В это время Шэнму-няннян уже вышла из бассейна: ее змеиный хвост обернулся человеческими ногами, слегка вьющиеся длинные волосы ниспадали на плечи, а свободное одеяние плавно колыхалось, словно волны, создавая ощущение ленивого уюта.
Она отложила книгу с рисунками, прикрыла рот рукой, зевнув, придвинула низкий столик, достала немного семицветной глины и спросила:
— Говорила ли даою Хоуту, какой облик она желает для своей плоти?
Ли Чаншоу поспешил спросить:
— Няннян, неужели это… можно сделать на заказ?
— Разумеется, — Шэнму Нюйва спокойно уселась, скрестив ноги. — Хотя эта няннян обрела святость благодаря заслугам, за столько лет постижения Великого Дао Созидания я все же обрела некие плоды Дао. Ради доброго имени даою Хоуту я не стану скупиться.
— Дело в следующем, — Ли Чаншоу уселся сбоку от низкого столика и подробно объяснил особенности воплощения Семи чувств.
Шэнму-няннян, подперев подбородок, погрузилась в раздумья; прядь длинных волос скользнула у ее уха. Хотя картина была прекрасной, она не вызывала в душе ни тени суетных мыслей.
— То есть это тело Дао должно вместить семь душ… — пробормотала Нюйва. Ее тонкие пальцы принялись медленно лепить, и вскоре она создала простую глиняную фигурку, одетую в длинное платье.
Глядя на эту технику, скорость и художественность готового изделия… Сразу видно старое мастерство Изначального Хаоса.
Шэнму-няннян спросила:
— Как тебе такое?
Ли Чаншоу широко раскрытыми глазами смотрел на эту простую фигурку: у нее были и нос, и глаза, но она оставалась всего лишь глиняным человечком. Давать оценку прямо сейчас… было довольно неожиданно.
— Няннян, я не искушен в этом деле, но нахожу, что выглядит весьма гармонично.
Шэнму Нюйва тихо рассмеялась:
— Подожди немного, я добавлю ей еще несколько деталей.
Сказав это, она выдохнула на фигурку бессмертное дыхание, и та превратилась в семицветное сияние, приняв подле нее облик прекрасной девы.
Кожа подобна застывшему нефриту, иссиня-черные волосы струятся водопадом, фигура стройна и грациозна, лицо одухотворенное и красивое, а шелковое платье тонкой работы лишь подчеркивало ее очарование. Истинные «несколько деталей».
Затем Шэнму-няннян слегка взмахнула рукой, и это тело начало медленно уменьшаться — от возраста двадцати лет к шестнадцатилетней юности, затем к поре доукоу1 и к возрасту чуйтяо2, пока не превратилось в младенца, а в конце — в сияющую семицветную сферу размером с кулак…
Подобное божественное мастерство созидания по-настоящему поразило Ли Чаншоу, он долго не мог прийти в себя. Способности святого поистине выдающиеся.
— Вот, — Шэнму-няннян направила сияющую сферу и вложила ее в руки Ли Чаншоу. — Это Изначальная плацента. Если поместить ее перед женщиной, та понесет плод. Разумеется, мужчина тоже может. Однако придется подавить в нем дыхание ян-ган и влить побольше дыхания инь-жоу, чтобы плод внутри него был устойчив. Помни: сначала помещаешь эту плаценту, затем — души Семи чувств, и тогда они смогут прийти в этот мир так же, как и простые смертные.
Глаза Ли Чаншоу загорелись:
— Раз так, значит, нет нужды отправляться в мир смертных?
Шэнму-няннян улыбнулась:
— В нынешнюю эпоху удача смертных весьма неплоха, так что выбор за тобой.
— Благодарю за милость, няннян!
Ли Чаншоу поднялся и отвесил глубокий поклон-и, достал нефритовую шкатулку, отдельно поместил туда Изначальную плаценту и души Семи чувств, после чего подробно расспросил еще о нескольких вещах.
Шэнму-няннян не выказывала высокомерия и на все вопросы Ли Чаншоу дала подробные ответы. Затем Ли Чаншоу спросил снова…
— Няннян, в прошлый раз вы упоминали число пятьсот. Не знаю, когда мне следует прийти, чтобы рисовать для вас?
— Не спеши, сперва разберись с делами великой катастрофы, — Нюйва легко рассмеялась. — Когда ветер утихнет и волны успокоятся, и снаружи все будет мирно, приходи в мой Дворец Святой Матери и поживи здесь лет пятьсот.
Ноги Ли Чаншоу подкосились, он едва не рухнул на колени. Жить во Дворце Святой Матери пятьсот лет? То есть пятьсот лет за пределами божественной способности остановки времени, а если еще прибавить саму остановку времени…
Когда Ли Чаншоу покидал Дворец Святой Матери, его ноги слегка дрожали, что заставило Великого монаха Сюаньду немало подивиться. Братья-соученики, согласно плану, отправились в племя Шан. Дело с рождением Семи чувств продвигалось успешно.
Кун Сюань, разумеется, не стал избегать Великого монаха Сюаньду и лично выбрал крепкую женщину, чтобы та стала чревом для перерождения Семи чувств. Ли Чаншоу осыпал эту женщину щедрыми дарами: только лишь срок ее жизни он продлил на двадцать лет, а также дал ей немало пилюль.
Поскольку Хоуту-няннян принадлежала к слишком высокому поколению и Семь чувств сохраняли свои прежние воспоминания, новорожденная девочка не могла называть эту женщину своей матерью, отчего Ли Чаншоу чувствовал немалую вину. Поэтому он мимоходом добавил этой доброй женщине немного удачи в судьбе, чтобы и в следующих жизнях ее ждало лишь счастье. Ему было неловко, что он мог дать лишь такую малую награду.
Устроив женщину, Ли Чаншоу оставил два отряда бумажных даосов обычной армейской численности, которые тайно укрылись под землей, а сама женщина была окутана силой Небесного Дао. Очевидно, Небесный Дао тоже проявлял уважение к Хоуту-няннян.
Когда Великий монах Сюаньду выразил намерение уйти, Ли Чаншоу сказал, что братья-соученики не виделись много лет, а его истинному телу позже будет трудно покинуть затвор, так что не мешало бы выпить по чаше перед расставанием. Великий монах был только рад: пока у Ли Чаншоу находились веские причины его задерживать, он мог позволить себе не возвращаться.
Но когда Великий монах Сюаньду рассек мироздание и с помощью Схемы Великого Предела вернулся прямиком на задний двор Храма Бога Морей в городе Аньшуй, Кун Сюань непонятно почему тоже шагнул вперед и произнес:
— Могу ли я пойти вместе с вами?
В-вместе? Ли Чаншоу невольно нахмурился. Там ведь была еще одна невестка-фужэнь… кхм, будущая невестка-фужэнь!
Великий монах мягко сказал:
— Пойдем вместе, у Чангэна ведь золотые руки.
Договорив, он, не оборачиваясь, прошел сквозь разлом мироздания. Кун Сюань, кажется, слегка облегченно вздохнул и тоже шагнул следом, исчезнув с тихим шорохом.
— А не лучше ли нам полететь на облаке!
Разлом мироздания уже готов был закрыться, и Ли Чаншоу, выкрикнув это на полуслове, смог лишь сделать шаг и поспешно нырнуть внутрь.
Пройдя не более десяти шагов, он вышел из другого разлома и оказался на заднем дворе Храма Бога Морей.
— Мяу?
Перед входом в задние покои маленькая пестрая кошка, послушно сидевшая на месте, слегка наклонила голову набок.
- Доукоу (豆蔻, dòukòu) — литературный образ для обозначения возраста тринадцати-четырнадцати лет. ↩︎
- Чуйтяо (垂髫, chuítiáo) — детская прическа с распущенными волосами; метафора возраста от трех до девяти лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
