Кругом алеют розы, и белый снег лежит коврами… Да только сердце в ней мертво, бесстрастно и бездушно
Клуб «Тайхэн» был крупным развлекательным заведением на острове Синьпин, принадлежавшим Хун Фушэну — главарю банды Лунсяо. Благодаря покровительству британской концессии днём он представлялся добропорядочным и законопослушным магнатом, а за кулисами занимался торговлей опиумом, держал игорные дома, похищал людей и не гнушался убийствами.
На Синьпине даже ходила поговорка: «В “Тайхэне” светло днём, а ночью Лунсяо пожирает людей».
Так говорили о Хун Фушэне — старом властителе преступного мира.
Сяо Бэйчэнь, молодой маршал Иньской армии, решил нанести Хун Фушэну визит в качестве младшего, проявляющего уважение к старшему. Местом встречи он выбрал большой ресторан в британской концессии. Такой выбор сам по себе означал немалую уступку и тем самым давал Хун Фушэну лицо.
Под вечер Сяо Бэйчэнь ждал в отдельном кабинете. Дверь распахнулась, и вошёл сам господин Хун в длинной шёлковой рубахе. Его смуглое, рябое лицо сияло широкой улыбкой.
Сяо Бэйчэнь поднялся и сдержанно, без подобострастия улыбнулся:
— Столько лет прошло, дядюшка Хун, а вы совсем не изменились. Напротив, выглядите ещё бодрее, чем прежде.
Хун Фушэн тоже не стал церемониться. Он указал на Сяо Бэйчэня и рассмеялся:
— Когда я впервые увидел этого мальчишку, тебе было всего двенадцать или тринадцать. А теперь посмотри, каким большим стал. Что и говорить, норов и манеры у тебя куда внушительнее, чем у твоего отца. Я понимаю: теперь Поднебесная принадлежит молодым. А мы, старики, уже ни на что не годны!
Сяо Бэйчэнь понимал, на что тот намекает, но лишь улыбнулся:
— Дядюшка Хун, вы преувеличиваете. С какой стати мне осмеливаться называть вас человеком, который ни на что не годен? Если бы я действительно сказал нечто подобное, отец давно забил бы меня до смерти.
Хун Фушэн сел. Нефритовое кольцо на его большом пальце сверкало в ярком свете ламп. Он решил сразу перейти к делу:
— Ваша Иньская армия устроила в Бэйсине такой переполох вокруг моих скромных предприятий, что всё вверх дном перевернулось. За один раз вы закрыли их подчистую. Теперь я пришёл спросить молодого маршала: неужели вы не оставите старика в живых?
— Дядюшка Хун шутит.
Сяо Бэйчэнь собственноручно налил ему полный бокал вина и с улыбкой продолжил:
— Здесь произошло недоразумение. С моим старшим братом Шэнь Яньцином случилась беда, я был вне себя от тревоги, поэтому приказал тщательно проверить весь Бэйсинь и перекрыть дороги. Мои люди не разобрались в ситуации и невольно задели вас. Это моя вина. Позвольте принести извинения и для начала я выпью три чаши в качестве наказания.
Он выпил одну за другой три чаши.
Хун Фушэн наблюдал за ним, поглаживая нефритовое кольцо на большом пальце, и сказал:
— Ты всё понимаешь, и я не глупец. Давай говорить начистоту — незачем ходить вокруг да около. Не я хочу смерти Шэнь Яньцина, и не англичане. Это японцы предложили за его устранение огромные деньги. Причины тебе известны.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Разумеется, известны. Шэнь Яньцин — всего лишь человек пера, но он не побоялся поставить под угрозу собственную жизнь, чтобы добиться объединения Севера и Юга. Он нажил себе врагов среди японцев. А вы, дядюшка Хун, человек известный и уважаемый по обе стороны Янцзы. Неужели такой человек станет работать на японцев?
Хун Фушэн прищурился, посмотрел на Сяо Бэйчэня и расхохотался:
— А ты умеешь говорить. Вижу, стал настоящим человеком. Разумеется, я не стану работать на японцев и превращаться в предателя, прислуживающего чужакам. Я знаю и о твоих отношениях с Шэнь Яньцином. Он сейчас находится у меня, под замком. Ему пришлось немного пострадать, но жизни ничто не угрожает. Раз уж ты сам приехал и оказал мне такую честь, я тоже не стану вести себя неблагодарно. Через несколько дней отпущу его.
— В таком случае благодарю вас, дядюшка Хун.
Хун Фушэн выпил вина, положил в рот кусочек закуски и, прожевывая, сказал:
— Не спеши благодарить. Есть у меня один молодой человек, когда-то он принял пулю за меня и спас мне жизнь. Услышав о славе молодого маршала Иньской армии, он очень хочет с тобой встретиться. Не знаю, окажешь ли ты мне такую честь?
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Я уже сказал: раз вы об этом просите, дядюшка Хун, как же я могу вам отказать?
Хун Фушэн удовлетворённо усмехнулся:
— Вот это я понимаю — решительный человек. Завтра вечером я пригласил знаменитого исполнителя пекинской оперы Цю Сяоцзю в свой сад Хунов на частное представление. Прошу молодого маршала оказать мне честь своим присутствием. Мой скромный дом тогда засияет ещё ярче.
После встречи с Хун Фушэном Сяо Бэйчэнь сел в автомобиль и отправился в резиденцию Сяо.
Над верхушками ив уже поднялась луна. На улицах по-прежнему было людно: прохожие спешили по своим делам, торговцы выкрикивали зазывные слова. Город жил своей обычной шумной жизнью.
Го Шаолунь некоторое время колебался, затем обернулся к Сяо Бэйчэню:
— Молодой маршал действительно собирается завтра вечером ехать в сад Хунов? Это логово Хун Фушэна. Там слишком опасно.
Сяо Бэйчэнь смотрел на ночной город и спокойно ответил:
— Ты не слышал, что сказал этот старый хитрец? Он отпустит старшего брата Шэня только через несколько дней. До тех пор жизнь старшего брата всё ещё в его руках. Я не могу не поехать.
Го Шаолунь тревожно нахмурился и уже собирался возразить, но Сяо Бэйчэнь остановил его жестом:
— Не волнуйся. Этот старик не посмеет ничего со мной сделать. Я просто хочу посмотреть, какое лекарство он прячет в своей тыкве1.
Сказав это, он снова отвернулся к окну.
И вдруг заметил цветочный магазин у дороги. Сквозь стекло виднелись горы цветов — ярус за ярусом, пышные, яркие, ослепительно красивые. У входа покачивались на ветру белые, как снег, лилии и жасмин.
Сердце его неожиданно дрогнуло.
— Останови машину.
- «Какое лекарство он прячет в своей тыкве?» (葫芦里到底装了什么药 / húlu lǐ dàodǐ zhuāng le shénme yào) — идиома: что человек замышляет, какой скрытый план держит в уме.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
