Шэнь, спасибо вам.
Шэнь Яньцин вздохнул:
— Вам не за что меня благодарить, госпожа Линь. Я не считаю себя благородным человеком. Если я согласился помочь вам, то у меня были и личные причины.
Линь Ханцзин опустила глаза, взяла Шэнь Кэ за руку и повернулась к Шэнь Яньцину. Взгляд её был мягким, словно вода.
— Господин Шэнь, у меня есть сын — Наньгуй. Ему уже больше года. Полгода назад, благодаря помощи настоятельницы монастыря, сестры Терезы, его отправили в Америку. Сейчас за ним присматривает моя мамушка. Теперь у меня больше нет никаких иных желаний. Этот ребёнок — вся моя жизнь.
Шэнь Яньцин резко вздрогнул.
Он понял, что в её словах звучит отказ. И всё же продолжал ошеломлённо смотреть на Линь Ханцзин.
Лишь спустя некоторое время он спросил:
— Сяо Наньгуй?
Взгляд Линь Ханцзин был спокойным и бесстрастным, как чистейший белый цветок гардении.
— Линь Наньгуй1.
- Линь Наньгуй (林南归 / Lín Nánguī) — Линь Ханцзин подчёркивает, что ребёнок носит её фамилию Линь, а не фамилию Сяо. Имя Наньгуй буквально можно понять как «возвращение на юг» или «возвращение домой»; в данном контексте оно также перекликается с мотивом разлуки и надежды на возвращение.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
