Глава 479. Надеюсь, с ним все в порядке
В каком это смысле?
Решили поиздеваться над честным человеком?
В прошлый раз сказали, что заслуги-гундэ1 запишут в долг — ладно, тогда это случилось в безлюдном углу, и свидетелем стала лишь Э, проходившая мимо какой-то вазы; землевладелец сказал, что в доме нет лишнего зерна, ну и пусть.
Но на этот раз… это уже слишком!
Мрачное Дифу, на глазах у стольких небожителей и призрачных стражников на них одновременно пролилось столько гундэ, но лишь одна молния ударила в голову Небесного водного бога — как это объяснить?
Что это за картина?
Землевладелец с постной миной говорит батраку: «В доме и правда не осталось лишнего зерна», а в это время мимо пробегает толпа толстых девчонок, уплетая свиную рульку в соусе?!
Разве это не открытая издевка над Чаншоу?
Две крупные порции гундэ! Его золотое тело заслуг могло бы стать еще больше и крепче!
Пока другие получали гундэ, Ли Чаншоу, потирая ушибленный посиневший лоб, не смог сдержать вспыхнувшего в сердце гнева и громко выкрикнул:
— Это!..
Грохот —
В низком небе призрачного мира закружились серые тучи, словно собираясь принять форму чьего-то лица.
Мысли в голове Ли Чаншоу завертелись с бешеной скоростью. Взвесив все «за» и «против» и проанализировав ситуацию, он мгновенно сменил тон и продолжил кричать:
— Неужели это наставление, которое Владыка Небесное Дао дарует ничтожному божеству?!
В тот миг наступила не просто тишина.
Неизвестно, была ли то Святая Матерь Цзиньлин или какая-то другая сяньцзы, боровшаяся с призраками в городе Фэнду, но кто-то негромко хмыкнул, и вслед за этим множество небожителей дружно расхохотались. На мгновение воцарилось веселье, поставив в этом, казалось бы, вполне успешно разрешенном кризисе Дифу приятную…
Запятую.
Ли Чаншоу же было совсем не до смеха.
Сила Небесного Дао, струившаяся в его сердце, сложилась в четыре крупных иероглифа:
[В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ВСЕ ВМЕСТЕ]
Ли Чаншоу оставалось лишь снова совершить даосское приветствие, раздумывая, не стоит ли, воспользовавшись случаем, устроить сцену и заставить Владыку Небесное Дао выдать ему какую-нибудь расписку.
Уж очень тревожно было на душе.
Стоявший рядом Цинь Тяньчжу передал божественным голосом:
— Почему так? Почему Владыка удерживает твои гундэ?
Как назло, повсюду еще мерцал золотой свет, сила Небесного Дао не отступала, и раздача гундэ продолжалась. Ли Чаншоу пришлось нацепить улыбку и, глядя на Цинь Тяньчжу, ответить мысленно:
— Генерал Цинь, ну как же это «удерживает»? Это напутствие Владыки Небесного Дао. Он дает мне понять, что золотое тело заслуг не так-то просто создать. Даже если ты хочешь обрести лишь малую толику чувства безопасности, придется пройти через многочисленные испытания Небес.
Цинь Тяньчжу моргнул, прикрыл рот рукой, имитируя кашель, и, отвернувшись, прыснул от смеха.
Ли Чаншоу с легким вздохом поправил прическу. К нему уже начали подходить знакомые божества и бессмертные, чтобы справиться о его самочувствии.
Все уже знали, что раньше Небесное Дао задолжало Ли Чаншоу гундэ, но сегодня…
Можно сказать, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Подобного зрелища не встречалось с самой глубокой древности.
Му-гун, чувствуя несправедливость по отношению к Ли Чаншоу, твердо произнес:
— То, что это дело удалось уладить, — заслуга прежде всего водного бога. Почему же Небесное Дао не наградило его гундэ, а наказало?
Даос Добао с улыбкой ответил:
— Напротив, это подчеркивает, что Чангэн отличается от нас — Владыка питает к нему особое пристрастие. Если бы это было не так, разве стал бы Владыка Небесное Дао проявлять к Чангэну такую заботу? А-ха-ха-ха!
Говоря это, даос Добао небрежно направил только что полученные гундэ в одно из своих магических сокровищ, чтобы усилить его духовность.
— Старший брат прав, — громко рассмеялся Чжао Гунмин, поглаживая бороду. — Только Чангэн, только он один удостоен такого.
Даос Тай-и скривил губы:
— Расскажу анекдот: Небесное Дао в высшей степени справедливо и беспристрастно.
Веселье вокруг мгновенно застыло. Раздалось несколько шорохов — десятки фигур отпрянули в стороны, оставив Даоса Тай-и стоять в одиночестве.
Облаченный в вызывающе-розовое даосское одеяние Даос Тай-и невозмутимо посмотрел на небо и заметил серую тучу, зависшую прямо над его головой. Уголок его рта слегка дернулся.
Ли Чаншоу: «…»
Надеюсь, с ним что-нибудь случится.
В тот день Ли Чаншоу впервые с близкого расстояния наблюдал, как кого-то бьет небесная кара — причем из тех, что причиняют сильную боль и раны, но не лишают жизни.
Можно сказать, он нашел второго товарища по несчастью, способного пережить божественную молнию Цзысяо.
Но вернемся к делу.
Изначальный дух Дицзана сгустился в Жемчужину Сансары, и вторая система реинкарнации влилась в общую структуру Шести путей как «резервный» вариант. Девяносто пять процентов скопившихся здесь душ получили распределение для перерождения.
Поскольку действовать пришлось в обход обычных процедур, кармические грехи и заслуги этих душ были временно сохранены. После того как Башня Сансары отправит их обратно в различные божественные царства подношений, расчет будет произведен перед их следующим перерождением.
На самом деле здесь оставался один ключевой вопрос, требующий вмешательства Небесного Дао для урегулирования — зачатие у смертных.
В ближайшие два-три года в Трех Тысячах Миров ожидается всплеск рождаемости. Предвидится немало чудес вроде цветения железных деревьев или весеннего пробуждения засохших стволов; также наверняка будет много двоен и троен. Ситуация нормализуется лишь через двадцать-тридцать лет.
Ничего не поделаешь, затея Западного учения оказалась слишком масштабной.
Небожители еще на день задержались в Дифу, чтобы укрепить отношения с Яньванами и судьями призрачного приказа, после чего один за другим начали возвращаться в Небесный дворец, чтобы продолжить поддерживать порядок во вселенной.
Смена времен года, ветер, снег, дождь и роса — в этом и заключалось «основное дело» Небесного дворца.
По возвращении их ждали награды от Юйди. В этот раз небесные воины, генералы и небожители действительно сыграли важную роль.
А заодно освоили побочный промысел — земляные работы.
Ли Чаншоу тайно извинился перед Цинь Тяньчжу и, отпросившись с празднества в Небесном дворце, устроил прием для девяти мастеров, пришедших ему на помощь.
Он пригласил Добао и остальных в задние покои большого Храма Морского Бога в городе Аньшуй, где лично приготовил роскошный пир.
Как говорится:
Вино из пруда Яочи даровал Юйди,
Сяньцзы принесла персики бессмертия.
Редкие яства не так дороги,
Как звонкий смех и вьющийся аромат.
Главное почетное место занял даос Добао, за ним последовал даос Хуанлун, далее Святая Матерь Цзиньлин, Юньсяо-сяньцзы, Ли Чаншоу, Кун Сюань и другие великие мастера даосских учений.
За приятной беседой бессмертные заговорили о том, как Дицзан принес великий обет и превратился в Башню Сансары, невольно испуская вздохи сожаления.
- гундэ (功德, gōngdé) — заслуги, накопленные благими делами, которые могут трансформироваться в божественную силу или благословение небес. ↩︎
- сяньцзы (仙子, xiānzǐ) — бессмертная дева, небожительница. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
