Под водами Кровавого моря туда-сюда сновали несколько лучей света, стирая в порошок свирепых тварей Кровавого моря.
Огромное количество представителей рода асуров собралось в разных местах, высматривая что-то за пределами Кровавого моря, но не осмеливаясь высунуться наружу.
Добао-даожэнь, Чжао Гунмин, Святая Матерь Цзиньлин, Юньсяо-сяньцзы и Юйдин-чжэньжэнь — аура этих пяти великих мастеров подавляла всё Кровавое море. Стоило им заметить приближение сильного воина-асура, как они тут же отгоняли его окриком или убивали на месте.
На краю Кровавого моря Ли Чаншоу сидел на облаке.
Немного печали, немного тревоги.
Перед ним высилась трехчжановая драгоценная башня. В ней по-прежнему было триста шестьдесят ярусов, но сейчас она померкла, а в её основании появились многочисленные трещины.
Под ним колыхалось огромное множество призрачных теней, похожих на весенний тополиный пух. Они были в полном смятении, лишились духовного света, и им оставалось не более семи дней существования.
Стоило сказать, что они были даже более хрупкими, чем тополиный пух.
Как и говорил тот лишившийся рассудка и утративший разум старый даос из Западного учения, целых восемьдесят процентов этих душ не протянут и семи дней. А из-за многолетней «задержки», если истинные духи не получат подпитки силой живых существ, они вскоре окончательно разрушатся…
Перерождение было их единственным путём к спасению.
И теперь, когда этот путь лежал перед Ли Чаншоу, большая его часть оказалась отрезана.
Хорошо хоть, что Кровавое море, будучи местом слияния грязных источников, где силы мути стремятся осесть на дно, в данный момент не представляло большой опасности для душ.
Почему бы не отправить их прямиком в Шесть путей перерождения?
Шесть путей перерождения — это не просто бросание душ в диск реинкарнации.
Диск Шести путей перерождения, Книга жизни и смерти, Кисть судьи — всё это единая система, и каждая душа должна пройти через неё, прежде чем переродиться.
Таким образом, всегда существовал «предел обработки».
Как ни вычисляй, даже если диск Шести путей перерождения заработает на полную мощь, он сможет отправить на перерождение лишь десятую часть этих душ.
К тому же сейчас диск Шести путей перерождения был заблокирован…
Но Башня перерождения была иной. Она делилась на триста шестьдесят ярусов и не ограничивалась Книгой жизни и смерти. Каждый ярус можно было использовать как отдельный «путь», а местом воплощения становились различные божественные царства благовоний.
Если бы Запад взял Башню перерождения под контроль и включил её в общую систему, это бы означало полный захват тех божественных царств благовоний — они могли бы заточать живых существ, превращая их в артефакты для сбора заслуг.
Теперь же замыслы Западного учения пошли прахом.
Ли Чаншоу уже договорился об условиях с их святым Цзеинем от имени Небесного двора.
Но кто же знал…
Что всего один слабоумный старый даос превратит это противостояние в поражение для всех сторон.
Это ещё раз доказало, что те «ноль целых две десятых»1, которых всегда опасался Ли Чаншоу, действительно существуют.
Даже на нынешнем уровне мир Хунхуан оставался невероятно опасным.
Кстати говоря, Святая Матерь Цзиньлин, нанеся удар в гневе, лишь разрубила тело того даоса — малую часть его изначального духа Западное учение успело спасти.
Но участь этого парня должна быть неописуемо жалкой…
Башню перерождения разрушили люди из Западного учения, эти души подставили тоже они, а ведь все эти души принадлежали к роду людей — нынешним главным героям Неба и Земли.
Каждая душа здесь на счету: стоит позволить им рассеяться, и это станет частью кармического бремени Запада.
Западное учение уже вступило в катастрофу, и сегодня Небесное Дао просто воспользовалось случаем, чтобы подставить их. Любой представитель Запада, появившийся здесь сегодня, должен будет нести это бремя.
Столь много существ, столько человеческих душ — неизвестно, выдержит ли это Золотой лотос о двенадцати лепестках.
Только вот…
Небесное Дао беспристрастно, и всё сущее для него лишь переменчивые формы.
Такое огромное количество человеческих душ может быть запросто использовано как повод, чтобы подтолкнуть Западное учение к гибели в катастрофе.
В самом дальнем уголке души раздался тихий ропот: «Поистине, здесь не хватает равновесия».
Активировав Сердце Дао Чистоты и Пустоты и войдя в «момент мудреца»2, Ли Чаншоу, окруженный едва уловимым дыханием Дао, молча погрузился в раздумья.
Эту задачу было действительно трудно решить.
Сбоку подлетела белая тень. Подол платья и длинные волосы слегка развевались на ветру — она опустилась позади Ли Чаншоу.
— Где люди из Западного учения? — спросил Ли Чаншоу.
— Они уже покинули Юмин, — тихо ответила Юньсяо. — Сказали, что возвращаются на гору Линшань, чтобы придумать решение, но на них не стоит надеяться.
— Эти типы, — Ли Чаншоу скривил губы. — Если они не предстанут перед судом Небес, это будет несправедливо! А господа святые…
— Должно быть, уже ушли, — сказала Юньсяо-сяньцзы. — Учитель и остальные не хотят напрямую противостоять Небесному Дао.
Ли Чаншоу провел ладонью по лицу и снова погрузился в мысли.
Юньсяо тихо вздохнула и нежно коснулась пальцами плеча Ли Чаншоу:
— Не будь слишком строг к себе. Силы людей порой истощаются, и в мире есть много вещей, которые не под силу даже святым.
— Подождем, пока вернется Тайи-шисюн, тогда и решим.
Как только Ли Чаншоу договорил, в пространстве рядом с ними возникла легкая рябь, и из неё вылетели две фигуры.
Тайи-чжэньжэнь сменил одеяние на светло-розовое даосское платье, и весь его облик стал ещё более ослепительным.
Юньчжунцзы быстро шел следом за ним. Когда этот Золотой Бессмертный Благодати увидел открывшуюся картину, он вздрогнул всем телом.
— Эх, за что Запад сотворил такое злодеяние!
— Шисюн, — Ли Чаншоу поднялся и сложил руки в приветствии. — Шисюн искусен в Пути создания артефактов, прошу тебя, посмотри, можно ли починить эту Башню перерождения.
Юньчжунцзы ответил поклоном, в два шага подошел к башне и присел перед ней, внимательно осматривая.
Тайи-чжэньжэнь, заложив руки за спину, неспешно подошел ближе. На этот раз он был необычайно серьезен и, стараясь говорить непринужденно, спросил:
— Чангэн, как ты планируешь с этим поступить? Все эти души могут стать кармическим бременем для Западного учения. Когда обсуждение Великого возведения в ранг духов закончится и разразится катастрофа, Запад определенно потеряет большую часть своих сил.
Ли Чаншоу поджал губы и продолжил размышлять.
— Если ты сейчас ничего не предпримешь, никто тебя не упрекнет, — продолжил Тайи-чжэньжэнь. — Напротив, ты уже совершил великий подвиг для учения Дао. К тому же, что мы можем сделать? Эти души уже невероятно хрупки. Я только что попробовал воздействовать на них заслугами — даже самую мягкую заслугу Небесного Дао они не способны вынести, сейчас они словно… тополиный пух. Нет иного способа спасти их, кроме как отправить на перерождение. Надо признать, Западное учение продумало этот аспект весьма всесторонне.
— Но это всё равно лучше, чем сидеть сложа руки, — произнес Ли Чаншоу.
— Дух этой драгоценной башни уничтожен, — сказал Юньчжунцзы. — Вокруг неё в общей сложности триста двадцать шесть тысяч запретных печатей. Чтобы просто разобраться в них, потребуется как минимум несколько месяцев.
Ли Чаншоу потер лоб и негромко сказал:
— Прошу шисюна еще раз поискать какой-нибудь способ.
— Хорошо, — согласился Юньчжунцзы. От его лба начали исходить лучи золотого света, окутывая башню.
Ли Чаншоу обернулся и спросил:
— Есть ли кто-то из Западного учения, кто готов прийти сюда?
— Ты всё ещё надеешься на них? — выругался Тайи-чжэньжэнь. — Сейчас эти типы наверняка ломают голову над тем, как избежать ответственности!
— На Западное учение нельзя полагаться, — вполголоса сказал Ли Чаншоу. — Им изначально нет дела до всех живых существ. Не забывайте о божественных царствах благовоний. Их логика проста: даже если кармического бремени будет много, при распределении на всех каждому достанется понемногу, и они смогут быстро очиститься с помощью благовоний и заслуг.
Раздался холодный голос:
— Нужно было просто устроить там кровавую резню.
Вместе с этими словами на краю неба расцвел пятицветный божественный свет. Кун Сюань стремительно примчалась к ним, в мгновение ока погасив инерцию полета, и плавно опустилась перед Ли Чаншоу.
— Удачи племени Шан еще недостаточно, — сказала Кун Сюань. — С той стороны тоже трудно чем-то помочь.
Атмосфера мгновенно стала еще более гнетущей.
Ли Чаншоу некоторое время раздумывал, затем снова сел и погрузился в мысли.
Спасать их — значит помогать Западу. Но главная сложность заключалась в том, как именно их спасать.
Души здесь были настолько хрупкими, что не выносили никаких перемещений. Только что Добао-даожэнь пытался поместить их в магический артефакт для подпитки изначальных духов, и тридцать процентов из них тут же погибли.
Юньсяо поджала губы:
— Если использовать силу этих душ, чтобы защитить их истинные духи, и отправить их на перерождение… Нет, это тоже неверно, сейчас повреждены именно их истинные духи.
— Западное учение, планируя всё это, наверняка оставило лишь один путь — перерождение, — бесстрастно заметила Кун Сюань.
— У нас есть всего семь дней.
Ли Чаншоу потер лоб:
— Прошу всех шисюнов и шицзе обсудить это еще раз.
Как только он договорил, из браслета на запястье Ли Чаншоу с тихим вздохом вылетела призрачная тень. Она медленно обретала форму, напугав Тайи-чжэньжэня так, что тот едва не отпрыгнул.
Фигура выглядела как девушка лет шестнадцати; её длинные волосы были уложены в прическу, она была одета в светло-голубое даосское платье. Едва появившись, она не смогла удержать равновесие и начала клониться в сторону — это была сама Сяо Ай.
В её глазах заблестели слёзы, и она скорбно произнесла:
— Я так несчастна!
— Нас ведь семеро, но передать слова заставили именно меня… почтенные.
Голос Сяо Ну внезапно изменился, стал гораздо степеннее — это Хоуту-няннян заговорила её устами, вступая с ними в беседу.
— Есть ли у вас верное решение?
Ли Чаншоу невольно умолк и, опустив голову, не проронил ни слова.
Хоуту тихо вздохнула и повернулась, устремив взор на бесчисленные слои человеческих душ над Морем крови; из её глаз всё же скатились две слезинки.
- Лин-дянь-эр (零点二, líng diǎn èr) — «ноль целых две десятых», обозначение крайне малой вероятности возникновения непредвиденного фактора, способного разрушить даже самый выверенный план. ↩︎
- Сянь-чжэ ши-кэ (贤者时刻, xiánzhě shíkè) — «момент мудреца», состояние полной ясности ума и отсутствия посторонних желаний, наступающее после сильного душевного или физического потрясения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
