Седьмая супруга кивнула. Некоторое время она молча смотрела на него, затем тихо сказала:
— И ещё одно. Ханцзин с детства росла рядом со мной. Я всегда любила её как родную дочь. Теперь она стала твоей женой, и ты не должен обидеть её. Ты обязан хорошо о ней заботиться.
Сяо Бэйчэнь кивнул:
— Да. Я запомню.
Только тогда Седьмая супруга слегка улыбнулась и поднялась из-за стола.
— Больше я ничего не могу сделать. Теперь я хотя бы не посрамила вашего отца. Остального мне уже не вынести. Я пойду к своим бедным мальчикам.
Ноги её вдруг подкосились, тело качнулось, и она упала на пол.
Слуги тут же бросились к ней. Старшая и Вторая сёстры разрыдались. Сяо Бэйчэнь поспешил вперёд.
В тарелке с булочками в форме куриных сердечек лежало ещё несколько кусочков опиумной пасты.
Седьмая супруга запила их супом и проглотила крупные куски опиума.
Это было смертельно опасно.
Сяо Шуи, топнув ногой, закричала:
— Скорее за врачом! Немедленно зовите врача!
Всё вокруг мгновенно погрузилось в хаос.
Сяо Бэйчэнь поднял Седьмую госпожу на руки, отнёс во внутреннюю комнату и уложил на кровать. Она лежала неподвижно, с серым, как пепел, лицом. Пальцы её крючьями вцепились в руку Сяо Бэйчэня.
Голос звучал невнятно:
— Бэйван… Бэйи… Мои бедные дети…
Сяо Бэйчэнь сжал её ладонь. Лицо его исказилось от невыносимой боли.
Подбежавший врач принялся осматривать Седьмую супругу. Её лицо стало белым, как бумага.
И вдруг она отчётливо произнесла:
— …Ханцзин…
Линь Ханцзин резко проснулась.
Она не понимала, отчего сердце так тревожно колотится, и продолжала кашлять. Коснувшись щеки, она почувствовала лёгкий жар.
Тут за дверью спальни послышался шум. Вошла Юнь И, держа в руках миску тушёных груш.
— Третья госпожа, тушёная груша лучше всего помогает от кашля. Вам нужно немного поесть.
Линь Ханцзин тихо сказала:
— Простите… Я снова доставляю вам беспокойство.
Она подняла голову и тут же замерла.
Глаза Юнь И были опухшими от слёз, а на руке у неё была повязана чёрная траурная лента.
Лицо Линь Ханцзин в одно мгновение побелело. Губы задрожали.
— Что случилось?
Слеза сорвалась с ресниц Юнь И. Она опустилась на колени и зарыдала:
— Маршал умер… Пятый господин умер… Шестой господин тоже умер. Только что пришли новости из маршальской резиденции: Седьмая госпожа тоже не выдержала и слегла. Сейчас она при смерти. Всего за один день в маршальском доме поставили уже три поминальные таблички. Бедный Третий господин…
Линь Ханцзин стала белее полотна. Сердце её едва не выскочило из груди, руки и ноги заледенели.
Она с трудом спустила ноги с кровати.
Юнь И испуганно бросилась поддержать её:
— Третья госпожа, вам нельзя вставать!
Но Линь Ханцзин уже ничего не слышала.
— Седьмая тётушка…
Она сама не поняла, откуда взялись силы, оттолкнула Юнь И и босиком бросилась наружу.
Пошатываясь, она спустилась по лестнице. Слёзы лились по её лицу.
Внезапно перед глазами всё завертелось. Сердце пронзила острая боль, мир погрузился во тьму, и Линь Ханцзин упала на толстый красный ковёр в холле.
Её хрупкое тело беззвучно опустилось на пол, словно тонкое крыло бабочки, не выдержавшее первого порыва ветра.
Глубокой ночью в доме Сяо царил ещё больший хаос.
Седьмая супруга проглотила большое количество опиумной пасты и пыталась покончить с собой. Врач уже не мог ей помочь. Она лежала на кровати неподвижно, с серым лицом, едва дыша.
Сяо Бэйчэнь сидел рядом.
Вдруг за дверью послышались неровные, спотыкающиеся шаги. Дверь распахнулась.
Это Го Шаолунь, которого отправили в Хуатинчжоу, привёз Линь Ханцзин.
Увидев состояние Седьмой супруги, Линь Ханцзин бросилась вперёд и опустилась на колени у её кровати.
— Седьмая тётушка…
Её голос прозвучал, и в Седьмой супруге словно вспыхнула последняя искра жизни. Рассеянный взгляд прояснился, в нём появился слабый свет.
Она протянула руку, согнув пальцы крючьями.
Линь Ханцзин поспешно взяла её за руку.
Голос Седьмой супруги был едва слышен:
— Ханцзин… Я всё-таки… дождалась тебя… Подойди… послушай, что я скажу…
Линь Ханцзин, плача, наклонилась к её губам.
Седьмая супруга задрожала и прошептала ей на ухо:
— Он ведь на самом деле несчастный ребёнок. С детства лишился матери, отец был с ним суров, рядом не было никого, кто мог бы стать ему близким. Я видела, как он вырос. Да, он сделал тебе то, чего ты не могла ему простить, но к тебе он относился искренне. Ханцзин, я вверяю его тебе. Ты должна… хорошо о нём заботиться…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
