Глава четыреста семьдесят шестая. Убить Тайи, исправить Дао-сердце!
От крика «захватить башню» девять мастеров врат Дао отреагировали по-разному.
— Оставим в стороне вопрос, не были ли фальшивыми свидетельства мастеров Хуанлуна, Тайи и некоего Чаншоу.
Ли Чаншоу был невероятно искусен в техниках побега — дуньфа. Хоть сейчас он и не использовал свои козыри, сочетание Дуньфа Неба и Земли с Техникой Ветра было достойно сравнения с «грохочущим громом и ослепительной молнией».
Его фигура мелькнула, и он предстал перед мастерами Западного учения. За его спиной возник рисунок Тайцзи, над головой зависла Башня Сюаньхуан. Легким движением он вновь растворился в воздухе.
Мастера Западного учения не растерялись: они словно были готовы, всколыхнули бессмертную силу и выставили магические сокровища.
Среди этих учеников святых нашлись те, кто «слову предпочитает дело и в жестокости не знает меры». Один старый даос внезапно подпрыгнул, сжимая в левой руке медную чашу-боюй1, а в правой — короткий золотой жезл. Он с силой обрушил удар на пустоту впереди и, как ни странно, поразил две струйки энергии Сюаньхуан!
Под защитой двух великих сокровищ Ли Чаншоу остался невредим, но старый даос разрушил его технику побега, и Ли Чаншоу пришлось стремительно отступить.
Преимущество было утеряно!
Однако Ли Чаншоу не выказал ни капли беспокойства. Он завис в воздухе, отвлекая на себя внимание учеников Западного учения.
В тот же миг перед Башней Реинкарнации всколыхнулось очарование Дао, замелькали тени, в небо взмыли потоки света — ученики святых Западного учения один за другим бросились в бой.
В отряде Ли Чаншоу быстрее всех среагировал Кун Сюань. Этот могущественный бессмертный из рода Фениксов издревле славился своей скоростью. Он взмахнул Пятицветным божественным светом, мгновенно запечатывая фигуры врагов и лишая силы их сокровища. Он ринулся к Ли Чаншоу, словно не замечая препятствий.
Но стоило Кун Сюаню пролететь мимо Ли Чаншоу, как в пространстве перед ним возникла трещина. Кун Сюань влетел в неё и тут же оказался заперт в великом массиве. Более десяти мастеров поддерживали работу строя, временно исключив его из битвы!
Эта ловушка изначально готовилась для Ли Чаншоу!
Вслед за Кун Сюанем летели пять теней. Добао Фоцзу, Цзиньлин-шицзе и Юньсяо-шицзе неслись впереди, а Юйдин Шисюн и Чжао Гунмин немного отставали.
Взгляните на Юньсяо-шицзе!
Её длинное платье колыхалось, три тысячи иссиня-чёрных прядей были неподвижны. С белоснежной кожей и холодным ликом она впилась взглядом в фигуру Ли Чаншоу. Она знала, что он под защитой сокровищ, но в глубине души всё равно не могла не беспокоиться.
Золотой ковш Изначального Хаоса вспыхнул светом. Легким движением руки она рассыпала потоки бессмертного сияния, разом ранив более десяти человек.
А посмотрите на Цзиньлин-шицзе!
Золотое шелковое платье, волосы уложены в искусную прическу «дивные облака».
Ринувшись вперед, она явила шестирукое воплощение дхармы. Шесть тонких рук органично выросли за её спиной, сжимая различные артефакты. Она разила беспощадно.
Мелькнул свет меча, и двое учеников святых Западного учения пали на месте. Как бы отчаянно они ни пытались бежать, спастись удалось лишь крохотной частице их изначального духа.
Стоило ей поднять жуи2 Дракона и Тигра, как даже великие Дало, получив удар, харкали кровью и отступали.
Башня Четырёх Стихий в её руках вращалась, лишая дыхания толпы западных мастеров.
Прекрасное лицо Цзиньлин-шицзе было полно холода. Она убивала без пощады и разила без колебаний.
Пока Юньсяо-шицзе ранила меньше двадцати человек, Цзиньлин-шицзе уже сокрушила тела четверых или пятерых. А у троих жуи Дракона и Тигра вдребезги разбило изначальный дух.
А посмотрите на Добао Фоцзу!
Пропустим.
Добао Фоцзу вовремя передал мысленное наставление мастерам врат Дао:
— Сегодня не время для великой резни. Позже наверняка придут святые. Нам достаточно ранить их, не убивайте слишком много западных учеников.
Цзиньлин-шицзе недовольно хмыкнула, а Юньсяо-шицзе и без того была осторожна.
Если бы кто-то увидел это со стороны, то наверняка бы спросил: неужели эти лучшие мастера врат Дао вместе с могучим Кун Сюанем сражаются так «вяло»?
Всё зависело от того, с кем они бились. Здесь собралось более ста шестидесяти существ, и все они были учениками святых Западного учения. Среди них хватало и тех, чьё совершенствование было невероятно глубоким, но кто редко показывался в землях Хунхуан.
К тому же, внезапная атака отряда Ли Чаншоу явно ожидалась Западным учением.
Толпы учеников выстроились в подобие боевого строя, поддерживая друг друга. Добавьте к этому накопленные за долгие годы благовония заслуг и созданные из них духовные сокровища — их град сейчас выглядел весьма внушительно.
Поэтому Западное учение не потерпело мгновенного краха. Они продержались уже несколько мгновений!
В этот момент восемь последователей врат Дао и Кун Сюань теснили группу западных мастеров, включая двенадцать старших учеников святого Цзеиня Даожэня. С учетом того, что Добао Фоцзу просил сдерживаться, это уже было немалым достижением.
Среди тех немногих, кого прикончила Цзиньлин-шицзе, был даже один мастер с глубоким познанием Дао, который теперь обратился в пепел бедствия.
Один старый даос из Западного учения непрестанно раздавал приказы, и все способные держать удар мастера вышли вперед, чтобы защитить Башню Реинкарнации.
Ли Чаншоу постоянно менял положение в воздухе. Пользуясь мощью рисунка Тайцзи и Башни Сюаньхуан, он действовал уверенно и не подвергался опасности.
Когда Юньсяо-шицзе подошла к нему, он укрыл её за своей спиной, явив редкое для него мужество «настоящего мужчины».
Именно в этот миг…
Двадцать четыре звезды вспыхнули ослепительным светом — Жемчужины, усмиряющие моря, появились у окраин Башни Реинкарнации!
Юйдин Шисюн прикрывал Чжао Гунмина, сжимая в руках переливающийся семицветием квадратный треножник, который сдерживал десятки атакующих лучей.
Чжао Гунмин сидел в позе лотоса в самом центре, его пальцы сплетались в магические знаки, пробуждая мощь Жемчужин, усмиряющих моря, на полную силу!
Башня Реинкарнации высотой в триста шестьдесят ярусов внезапно содрогнулась трижды и под давлением жемчужин «сжалась» на два обхвата!
— Вы, ученики врат Дао, переходите всякие границы! — в гневе выкрикнул сгорбленный старый даос. Он вскинул руки, и за его спиной вылетело знамя лазоревого цвета.
Изображение лазоревого лотоса на флаге источало древнее очарование Дао. В мгновение ока знамя заслонило небо и солнце, окутав собой Башню Реинкарнации.
Флаг Драгоценного Лазоревого Лотоса!
Жемчужины, усмиряющие моря, давили сверху, края драгоценного знамени яростно хлопали, словно под колоссальным грузом.
Еще полтора десятка старых даосов взмыли ввысь, сияя золотым светом. Они направили свои сокровища против каждой из жемчужин.
Свет Жемчужин, усмиряющих моря, то разгорался, то гас, некоторые из них мелко задрожали от ударов.
На лбу Чжао Гунмина выступили капли пота, но он лишь холодно хмыкнул и начал читать заклинания. Двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, стали стремительно менять положение, выстраиваясь в различные массивы, продолжая подавлять Башню Реинкарнации.
Ли Чаншоу и Юньсяо-шицзе оказались в окружении западных учеников. Рисунок Тайцзи и Башня Сюаньхуан были невероятно сильны, но это были артефакты защиты. Врагам было достаточно непрерывно атаковать пространство вокруг них, чтобы Ли Чаншоу не мог сдвинуться ни на шаг.
Юньсяо-шицзе явно еще не разгневалась, она лишь оберегала Ли Чаншоу. Схема Массива Девяти Изгибов Желтой Реки в её рукаве пока не была пущена в ход.
Западные мастера здесь намного превосходили соплеменников из рода Демонов.
Однако Ли Чаншоу ничуть не паниковал. На его губах играла легкая улыбка, отчего у мастеров Западного учения на душе становилось неспокойно…
Всё дело в психологической войне.
Глазами Бумажного даоса он видел, как над Морем Крови уже дрейфовало множество золотых сфер, из которых вылетали призраки, бесцельно блуждая вокруг.
Расчёты, сплошные расчёты.
Гнев святого Сифана Чжуньти, казавшийся искренним, был расчётом. Строительство башни в этом месте изначально было расчётом.
Если бы их сторона не обнаружила это крохотное пространство «зернышка горчицы», Башня Реинкарнации напрямую превратилась бы в артефакт Небесного Дао — это был лишь верхний слой сегодняшнего замысла Западного учения.
Но Ли Чаншоу нашел это место. Тунтянь Шэнжэнь мечом разрубил связь башни с Небесным Дао, а святой Сифан Чжуньти защитил саму башню…
Затем Сифан Чжуньти сам предложил сразиться за пределами небес и увёл Тунтянь Шэнжэня в Пустоту, постепенно покидая это место.
Заодно он увёл взгляды всех великих мастеров мира, способных помешать следующему шагу Западного учения, в Море Хаоса — следить за битвой святых, которая всё равно не принесёт окончательного результата.
В это время Западное учение втайне нанесло удар, расколов пространство над Морем Крови, чтобы мириады душ, копившиеся десять тысяч лет, хлынули в Дифу!
Ли Чаншоу понял всё это с самого начала!
Тайцин-лаоши даровал ему рисунок Тайцзи, чтобы он прибыл от имени учения Людей и разобрался с этим. Тайцин-лаоши не собирался вмешиваться лично.
Первым вариантом плана «Сделать всё возможное» был захват Башни Реинкарнации, чтобы она стала «запасным инструментом реинкарнации» для призрачной канцелярии Дифу. Так и Хоуту Цзу смогла бы время от времени брать отпуск.
Ли Чаншоу пришел к этому выводу, и Западное учение, разумеется, тоже;
В этом противостоянии Ли Чаншоу предстояло бороться не с Цзинь Чанем, Дицзаном или Сюй Пути, а со всем Западным учением в целом.
Когда взаимные расчеты достигли такой стадии, победить с помощью одних лишь хитроумных планов стало невозможно — теперь требовалась истинная мощь!
В очах Ли Чаншоу заструился божественный свет, его длинные волосы и даосское одеяние развевались. Тайцзиту за его спиной внезапно прекратило свое вращение. Находясь в самом центре места магической битвы, он в этот миг выглядел поистине необычайно.
- Боюй (钵盂, bōyú) — традиционная буддийская чаша для подаяний, используемая монахами для сбора пищи, а в мифологии — как магический сосуд. ↩︎
- Жуи (如意, rúyì) — короткий жезл с загнутой головкой, символ власти, процветания и исполнения желаний в китайской культуре. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
